неизвестный мне граждАн

Не спрашивайте почему я внимательно слежу за уголовными делами о коррупции во всех странах бывшего СССР и вообще в мире.
 
Причина понятна – я боюсь, по-простому говоря. Ну или готовлюсь.

Потому что знает кошка чье мясо съела.

По количеству и масштабу дел первое место держит Россия.

Кроме того, что Россия во всем держит первое место есть еще причина –
сильная аналитика.

Репортажи из разных стран отличаются подробностями, а журналист должен понимать, о чем пишет.

Так вот в России с этим лучше.

Ну, московскую школу не отменишь.
 
Суть в другом.

Суть в том, что все понимают – у нас везде ловят и судят не за то, что украл, а за то, что взял не по чину или не поделился.
 
А несколько последних дел в Украине хорошо показывают с чем мы имеем дело.
 
Не с кем, а с чем.

С кем понятно – сами с собой – главное в ходе следствия не выйти на себя.
 
Читая расшифровки прослушки из Украины, понимаешь, что проблема уходит из области контроля и законов в урожайность зерновых, надои на одну корову и яйценосность на одну курицу-несушку.

Я отметаю заявления о том, что у нас ущербная культура.
 
Культура — это абсолютно все что делают люди.

Сказать культура означает не сказать ничего кроме того, что мы люди, а не животные.

Цивилизация начинается с избытка урожая сорго – дикого предка ржи.
 
Пять центнеров с гектара в дикой природе Средиземноморья возникли тогда, когда ледник отступил на широту Рязани.

Остальное – религия, письменность, торговля, архитектура, брачный контракт и футбол дело наживное.

И вот мы, высокодуховное, но диковатое племя, собрались у костра и смотрим телевизор.

Мы это не все человечество, а та его часть, которая перешла от охоты и собирательства к земледелию и скотоводству на территории от Карпат до Тихого океана, где многие реки текут не вниз, а вверх то есть на Север, а ветры дуют наоборот вниз.

По телевизору духовные увидели, как живут прагматики – духовность низкая, уровень потребления высокий.

Один из дикарей говорит – надо, чтобы мы тоже так жили.
 
Другой говорит – я за тебя проголосую.

Третий говорит – надо поехать туда учиться в университет.

А один сидит и думает – уеду я лучше туда насовсем или детей отправлю, а сам здесь устроюсь мясо у костра делить поровну.

А мяса мало.

Мяса не то, чтобы совсем мало.
 
Его недостаточно для перехода от борьбы за мясо у костра к борьбе за чистоту у костра.
 
Все остальное — это комментарии мелким шрифтом.
 
Интересны разве что стихи. Вот, например.

Стою себе на месте, держу в руке наган,
И вдруг ко мне подходит неизвестный мне граждАн.
Он говорит: — В Марселе Такие кабаки!
Такие там мамзели, Такие бардаки!
Там девочки танцуют голые,
Там дамы в соболях,
Лакеи носят вина,
А воры носят фрак.

Вытаскивает ключик,
Открыл свой чемодан.
Там были деньги-франки И жемчуга стакан.
— Бери, — говорит, — деньги-франки,
Бери весь чемодан,
А мне за то советского Завода нужен план.

Советская малина собралась на совет.
Советская малина Врагу сказала: — Нет!
Мы сдали того суку Войскам НКВД.
С тех пор его по тюрьмам я не встречал нигде.
 
Нам власти руку жали,
Жал руку прокурор,
И сразу всех забрали под усиленный надзор.
И вместо благодарности не дале как вчера
Последнюю малину прикрыли мусора.
 
С тех пор имею, братцы, одну лишь в жизни цель:
Ах, как бы мне добраться в ту самую Марсель,
Где девочки танцуют голые,
Где дамы в соболях,
Лакеи носят вина,
А воры носят фрак!

Автор Ахилл Левинтон — филолог-германист, литературовед, библиограф и переводчик; кандидат филологических наук, доцент Ленинградского и Саратовского университетов. Родился в 1913 году в Одессе, умер в 1971 году в Ленинграде. 10 и 25 лет. Реабилитирован.

Фото. Дворники в Астане фотографируют для ежедневного отчета изъятие мусора из каждой урны. Публикуется с разрешения дворников.