Этой птицей была я

Этой птицей была я.
Впорхнув в приоткрытую форточку,
Стала безудержно биться
О стёкла,
сама себе делая больно.
Ах, эта форточка!
Чтоб её...

Зачем только оставили открытой?
Точно, сейчас же весна —
Людям свойственно в это время открывать.
Для меня?
Конечно же нет.
Но как же вырваться на свободу?
Внутри меня просыпается паника.
Весной ведь птицам свойственно летать!

Утомившись от отчаянных попыток найти выход,
Я нашла тихий угол.
Закрыла глаза и вижу:
длинный коридор,
Много дверей с обеих сторон.

Я уже не птица.
Я — это она.

Она стремится вперёд,
Ей почему-то надо бежать.
Заглядывая в двери,
где-то весело смеётся,
Где-то начинает легкий разговор,
Где-то делится про жизнь,
и всегда всем говорит:
«Мне пора, я побежала».
И дальше — вперёд.

Но вот еще одна дверь,
она вбегает
И не может понять: есть ли кто тут?
Струится белый свет,
и ни одной лампочки.
Посмотри наверх — как, там нет потолка?
На чем же я стою? — Ни на чем.
Тут нет ни пола, ни стен.

Оборачиваюсь — нет двери.
Куда она подевалась
и как отсюда тогда уйти?
Или мой бег окончен?
Лишь всюду свет, мягкий и белый.
И так дышится легко.
И живой щебет невидимых птиц.
Во мне разливается тёплый покой.

Глупая, глупая птица!
Неужели ты решила в этом углу
На чужой лоджии свить гнездо?

Он пришёл вечером.
Услышав отчаянное хлопанье крыльев,
Вышел на лоджию и попытался меня выпустить.
Не смог. Уже стемнело.
От света электрической лампочки
Моё птичье сердце трепетало так,
Как никогда не трепетало в небесных высотах.

Он открыл пошире окно в надежде,
Что я сама отыщу путь наружу,
А сам ушёл спать.
Глупая птица. Ты не нашла окно.
Вообразила лоджию небом,
а стекла — свободой?

Наутро, обессиленная от безуспешной борьбы,
Я зажалась в полюбившемся уже мне углу.
Всё случилось быстро.
Накинув на меня тряпку,
две руки уверенно
Схватили напряжённое тело по бокам
И выкинули в окно.

Я падаю вниз.
Что мне делать?
Лететь.