Жизнь ушла!

«Чернобыль — эхо прошлой жизни»

- Эксперимент СССР приведший к катастрофе.-

Дома пусты и ни кого, спит город одиноким сном
Когда наваливается вдруг, тот не понятный каламбур?
Как после бурного потопа, сметая жизненный уклад,
В дома врывается беда, уносит дней привычный лад.


***

Пустота времён

И тишина звенит в ушах, как будто вымер белый свет,
Застыл на выцветших часах немой, невысказанный ответ.
Где были люди, шум и смех, теперь лишь пыль на зеркалах,
И заметает первый снег следы былого в тупиках.

Мы строили дворцы из грёз, из слов, надежд и ярких дней,
Но ветер перемен принёс лишь холод серых площадей.
Куда ушли друзья, враги, куда девался этот мир?
Остались только утюги да брошенный в углу клавир.

Скрипит расшатанная дверь, впуская ветер погулять,
Мы стали призраками в ней — в квартире, где всегда вдвоём
Встречали каждое число, делили радость на куски,
Теперь же время истекло, сжав сердце в огненных тисках.

***

Осколки бытия

В коробках свалены мечты, альбомы с лицами родных,
Мы стали жертвой пустоты, страниц, оставшихся пустых.
А город спит, как мёртвый зверь, укрывшись дымкой серых крыш,
И в эту запертую дверь не постучит никто, лишь тишь.

Зачем мы верили в покой? Зачем копили этот хлам?
Когда внезапною рукой судьба прошлась по всем делам.
Разбила чашки на столе, смела привычки, как песок,
И мы остались на нуле, взирая на пустой висок.

В окне мелькают фонари — холодным светом в никуда,
И догорают изнутри надежды, словно провода.
Никто не спросит: «Как дела?», никто не скажет: «Я вернусь»,
Лишь в зеркалах, как из стекла, застыла вечная здесь грусть.

***

Немой финал

И если завтра вспыхнет свет, и если город оживёт,
Нас в этом списке больше нет, нас время двинуло вперёд.
Мы стали эхом прошлых дней, мы стали тенью на стене,
Среди безликих площадей, в глубокой, липкой тишине.

Пусты дома, пусты сердца, и старый вход забит давно,
И нет начала, нет конца — лишь бесконечный поворот.
Ушла ли жизнь? Она лишь спит, укрывшись саваном времён,
Пока над городом летит забытый всеми тихий стон.

Так догорает этот день, вплетенный в сумерки теней,
Лишь одинокая мигрень напоминает о былой,
О той, что грела нас теплом, о той, что звали мы судьбой,
Теперь мы — пыль, теперь — излом, забытый богом и собой.