Блоха

Блоха упала с сюртука,
И стукнулась как никогда,
Головушкой о пол дубовый,
И возрадилась, будто снова,
Покой и статус обрела,
Расправила отменно спину,
Вдыхая запахи господ,
И побежала очень быстро по коридорам до ворот,
Ища пристанище иное,
Где сладко спать и вкусно есть,
И что бы господин хороший,
Смог её снова приютить,
Бежала долго, спотыкаясь,
На нюх брала обычный строй,
Так ей хотелось быть великой,
И восхищаться лишь собой,
И вот случайно в дом соседний,
Приехал барин молодой,
Опрятен, честен изувечен,
Слегка затронутый войной,
На нем мундир как на параде,
Начищены медали вряд,
И так таинственно и странно глаза его горят.
Блоха увидела героя,
Искала зыбко, без покоя,
Меха из соболей и шуб,
Чтоб поселиться как то вдруг,
И есть и пить без промедления,
Кутить и ездить на балы,
А может даже с нетерпения зажечь бенгальские огни,
Чтоб показать свои прекрасы, ленивый взор под небеса,
Так томно, так приятно скромно,
Окутать дымкой два словца,
Я есть прекрасное создание, хочу, хочу я так  мечтания, хочу веселья хоровод,
Лабзания дикие моменты,
Балов прелестный переплёт,
И ковалеров без утешных,
Так целый взвод,
Вот раскручусь, на ноги встану,
Поймаю счастья за узды,
Ни кто меня винить не станет,
Я госпожа своей  судьбы,
Не тут то было,
День до вечер,
Блоха сидит на кипятке,
Наш барин, только водку хлыщет,
И воет песню от тоски,
В бою он потерял стремление, быть подле милых, юных дам,
Ему осталось только бремя,
Нести свой крест и  тут и  там,
Гроши и прожитые годы,
Его томили и кляли,
Нет счастья, в этом блиц загоне, веселья нету мишуры

Блоха, вздыхает и тоскует,
В окно глядит в который раз,
Нет счастья, возле изголовья, как ни крути, такой рассказ,
Печальный вечер, мрачный такт,
Вот как то так,

Летели за окном метели,
Срывали ветры зной  зимы,
Качались медленно качели,
И снег валил как  из трубы, из  пряжи снежной в закутки,
И вот однажды в час седой,
Когда Луна как страж ночной,
Заглядывает  в окна, смело,
И гложет дикою тоской,
Как будто это её дело,
Чтобы залить своей слезой,
Магнитно нежной озарной, ночное небо,

Впиваться в фонари домов
И с вожделением тоскливо,
Манить холодной красотой,
Усталых путников несмело,
Пустынных  улиц
тенью левой,
Кривляясь, очень чинно и умело,
В такой вот дивный вечерок,
Раздался вяленький звонок,
И заиграл игриво,
Как будто где то пастушок,
Взывает стадо в свой свиток,
Чтоб с пастбища забрать уныло,
Открыл наш барин дверь слегка,
И замер, будто чуть дыша,
Пред ним стояла королева,
Могучей ледяной рукой,
Она дотронулась до тела и показала, что герой,
Уже не тот,
И что отвага, уже  за серою чертой,
Отправила его  в покой,
Он не удел, а жизнь как книга,
Почти  изломлена, испита. Осталась лишь последняя строка,
Сегодня и вчера,
А завтра уже все не поправимо,
Его шальная  муза,
Неловко и необъяснимо за ним пришла,
Что бы забрать его  учтиво,
В мир где томться мир иной,
Где все проходит очень быстро,
И нет волнения, нет мысли,
Есть только пир горой и бремя,
Усталых век изнеможения,
Плеяда долгих снов скольжения,

Блоха, как шило подскочила,
Да как волчица укусила,
Героя в бровь, да так с лихвой,
Что он не понял, где разбой,!?
Кого громят,!? Кого пенают,!? Кого совсем не уважают!?
Что происходит, кто то  знает?

Так взбудоражила блоха, хозяина штабного сюртука,
Дала понять, что алкоголь есть ад,
Когда упьешься не в попад,
Когда слова летят и звуки, и время мчится так от скуки,
В тупик, в один конец наречья,
Где только муки и увачья,
Где солнца  нет ни днем ни ночью,
А только западня и клочья,
Разбитых судеб суета,
Так неспроста блоха, подруга,
Спасла героя своего,
На путь поставила отменно,
И проложила путь  Вселенной,
Для жизни светской и земной,
Для счастья, мира день денской,
Очухался наш барин смело
И стал на службу так умело,
Простор страны наш защищать,
И не чудить и не мычать,