Этой птицей была я

Этой птицей была я.
Впорхнув в приоткрытую форточку,
Стала безудержно биться
О стёкла,
сама себе делая больно.
Ах, эта форточка!
Чтоб её...

Зачем только оставили открытой?
Точно, сейчас же весна —
Людям свойственно в это время открывать.
Для меня?
Конечно же нет.
Не стоит врать.
Но как же вырваться на свободу?
Внутри меня просыпается паника.
Весной ведь птицам свойственно летать!

Утомившись от отчаянных попыток найти выход,
Я нашла тихий угол.
Закрыла глаза и вижу:
длинный коридор,
Много дверей с обеих сторон.

Я уже не птица.
Я — это она.

Она вперёд стремится,
Ей почему-то надо бежать.
Заглядывая в двери,
где-то весело смеётся,
Где-то наччинает легкий разговор,
Где-то делится идеей
и всегда всем говорит:
«Мне пора, я побежала».
И дальше — вперёд.

Но вот еще одна дверь,
она вбегает
И не может понять: есть ли кто тут?
Белый свет струится,
и ни одной лампочки.
Посмотри наверх — как, там нет потолка?
На чем же я стою? — Ни на чем.
Тут нет ни пола, ни стен.

Оборачиваюсь — нет двери.
Куда она подевалась
и как отсюда тогда уйти?
Или мой бег окончен?
Лишь всюду свет, мягкий и белый.
И так дышится легко.
И живой щебет невидимых птиц.
Во мне разливался тёплый покой.

Глупая, глупая птица!
Неужели ты решила в этом углу
На чужой лоджии свить гнездо?

Он пришёл вечером.
Услышав отчаянное хлопанье крыльев,
Вышел на лоджию и попытался меня выпустить.
Не смог. Уже стемнело.
От света электрической лампочки
Моё птичье сердце трепетало так,
Как никогда не трепетало в небесных высотах.

Он открыл пошире окно в надежде,
Что я сама отыщу путь наружу,
А сам ушёл спать.
Глупая птица. Ты не нашла окно.
Вообразила лоджию небом,
а стекла — свободой?

Наутро, обессиленная от безуспешной борьбы,
Я зажалась в полюбившемся уже мне углу.
Всё случилось быстро.
Накинув на меня тряпку,
две руки уверенно
Схватили напряжённое тело по бокам
И выкинули в окно.

Я падаю вниз.
Что мне делать?
Лететь.