Песни спасения

 
I

 
Вряд ли, но: как растерянный лес оглядит послеядерный лось,
седакова стоит, озирая распавшийся мелос:
– Мама, музыка сердце прошла, остальное насквозь,
мне бы в графику, в цифры, в огонь, остальное сгорелось,

мне ры ни-ко-но-вой говорить бессловесной губой,
мой орешник продался земному, немолчный стоит, небывалый,
а для этого опыта – проза в грязи голубой,
смерть-японка во сне прибегает с разбитой пиалой,
 
а для музыки этой – в ночи холодеет рука,
всё тарковский: «эй, смерть не зови»,
в горло шьётся бессловная трубка

 
мальчик, вынувший музыку ради земного щенка,
мальчик сломанной музыки ради земного поступка

 
II

 
– мой добрый иосиф, мой сталин, я львиное зренье о нём,
я гибнущий свет о птенце, я лукавый, медовый и женский, –
– ахматова с гиблой бумагой стоит под огнём,
и гневно бумагу из рук вырывает борис томашевский:
 
– ты, аня, беспомощный цуцик, не тот разговор,
вот так вот пиши: про арагви, про свет кахетинский, про воздух тбилисский,
про запах больной, гуталинный с дымящихся гор,
всё, что драгоценно Ему, – а не эти вот визги,
 
мы, анечка, лист, мы последний теперь сталинист,
иудушка в рот, из ушей выдуваемый брут нам,
и смотрим, как мелос горит, бесприютен и мглист,
как белое вспыхнет пальто на вожде бесприютном,
 
мы песня о сыне, мы нежное в ноги кремлю,
расставшийся с честью и мелосом, только не с плачем,
мы всё продала за своё стиховое «люблю»,
за брекеты адских зубов, и теперь говорю на собачьем,
 
встаёт аронзон и любовно целует ружьё
в ташкентской ночи, как минет – неприкрытому веку,
светлана взмоляет за льва, и будь сладостно имя её,
и папа простил, и стоит человек человеку

 
III
 
звук плывёт без весла, и воде моего весла
чистый мелос горит, человеком горит и врёт:
– я дурацкая музыка, господи, не спасла,
глуховатое ухо в орешнике напролёт,
 
на, предай, человек, я другим небесам сестра,
сон о человеке, семье, а прочее – врущий жмых
 
седакова стоит и птенца достаёт из костра,
обтряхивает его, господи, от песков земных
 
отпускает, любуясь, как близкий растёт финал:
зренье в космос устремлено, от матери вкривь и вкось,
а пока – свежий ветер прошёл, дыханья не забодал
 
никогда, как сейчас, так остро не понимал
этих строк: отыми мой таинственный песенный дар
 
отыми – и моим-не-моим спасеньем пройди насквозь