Логово червей

Там снег не бел — там серый прах лежит,
Туман не дышит — давит грудь и плечи.
Она стоит на коленях и дрожит —
В глазах — холод пустот, немой до сотворенья.

Вокруг неё — как дым, как змеи, как венцы —
Вились они: тела из труб и жала,
И красные, как выворот, зенцы,
И вся земля от них не спасена.

Я в мир вошёл не как гость — как дух.
Под куполом, во мне, пылала сила.
Они застыли. Вой их вдруг потух.
Их неживая сущность отступила.

Я шёл — и каждый шаг, как приговор,
Ложился в эту слизь, в эту утробу.
Я видел всё: их строй, их вязь, их взор,
И ту, что страх приковывал ко гробу.

Племянница. Дитя. Родная кровь.
Она ждала — не помощи, а смерти.
Но я пришёл, и дрогнула их плоть
В клыках у тех, кто жил во тьме и скверне.

Тогда восстал Главный. Красноглазый.
Поворотил башку — и след багровый
Повис в пространстве, как немая фраза.
И произнёс — не голосом, а злобой:

«Ты не вырвешь её. Она — моя.
Её душа уже во рту у мрака.
Ты — дух, но ты не знаешь, кто здесь я.
Я — тот, кто был до вашего Исаака».

Я отвечал не словом — тишиной.
Мой дух под куполом расправил крылья.
И этот мир, залитый слизью и слюной,
Узрел, как Свет нисходит в изобилье.

Они бежали. Черви, прах, туман —
Всё растворялось в пламени летучем.
Их Главный пал. Исчез, как таракан,
Прихлопнутый небесным всемогущим.

Она встала. Не на коленях. Нет.
Она стояла в рост — и свет сиял в зрачках.
Я вывел её за руку. На свет.
И мир их рухнул. Превратился в прах.

Теперь там нет ни снега, ни червей.
Там только Свет — и тишина живая.
А я вернулся. Но в груди моей
Всё тот же купол. И печать святая.