Здесь, у черты, где гаснут горы

Иосиф Бродский категорически отказывался выступать в зданиях синагог
заявив, что не хочет превращать свои чтения в "еврейское гетто" .
Позже, проживая в США, он ходил на службу в армянскую церковь в Нью-Йорке.

Здесь, у черты, где таят горы,
Севан сливается с зимой и снегом,
задержи дыхание. Посреди зимы
под этим блеклым, словно известка, небом.

Вся география, сошлась в один тупик:
скала, кресты, Кавказ, и кромка.
И всё, в чем ты погряз и к чему привык,
в этой звенящей пустоте звучит слишком громко.

Не перед Кесарем — у того своих дел полно,
и не перед Пилатом в заношенных серых шинелях
—Ты стоишь перед Богом, где от снега светло,
застряв в этих бесконечных январских неделях.

Арарат, окончательно теряет рельеф,
становится чистым, как простыня или хлор в аптеки.
И Тот, Кто когда-то замыслил весь этот век,
смотрит сверху на профиль как черновик человека.

Что ты покажешь Ему. Горстку ямб ?
Обвалившийся шпиль, да сырой сигаретный пепел?
Здесь бессмысленен Байрона его правильный штамп
Он ведь сам тебя без чертежа слепил.

Только тишина, накрывшая горный мол,
всё, что мучило, наконец смыто сполна.
Ты в ушную раковину Творца перевел
этот выдох. От слов прости меня !

Там, в надзвездной вышине, где небесный дым,
любая вина становится весом меньше штриха.
Прощенным быть — это значит стать святым,
лишней запятой в бесконечной строке стиха.