Alegorie lidskeho svetla

Maysky vitr ve stribre, otevirajici dlan, dotkl se oblaku a ruze rozkvetla. Preletajici ptak se vsak nezastavi — nema kde hnizdit, tady nezustane.

Vzpomnel jsem si na dalsi zar — zar v srdci nekonecnosti lidskosti a clovecnosti. Tam, kde hvezda nezna plac ukryty za nepokojem, tam, kde vedomi jasa, nestydi se otevrit a navratit do sebe sama.

„Prines mi, otce, kvetinu tak nadhernou,“ promluvil, „a vzdy na me vzpominej s laskou, i kdyz tady nebudu. Ja jsem se usmala a kytku nechala ususit jako vzpominku na tento okamzik.“

Lide, drzici se za okamzik, ziji ve strachu ze smrti, z konce koncu a z toho, ze uz nic nebude — pocity a zazitky, place a lituji sami sebe, sve chyby a nenaplnena prani, jako v upadku a zapomneni, ticho ukapne slza.

Za prostory, kam nevstoupila lidska noha, v prostorech mezi prostorem, zila kouzla a jejich potravou byly pohadky, ktere lide nosili v srdci a vypraveli svym detem — kde lunarni smich rozkvetal v harmonii a prijeti.

Kdyby starec vedel, ze mu ve stari bude odeprena rodina, kterou miloval nade vse, a ze bude pohrdan, ustlal by si postel jinak — tam, kde by spal mekceji a nedolehl by k nemu stin zatmeni.

Usvit i rozbresk zdravily oblohu, videly v ni nadeji i dej. Vedely, ze to, co bylo vcera, se dneskem naplni jinym snem — jako kridla mavnuti uprostred pozemskych tvoru, kde mezi skalami zije otevrenost a moudrost celeho sveta.

Alegorie odkryla plast vypraveni vseho ziveho — vse, co taji zavrena kniha, vety i slova dotykajici se vseho, co stvoril samotny Buh. Dal nadeji, lasku a zivot, zklamani i rozkvet, vypravel tak, ze narod poklekl a vyjadril svou uctu.

L.S.15.05.2026.

**Аллегория человеческого света:**

Майский ветер в серебре, раскрывающаяся ладонь коснулась облаков, и роза расцвела. Пролетающая птица, однако, не останавливается — ей негде гнездиться, здесь она не останется.

Я вспомнил о другом сиянии — сиянии в сердце бесконечности человечности и человеческого бытия. Там, где звезда не знает плача, скрытого за тревогой, там, где сознание ликует и не стыдится раскрыться и вернуться в себя самого.

«Принеси мне, отец, такой прекрасный цветок», — сказал он, — «и всегда вспоминай обо мне с любовью, даже если меня здесь не будет. Я улыбнулась и оставила цветок сушиться как воспоминание об этом мгновении».

Люди, цепляющиеся за мгновение, живут в страхе смерти, конца концов и того, что больше ничего не будет — чувства и переживания, они плачут и жалеют самих себя, свои ошибки и несбывшиеся желания, словно в упадке и забвении, и тишина роняет слезу.

За пределами пространств, куда не ступала нога человека, в пространствах между пространствами жили чудеса, и их пищей были сказки, которые люди носили в сердце и рассказывали своим детям — там, где лунный смех расцветал в гармонии и принятии.

Если бы старец знал, что в старости у него отнимут семью, которую он любил больше всего, и что его будут презирать, он постелил бы постель иначе — там, где он спал бы мягче и куда не падала бы тень затмения.

Рассвет и заря приветствовали небо, видя в нём надежду и ход событий. Они знали, что то, что было вчера, сегодня исполнится другим сном — как взмах крыльев среди земных существ, где среди скал живут открытость и мудрость всего мира.

Аллегория раскрыла покров повествования всего живого — всего, что скрывает закрытая книга: слова и фразы, касающиеся всего, что сотворил сам Бог. Она дала надежду, любовь и жизнь, разочарование и расцвет, и рассказала так, что народ преклонился и выразил своё уважение.

L.S.15.05.2026.