56

Уважение любимого существа - несомненно культура. А культура это то, что не происходит само собой. Культура это то, что люди культивируют, то есть выражаясь более примитивным языком - выращивают прямо в самих себе. А здесь необходим труд и самодисциплина, необходимо урезание "своего" и своих страстей, необходимо элементарно сложное отношение. Я пишу "элементарно" и пишу "сложное"  и мне совершенно понятно, что я пишу. Сложность этого элементарного культурного отношения потом становится простотой, становится второй натурой, но второй не по основанию, а по происхождению, а по основанию оно становится первой натурой и вытесняет всего лишь природную. Культура в сердце - это уже завершённый акт вырабатывания культуры.

Таким образом, уважение того, кого ты любишь, может быть бесконечно естественной, уже присвоенной культурой, может быть адским, кропотливой трудом, ну а может быть только твоей собственной иллюзией - представлением, когда тебе кажется, что ты кого то уважаешь ( ну само собой, конечно же!), но на деле выходит так, что стоит ситуации лишь слегка измениться, и ты тотчас же выказываешь все своё бескультурье.

Мы говорим здесь о самой сложной форме уважения - об уважении чувства другого человека. Даже чью то персону уважать легче, чем его чувства. И часто так бывает, что любящие уважают друг друга, но не могут понять чувств другого и даже порой не хотят, а уважать чувства другого невозможно без их понимания. Крайне сложно уважать негативные чувства, допускать их и принимать в русле более широкого и глубокого смысла. Фактически, речь идет о том, как допускать зло любимого человека. И в каком, так сказать, контексте. Понятное дело, что это высший пилотаж, поскольку, опять же в наиболее распространённой любви, зло любимого человека вовсе не допускается, оно скорее просто не замечается, вследствие сходности, или же вследствие " меня устраивает". Допущение же зла предполагает ответственность за него и следовательно возможность спасения и оправдания. Здесь каждое одно связано с другим. Зло внутри любви несомненно существует и его непризнание, слепота на него - не есть хороший знак.
Глубокое уважение, само по себе, уже есть любовь. Невозможно одно без другого. Даже когда я говорю, что я принимаю боль того, кого я люблю, я уже говорю о том, что я допускаю некое зло, запавшее в его сердце. В противном случае, я люблю не всего человека, а только какую- то его часть, условно подходящую мне. Но если моя любовь безусловна, она должна быть такой - глубоко принимающей.
Условные любови в нашем обществе более живучи. Но это только ещё раз показывает нам в каком отвратительном обществе мы живем, а не доказывает условность любой любви. Общество, в котором фактически нет места любви безусловной, - обречено.