Театр шахматных фигур

Стук фигурки о доску — как выстрел в глухой парадной.
Кто тут ферзь, кто король? Финал всё равно неладный.
Клетка чёрная, белая — прячут следы интриги.
Мы в Игре, где давно переписаны древние книги.


Пешка рубит с плеча, забывая про суть лимита.
Эта гладкая плоскость слезами и кровью умыта.
Здесь слоны идут вскользь, по диагонали режут.
А ладьи — бастионы, хранят молчаливый скрежет.
Конь ломает маршрут, обходя без труда преграды.
Всем казалось, мы живы, но мы — только часть бравады.
Шах и мат — это финиш, что дарит покой на минуту.
Чья рука нас ведёт по изрубленному маршруту?

Припев
Театр шахматных фигур. Безликие роли тени.
Кто-то встанет на трон, кто-то рухнет на ступени.
Клетки — дни календаря, пустые, немые даты.
В этой драме без слов мы все — не свои солдаты.


Тут не нужен суфлёр, тут сценарий прописан жёстко.
Каждый шаг — это риск, вплоть до самого перекрёстка.
В деревянных грудях пустота вместо сердца бьётся.
Тот, кто начал процесс, над раскладом сейчас смеётся.
Жертва ради ферзя — это просто сухой расчёт.
Чёрный цвет, белый цвет — кто кого в этот раз возьмёт?
Поле в шестьдесят четыре, граница чужого бреда.
Ничья здесь — обман, а смерть — как всегда, победа.

Припев
Театр шахматных фигур. Безликие роли тени.
Кто-то встанет на трон, кто-то рухнет на ступени.
Клетки — дни календаря, пустые, немые даты.
В этой драме без слов мы все — не свои солдаты.


Темнота скроет стол. Коробка захлопнет пасти.
Одинаково спят там короны и пешки масти.
До рассвета отбой, до новой чужой забавы.
Где не важен твой чин, где нет ни вины, ни славы.


Партия сыграна. Сброшены маски на поле.
Театр шахмат. Финал. Занавес. Нет больше воли.