Загадочный Дейв Мазер. Глава 25

Глава 25

Они ехали три дня. Мазер вел отряд из пяти человек: Фелпс-писарь, двое мексиканских следопытов с собаками, старый индеец-юта по имени Спящий Стоя и молодой парень, Бобби, который был сыном одного из убитых солдат. Бобби ехал молча и все время сжимал рукоять отцовского револьвера.

След был свежий, но запутанный. Белль умела заметать его как никто. Она водила лошадей по каменистым россыпям, где копыта не оставляют отпечатков. Она рассыпала перец, чтобы сбить со следа собак. Однажды они наткнулись на ложный след, который вел прямо к осиному гнезду — все были искусаны, и пришлось возвращаться.

Дейв  был в накидке, разрисованной таинственными символами, которые, как он говорил, помогают ему идти по следу.

— Она играет с нами, — бубнил Спящий Стоя, осматривая разбросанные кости бизона, которые образовывали стрелу, указывающую в пустоту. — Это не след... Это насмешка.

— Нет, — ответил Мазер. Он слез с коня, опустился на колени и прижал ладонь к земле. Голоса зашумели — сразу несколько, перебивая друг друга...

— Заткнитесь! — рявкнул Мазер вслух. — Все сразу!!! Я не слышу ни черта!

Фелпс оглянулся на следопытов. Те сделали вид, что ничего не происходит. Спящий Стоя не показал вида — он просто смотрел на Мазера с пониманием.

Пауза. Ветер гнал перекати-поле. Где-то далеко кричал сокол.

«Бобровые норы. В трех милях к востоку от Элм-Крик, у старого русла. Золото там... Но если придешь — она убьет тебя. Она убьет всех, кто не отступит. А ты не отступишь. Ты же Дейв Мазер... Ты никогда не отступал».

— Мы едем к бобровым норам, — сказал он отряду. — В трех милях к востоку. Фелпс, достань бумагу. Я продиктую приметы на местности.

— Ты уверен? — спросил Спящий Стоя. — Земля пахнет обманом.

— Земля всегда пахнет обманом, с тех пор как на ней живут люди.

Бобровые норы оказались провалом в земле, заросшим кустарником. Мазер спешился и приказал остальным ждать у подножия холма.

— Я пойду один.

— Это ловушка, — сказал Бобби. — Я пойду с тобой. Я хочу увидеть ее лицо.

— Ты увидишь его, когда она приставит ствол к твоему лбу... Оставайся здесь. — Мазер вынул револьвер, старый кольт 1851 года. — Если я не вернусь через час, уезжайте. Не пытайтесь мстить. Она убьет вас всех.

Он пошел вниз, в темноту.

Под землей пахло сыростью и какими-то корнями. Мазер шел, пригнувшись, держа ствол перед собой. Голоса молчали. Это было хуже, чем любой крик.

В конце туннеля горел фонарь. И за ним, на ящиках с золотом, сидела она. Белль Рид.

На ней был мужской костюм, темные волосы стянуты в пучок, на поясе — два револьвера. Рядом с ней, прислонившись к стене, стоял высокий мужчина с револьвером в руке. Джон Хардин.

— Ну здравствуй, Дейв, — сказала Белль. — С чем пожаловал? Говорят, ты слышишь голоса. Спроси у них, что они думают о тебе сейчас.

— Они молчат, — ответил Мазер, останавливаясь в пятнадцати футах. — Это ты сделала так, что они молчат? Как тебе это удалось?

— Я не делала... Это ты перестал слышать. Потому что знаешь — если они заговорят, они прикажут тебе спустить курок. А ты не хочешь этого делать. Потому что тогда умру не я, а ты. — Она кивнула на Хардина. — Правда, Джон?

Хардин молчал.

— Присоединяйся к нам, Дейв, — сказала Белль. — Иначе у тебя ничего не выгорит... Я заплачу тебе. Тысячу долларов.

— Я не беру взяток.

— А что ты берешь, Дейв?

— То, что суждено, — сказал Мазер. — Я принимаю это всегда.

Хардин сделал шаг вперед. Голос у него был тихий.

— Мазер, ты знаешь, что мы предлагаем дело. Послушай нас — и будешь жить... Это то, что тебе суждено в лучшем случае.

В этот момент голоса вернулись. Они заорали все сразу, перекрывая друг друга, заполняя пещеру шумом, похожим на обвал.

«Убей их!» «Стреляй!» «Возьми золото!» «Беги!» «Ложись!»

Мазер зажал уши руками и закричал. Но крика никто не услышал, кроме Белль и Хардина. Когда шум стих, Мазер опустил револьвер. И сказал:

— У вас три дня. После этого я пойду по следу снова. Один. Посмотрим, как распорядится судьба.

Белль встала. Подошла к нему вплотную. Посмотрела в его бесцветные глаза.

— Ты сильный человек, Дейв. Но голоса тебя убьют... Не пуля. Не нож. А они. Знай это.

Она взяла Хардина за руку. Они вышли через другой выход, оставив Мазера одного среди ящиков.

Дейв простоял там еще минуту. Потом поднял крышку ящика. Он был пустым. Он выстрелил вверх один раз — чтобы дать сигнал отряду.

— Идите сюда! — крикнул он. — Золото здесь. А их нет. Мы опоздали.

Когда Фелпс и остальные вползли в пещеру, Мазер стал диктовать рапорт.

— Трое преступников, — говорил он. — Мужчины и женщина, личности не установлены. Золото исчезло.Его больше нет. Гражданских жертв тоже. Потери среди личного состава — ноль. Конец рапорта.

Фелпс писал, кривясь от смысла рапорта. Потом поднял голову:

— А как же они ушли?

— Через задний ход. Я не успел.

— Ты не успел, — эхом повторил Фелпс. — Ладно. Шерифу скажешь сам.

Мазер кивнул. Он вышел из пещеры на свет — и голоса снова зашептали. Теперь они говорили о другом. О черном всаднике. Об охотнике за душами.

«Ты должен остановить его, Дейв». «Он хуже всех». «Он убивает детей». «Он убьет тебя».

— Заткнитесь, — устало сказал Мазер. — Я знаю... Я и так все знаю.

Он сел на коня и поехал на восток. Туда, где дым от костра Белль Рид уже сливался с горизонтом.

Фелпс приказал остальным ждать Мазера у провала.

— Он знает, что делает, — сказал помощник шерифа, пожимая плечами.

...Мазер ехал на восток, не разбирая дороги — голоса вели его. Они смолкли час назад. Он знал: когда мертвецы замолкают, значит, рядом появился тот, кто громче их. Тот, кто еще не умер, но уже не совсем живой.

Луна взошла кровавая, низкая. Прерия раскинулась бескрайним полотном, на котором кто-то вышил тени койотов и кактусов. Конь под Мазером начал беспокоиться — прядал ушами, косил глазом на темноту.

— Тихо, — сказал Мазер, поглаживая его по шее. — Тихо, мальчик. Я тоже не хочу туда, куда мы едем.

Но конь не слушался. Он встал как вкопанный.

Мазер поднял голову. И увидел его.

Чёрный всадник стоял на вершине холма в пятидесяти ярдах. Он был неподвижен, как скала, и в то же время казалось, что он вот-вот растворится в воздухе. Конь под ним был вороной масти — черный, как уголь, как та пустота, которая остается на месте души, когда ее выжгли дотла. Ни единого отсвета луны на гриве.

Всадник был закутан в длинный плащ из кожи, лицо скрывала низко надвинутая шляпа. Ни револьвера, ни винтовки, ни ножа не было видно. Но Мазер знал: этот человек не нуждается в оружии.

Голоса взорвались в голове — разом, панически, захлебываясь.

«Уезжай, Дейв!» «Не смотри на него!» «Закрой глаза!» «Он слышит нас!»

Мазер сжал зубы. Он заставил себя не зажмуриться, а, наоборот, смотреть прямо на всадника. Смотреть, как смотрят в дуло ружья, когда понимают, что не успеют увернуться.

— Кто ты? — спросил Мазер. Голос его не дрогнул.

Всадник не ответил. Он медленно, очень медленно, поднял руку и сдвинул шляпу на затылок. Лица под шляпой не было.

— Ты не человек, — выдохнул Мазер. И вдруг он понял, что это уже не он, не Дейв Мазер. А человек, у которого трясутся руки.

— Я был им, — ответил всадник. Голос его шел не из рта — из воздуха вокруг, из земли под ногами, из самого неба. Низкий, вибрирующий, как шаманский бубен перед жертвоприношением. — Когда-то. Очень давно. Потом я перестал быть человеком.

— Кто ты был?

— Твоим отражением. Я — это ты через десять лет. Я тот, кто услышал голоса и перестал слышать себя. Я — законник, который потерял грань между справедливостью и местью. — Всадник наклонил голову. На месте шеи хрустнуло — сухо, как переломанная ветка. — Голоса тебе говорили обо мне. Они назвали меня Черным всадником. Они сказали, что я убиваю детей. Они сказали, что я убью всех. Они солгали тебе только в одном.

— В чем?

— Я не убиваю. Я забираю тех, кто уже мертв, но еще не понял этого. Тех, кто перешагнул черту, но продолжает дышать. Белль Рид? Она жива. Она грешна, но жива. Мастерсон? — Всадник замолчал. Пустое лицо повернулось в сторону запада, туда, где индейцы, возможно, все еще держали пленника. — Бэт Мастерсон умрет своей смертью. Через много лет. Я это видел.

— Ты видел будущее?

— Я вижу все. Потому что я — ничто. А в ничто помещается все.

— Да? А зачем ты пришел ко мне?

— Чтобы сказать тебе правду. — Всадник поднял руку снова и ткнул пальцем в Мазера. — Голоса, которые ты слышишь, — это не мертвые. Мертвые молчат. Они уходят в землю и становятся травой. Голоса — это твои собственные мысли. Твоя совесть. Твоя вина. Ты сам выдумал их, потому что не мог жить с тем, что натворил.

— Это неправда, — прошептал Мазер. — Они говорили мне, где преступники. Они помогали ловить убийц.

— Они помогали тебе находить тех, кого ты уже хотел найти. Ты слышал только свое желание мести. И называл это голосом с того света. — Всадник развел руками. — А теперь посмотри на себя. Ты гонишься за женщиной, которая украла золото у армии. Зачем? Потому что голоса сказали?

Дейв Мазер молчал. Впервые за много лет он не знал, что сказать.

— Я не верю тебе, — наконец выдавил он. — Ты дьявол. Или галлюцинация. Или…

— Или я это ты через десять лет, — перебил всадник. — Тот, кто понял правду. Тот, кто снял с себя лицо, потому что больше не мог смотреть в зеркало. Я пришел не пугать тебя. Я пришел предупредить. Если ты будешь слушать голоса дальше, ты станешь мной. Ты потеряешь лицо. Ты потеряешь имя. Ты станешь пустотой, которая бродит по прериям и пугает ковбоев.

Всадник дернул поводья. Черный конь поднялся на дыбы, беззвучно, и развернулся на месте. Он поехал вперед, медленно, и с каждым шагом коня становился все меньше, все прозрачнее, пока не слился с темнотой окончательно.

Мазер остался один. Он просидел на коне, не двигаясь, целую минуту. Потом слез, опустился на колени и уткнулся лицом в сырую землю. Голоса молчали. И в этой тишине он услышал, как бьется его собственное сердце.

— Черт, — прошептал он. — Черт, черт, черт!

Он поднялся, вытер лицо рукавом, сел на коня. И поехал назад. В Лас-Анимас. В салун «Кривой гринго». Чтобы выпить и больше никогда не слушать тех, кого нет.

Но это было обещанием, которое он не сдержал. Потому что через три дня голоса вернулись. Они всегда возвращаются...