Мои путевые записи. Путешествие по Юж. Кавказу

На холмах Грузии лежит ночная мгла;
Шумит Арагва предо мною.
Мне грустно и легко; печаль моя светла;
Печаль моя полна тобою,
Тобой, одной тобой… Унынья моего
Ничто не мучит, не тревожит,
И сердце вновь горит и любит — оттого,
Что не любить оно не может.
А.С.Пушкин.

Путешествие по Юж. Кавказу.

Мои путевые записи.

   Княгиня Мерецкова Ольга Семеновна считала себя столбовой дворянкой знатного рода и жила в своем замке, построенном на отвесных скалах чуть ли не на вершине горы известным архитектором из С. Петербурга. Замок обслуживало множество слуг, многие из которых были заняты на различных работах - охраняли лес, пасли огромное количество живности и охраняли большой табун лошадей. Будучи богатой, красивой и образованной, она после гибели мужа, князя генерала Мерецкова Павла Андреевича на кавказской войне, больше замуж не вышла и жила с шестнадцатилетней дочерью Ларисой. Для Ларисы специально из С. Петербурга были приглашены учителя, владеющие языками, знающие философию, историю и литературу. Она уже свободно безукоризненно владела несколькими европейскими языками. Она безумно любила лошадей и была страстно увлечена верховой ездой и все свое свободное время проводила среди табунщиков. Ольге Семеновне нравилось жить среди горцев, которые жили в своих саманных домах в низине и нуждались в её благотворительности, в медицинской помощи, которую оказывали два лекаря, постоянно живущие в замке. В основном прислуга состояла из местных, кроме  экономки и приглашенных учителей. Огромным хозяйством руководил приказчик из местных - бывший штабс-капитан тридцатидвухлетний Чекмезов Марат, красавец - мужчина гигантского телосложения и двухметрового роста, который был недавно ею принят на службу, и тогда она его еще в шутку назвала Атлантом. Впервые увидев её, он, очарованный её красотой, влюбился в нее и, понимая безнадежность своих чувств, старался меньше находиться в замке и общаться с ней, основное время проводил на разъездах по хозяйству. После появление Марата Ольга Семеновна преобразовалась, стала жизнерадостной, и вся прислуга стала замечать перемену в ней, но пока не более.  Лариса, обычно выезжая из замка, переодевалась в мужскую одежду - бешмет, в виде стеганого полукафтана плотно прилегающий в талии, который доходил до колен, а свои длинные белокурые волосы старалась маскировать накладными волосами - мужским париком. Вся прислуга знала о причудах её и все это принимала за шалость, ребячество. Лето кончалось, шла заготовка припасов на зиму, во дворе бондарь занимался изготовлением дубовых бочек и кадок, стягивая их обручами, наполняя их водой опускал в водоём. Извилистая деревенская дорога ленточкой тянулась мимо саманных домов с крышами из черепицы и камыша в сторону моря. Несмотря на ранее утро сельчане, которые привыкли вставать спозаранку, занимались своими привычными делами. С крыши каждого дома струился дымок и, подхваченный утренним прохладным ветерком, уносился на восток. Ольга Семеновна сидела в саду за большим сервированным резным столом, чаевничала. По мраморным ступенькам снизу поднимался Марат, наверное, проведший ночь где-то в одном из хозяйств.

- Доброе утро, Марат, не желаете ли присоединиться ко мне и вместе со мной позавтракать? - отложив фарфоровую чашку, тихо спросила Ольга Семеновна.

Он подошёл ближе, но не стал садиться.

- Благодарю Вас, Ольга Семеновна, я только из долины и хотелось бы обо всех делах доложить, - нервно теребя короткую рукоятку кнута-арапника, - произнёс он, конечно, если Вы располагаете временем и настроением.
- Вот такой тон вовсе меня не устраивает, - сердито сказала Ольга Семеновна, наливая из дымящегося самовара в фарфоровую чашку кипяток, затем добавляя в чашку заварку.
- И не нужно меня принимать за царицу Тамар, садитесь, пожалуйста, Марат и позавтракаете со мной, о делах потом, чтобы не понимали слуги стоящие рядом, перешла на французский язык - я порой скучаю по Вас и это искренне. Бывший штабс-капитан, дворянин по происхождению, прекрасно понимал, заигрывать  такой по положению высокой особой, заранее обречено на провал, если не больше. Он, неохотно садясь на кресло,  шепотом произнес:
- «Бойся данайцев приносящие дары», но Ольга Семеновна расслышала эту фразу.
- Если меня считать тем подарком, как троянский конь, то уверяю Вас, из-за меня Троя не разрушится, улыбаясь с иронией, ответила она и, повернувшись к служанке обслуживающей стол, громко приказала:

- Пусть для Марата приготовят ванну, после мы поговорим о делах, хотя моим хозяйством управляете Вы, надеюсь, успешно. Когда приведете себя в порядок, я Вас жду в гостиной. В сад вышла еще полусонная Лариса, поцеловав в щеку мать села за стол.

- Доброе утро, господин штабс-капитан, - улыбаясь, тихо произнесла она.      
 - Может быть все-таки, лучше Вас называть титаном - сыном Геи и Урана?  Как Вам нравится мой недавно объезженный молодой жеребец, который несется, как Буцефал? Марат ей не ответил и, поклонившись, направился в хозяйственную часть замка, где он обычно жил.
- Я же не хотела его обидеть, правда, мама, - пожимая плечами, огорченно сказала Вера - и все-таки, какой же он великан, - с восхищением произнесла она, смотря ему вслед.

  Чекмезов Марат был потомственным дворянином. Отец еще ребёнком увез его в С. Петербург, определив учеником в лицей. Однако с детства его притягивала воинская служба, и отец, уступив его многочисленным уговорам, устроил его в школу гвардейских подпрапорщиков, и он выбрал кавалерию. После окончания школы, получив чин подпрапорщика, был направлен в действующую армию, которая вела боевые действия на Кавказе. Вскоре отец внезапно умер, тяжело пережив смерть отца, Марат продолжал успешно служить. В селении Бадамлы, на берегу реки Вера, оставались мать с сестрой, которая, вскоре выйдя замуж за горца из соседнего села, покинула мать, оставив её одну. За заслуги Марату были пожалованы небольшие земельные угодья, однако, после скоропостижной кончины матери, оставаться там так и не смог и покинул свой дом и по рекомендации бывшего сослуживца был принят на работу княгиней приказчиком.

  Умывшись и переодев чистую рубашку косоворотку с короткими рукавами, Марат поспешил в гостиную княгини, где должен был состояться нелицеприятный разговор, и он не был уверен, что только о делах. Он был готов на все, если она не довольна его работой, и она её не устраивает, тогда он не потерпит упрека или унижения тем более и поедет обратно в свое поместье и начнёт все заново. Она была в голубом платье из парчи, аккуратно причесанные белокурые волосы висели до плеч, и с хорошим настроением, пожалуй, даже восторженно встретила его и сразу предложила перейти на веранду, куда служанка должна была подать обед.

- Я уже говорила, что Вас мне здесь не хватает и в связи с этим может, Вам следует взять себе помощника, который разъезжал бы по хозяйству и с Вашей помощью, сам организовал бы всю работу? - садясь уже за сервированный стол, тихо произнесла Ольга Семеновна.
- А я чем буду здесь заниматься, княгиня, и в качестве кого, если не секрет? Я вовсе не жрец - мистагог и, как известно, не занимаюсь тайными обрядами посвящения, хотя в Вашем замке есть штатный священник, и я наверняка ни смогу, как он истолковать Ветхий Завет. Может мне стоит попробовать, держа в руке требник, конечно, это требует определенной тренировки, совершать богослужебные обряды - венчание, крестины, а? Тогда Ваш поп останется без работы и в своих молитвах нашлет на меня анафему или какое-то еще хуже бедствие. Увы, все это не по мне и если Вы не довольны моей работой, прямо скажите, но только без нравоучительного вступления подобно резонёрке, да и зачем Вам резонёрствовать, тем более я сам и давно хочу уехать в свое поместье и стать анахоретом. Удивительно то, что Ваша дивная красота соткана самой природой, её волшебной рукой и жаль, что эта красота вянет в этих мрачных стенах замка, и я преклоняюсь перед Вами. Вы обворожительны и все это для меня губительно, потому, что Вы, княгиня, никогда меня не полюбите, - спокойно ответил он. Она покраснела, впрямь не ожидала такого резкого тона и то, что он собирается уезжать совсем ошеломило её.

- Наша встреча не имеет никакого отношения к твоей работе, Марат, - неожиданно перейдя на «ты» с досадой произнесла Ольга Семеновна. Я не резонёрка, чтобы дворянину в чине штабс-капитана читать морали или призывать его нравоучительным манерам. У меня имеется другая причина, ну а если говорить прямо, то должна тебе признаться, что ты мне очень нравишься, с первого дня нашего знакомства, и думаю, пора нам объясниться. Он встал, подошёл к небольшому столу, на котором стоял большой хрустальный графин с коньяком и налил рюмку для княгини, а себе полный фужер и сразу же залпом выпил.

- А я без предисловия скажу, что я, Ольга Семеновна, тебя давно люблю и ношу в своем сердце эту молчаливую любовь, потому что я тебе не чета. А ты меня вообще не замечала, будто я не существую, но я есть и никакой-нибудь фатоватый фендрик. Именно поэтому я не намерен здесь больше работать, чтобы невыносимо больно не страдать, когда вижу тебя, заранее понимая, что моя любовь безответна и обречена. Сегодня же я намерен уехать и ты наймешь другого приказчика, равнодушного, который всегда будет знать свое место, когда будет находиться в твоем обществе. Прошу меня за резкий тон даже может быть, за цинизм простить, сам Бог свидетель, что я тебя не хотел обидеть, - сказав, поднялся, сделав низкий поклон, твердым шагом ушел. Она, закрыв лицо руками, долго сидела, молча, потом поднявшись, ушла в свою комнату, чтобы служанка не видела её слезы - слезы печали, вызванные скорбью души от одиночества. Марат, придя в свою комнату начал собирать вещи. Увидев его расстроенным, эконом, он же казначей - домоправитель, доверенное лицо княгини Фарман, с которым он успел подружиться, решил поинтересоваться у него, что же происходит.

- Ровным счетом ничего не происходит, Фарман, - улыбаясь, ответил Марат. Я закончил работу и уезжаю. Прошу, не спрашивай о причинах, вернусь в свое село Бадамлы, там у меня хороший дом, богатая земля и сразу приглашаю в гости, поохотимся, порыбачим, идёт?
- Идёт, но... Но Марат сразу перебил его, не дал договорить, - никаких возражений, прошу, давай просто помолчим и я спешу, хотелось бы до темноты добраться домой. Я отказываюсь от жалованья и жертвую в пользу бедняков, о которых ты сам знаешь, - жестко сказал он, дав понять, что разговор окончен.

  После внезапного отъезда Марата, эконом, поспешил к Ольге Семеновне, чтобы уведомить её  и согласовать чью-то кандидатуру на должность приказчика. Но служанка его не пропустила к ней, сообщив, что княгине нездоровится. Личный лекарь княгини Авдосий Ильич, нащупав её пульс и долго и томительно через свою трубочку послушав сердце, во избежание удара настойчиво требовал, чтобы ей выпускали кровь. После такой процедуры, конечно, Ольге Семеновне непременно полегчало бы, но старый лекарь тут явно ошибался, перепутав недомогание, с сердечной мукой и вряд ли найдется лекарство, которое избавило бы её от такого недуга. Приехала Лариса, сразу войдя в комнату матери и увидев рядом с ней  лекаря, который усердно хлопотал, поняла, что мать заболела и не в шутку заволновалась. Княгиня, увидев дочь, обрадовалась и тихим голосом попросила всех выйти из комнаты, дав понять, что хочет остаться с ней наедине. Лариса на ходу скинула бешмет и кинулась к матери, обняв её.

  Марат приехал в свое поместье в селении Бадамлы, где имел большой каменный двухэтажный дом с садом и другими постройками. Дом находился прямо на самом берегу горной реки Вера, которая берёт начало в хребте Сацкепело и течёт почти прямо на запад. У горы Сакарауло, недалеко от Приюта, река Вера принимает притоки и направляется к Тифлису, проходя мимо Бетании, Ахалдаба и Цхнети, .которая впадала в один из рукавов Куры. Когда мать умерла, и он вынужден был уехать, предлагал сестре с мужем приехать жить в поместье и основательно обосноваться на земле предков, но муж сестры не хотел покинуть родные места. На сей раз он сам решил уже окончательно навсегда оставаться на родной земле, заняться охотой и рыбалкой и мог не безбедно жить на большой государевой пенсион, который регулярно получал из казны в своем уезде, где была административно-финансовая единица. На свет лампы зашёл сосед и друг детства Давид, который по его просьбе смотрел за домом и двумя лошадьми.

- Вижу, в доме свет горит, и говорю Анне, наверное, Марат объявился, надобно сходить проведать, - обнимая друга, радостно произнес Давид и поставил на стол бутылку коньяка. Так Марат, за короткое время успевший безумно влюбиться, но разочарованный в своей безответной любви, вернулся домой, чтобы начать новую жизнь. Но любовь многолика, изменчива, коварная и порой небескорыстна и продажна, даже безумна, несчастен тот, кто, попадая в её ловушку, запутывается в её сетях, в переплетениях её лабиринтах не найдя выхода из её островка, безумно страдая в «мучениях» погибает - это уж очень, дорогая цена в короткой жизни человека. О проказах любви знает и помнит только наша душа, которая бессмертна, она хранит в своей кладовой все её тайны, когда она покидает наше тело, тогда все и уносит с собой в общую сокровищницу, в обитель Бога и никому не открывает эти тайны, а жаль, много интересного она нам могла поведать. Только Богу все известно, он, жалея её и оберегая от новых страданий, не дает ей вселиться вновь в наше сердце или в другие, не желая, чтобы она снова стала свидетельницей нашего коварства, неверности и лжи и пусть свободно летает в своем мире и вряд ли мы когда-нибудь встретимся с ней, а жаль...

 - Давид, дружище, я хочу пешим ходом на несколько дней прогуляться с ружьишком по родным местам, и поохотится, а ты по дружбе посмотри за моими лошадьми, - начал, было, Марат. Они, разговаривая, зашли в дом, Марат достал висящий на стены двустволку, а потом из сейфа патронташ и большой охотничий нож. Он приготовил бешмет, почти новую доху и малахай - меховую шапку с наушниками и начал все укладывать в армейский заплечный вещевой мешок.
- В горах ночами холодно будет,  наверное, даже  в низине уже снег лежит, ну а тебе не привыкать. Ладно, Марат я пойду, а то, наверняка, Анна заждалась, удачного тебе отдыха, конечно, и охоты, - напутствовав друга, Давид ушёл. А меня горы зовут, - подумал Марат, боже мой, как это все давно было  -  стоять на  снежной вершине и смотреть на гряду причудливых великанов одетых в белые шубы, которые со своими шубами не расстаются никогда, даже в самые жаркие солнечные дни, месяцы. Надев на ноги высокие бахилы -  мягкие кожаные сапоги на меху, закрывающие голенище, специально сшитые для охоты, он не спеша вышел на высокий берег реки Вера и решил подняться пока по берегу. Марат не спеша поднялся на вершину горы, по едва видимой тропинке направился к лысой горе. Это название люди ей дали за то, что её окружал каменистый рельеф и отвесные скалы, и здесь деревья не росли, а местами росли только луговые растения и разновидные кустарники. Лысая гора была обителью для разновидных птиц, горного орла, которые гнездовались среди камней и в расщелинах скал. Он решил устроить здесь лагерь, а для охоты спуститься в низину, где начинался лес. Сняв заплечный вещевой мешок, положил его в неглубокую впадину, где рядом увидел три камня с копотью, которые, вероятно, когда-то служили очагом, и решил для ночлега вернуться сюда.

  В низине лес был богат дичью, здесь можно было встретить кабана, дикого горного барана-архара, дикую козу и разных животных и зверей, даже ирбис, с которым боролся лермонтовский мцыри. Взяв ружье, спустился в лес пока светло, чтобы добыть на ужин дичь. В горах водились разные олени, газели, однако, горцы, в основном занимающиеся разведением домашнего скота, охотой вовсе не увлекались, а приезжие или местное дворянство ради забавы и то с проводником. Марат не намерен был выслеживать крупного животного и охотиться на него, он думал ограничиться охотой на дичь. В первую очередь остерегался самострела - ловушки, особого устройства в виде острого тонкого шестика, напоминавшего лук, которые ставили местные на крупного зверя. Добыв несколько куропаток и фазанов и одного турача, он еще засветло вернулся в свой лагерь. Из сушняка быстро развел огонь, две тушки оставил на ужин, а остальные зарыл в снег. Он наслаждался стоящей тишиной – «языком Бога», как утверждал уважаемый Джалаледдин Руми, своим одиночеством, старался забыть те неприятные события, которые коснулись его, когда он был приказчиком у княгини Мерецковой. Только её неземная красота, тонкая изящная фигура стояла перед глазами, порой возвращая его в её богатый мир, но неприемлемый для него, ничего, пройдет время, и он её забудет. Да, это был его шесток, родной, где он чувствовал себя независимым, уверенным."Всяк сверчок знай свой шесток". Знаете такую поговорку? Смысл её в том, что не стоит соваться в чужие дела или браться за то, что не умеешь, и от души рассмеялся. Вот так странно устроен человек, уникальное создание Божества. Что ему Гекуба, что он Гекубе, чтоб о ней рыдать, говорил Гамлет. Нет прекрасной поверхности без ужасной глубины - красивое - восхищает, но истинно прекрасное - подавляет, то похоже на него, утверждал уважаемый Ницше...

Посёлок Цхнети, август – сентябрь, 2020г.

Май, 2026г. м.м.Б.