Благословленные Богами. Столпы Нёркальда. Глава 3

*****
Воины Лёдхейма затаились в одном из тесных столичных домиков Флогистона, пережидая, пока солдаты, прочёсывающие каждую улочку, уйдут дальше.
За тонкими стенами то и дело проходили глухие шаги, окрики, лязг металла. Каждый раз разговоры в комнате на миг смолкали — и только когда звуки удалялись, воздух снова наполнялся голосами.
К счастью, в любом городке вражеского королевства у людей Льда находились союзники. Хозяин этого дома благоразумно отбыл «по делам» ещё до того, как по улицам потянулись патрули.
При всей частой паршивости поведения советника Донгора одного у него было не отнять: он умел вести переговоры.
То, что для прямолинейных лёдхеймцев казалось смешной вознёй и пустыми интрижками, в жителях других стран находило до противного живой отклик.
Донгор легко считывал желания и страхи людей, их тайные умыслы. Для чужих он всегда был «своим» — тем, кто понимает без лишних слов и упрёков.
Этот же талант делал его чужим дома: он искал подтекст там, где лёдхеймцы привыкли говорить прямо и не нуждались в переводчике собственной души.
Сейчас воины, не утруждая себя ни притворством, ни скромностью, свободно переговаривались, не слишком смущаясь тем, что в углу, связанная, сидит почти будущая королева.
— А всё же ловко мы это провернули, — воодушевлённо протянул Залдар, прислушиваясь к отдалённому топоту во дворе. — Представляю, как нас теперь встретят у границы!
— А я прославлюсь как воин, которому девы буквально с небес в руки падают, — с явным удовольствием подхватил Баркс. — От красоток отбоя не будет.
— Помнится, тебя и без того ждёт твоя Женевьева, — колко заметил мастер кинжалов Сайлер. — Мог бы дать и другим поучаствовать в побеге.
В его лице скользнуло лёгкое разочарование: пока остальные были в эпицентре событий, он лишь проверял, не раскрыта ли подготовленная Донгором явка.
— О, ну Женевьева, конечно, прекрасна, — не без сожаления вздохнул Баркс, — но уже не тот уровень. Я ж теперь не просто бравый воин. После того как носил на руках принцессу, хочется рыбку покрупнее.
Впрочем, Сайлер, тебе и стараться не придётся. Одного того, что ты был в этой вылазке, хватит: быстро найдёшь, в кого воткнуть свой юркий кинжал.
Сайлер недовольно цокнул и уже готовился парировать грубую шутку, но комнату наполнило глухое, сердитое мычание. Девушка, отключившаяся от голода и усталости, пришла в себя и попыталась возмутиться.
Баркс рванулся к ней и стянул повязку с рта.
— Да что вы себе позволяете! — сорвалось у Элианны. Бледное лицо тут же пошло пятнами гнева.
— Извини, принцессочка, ручки развязать пока не могу, — растянул в ухмылке губы Баркс. — Но так уж и быть, посиди без повязки. Только не кричи.
А то мы люди простые, военные: если очень нужно, быстро найдём способ, как заткнуть рот даме.
Игривый огонёк в глазах и ленивый тон не оставляли сомнений, что полушутка — наполовину всерьёз.
Она уже раскрыла губы, чтобы снова вспыхнуть, но горло, не видевшее воды последние три дня, выдало лишь сиплый хрип. Всё тело ломило, ритуальное платье неприятно липло к коже, пахло гарью и дымом.
Сайлер поднёс к её губам кувшин.
Элианна отшатнулась к стене, растерянно глядя на него.
— Ну, право, не звери же мы, — сухо бросил мастер кинжалов.
В его взгляде не было ни насмешки, ни притворства, и она жадно припала к кувшину. Холодная вода обожгла пересохшее горло, капли сбежали по подбородку и потемнили алый шёлк платья.
— А вообще я не понимаю, откуда у неё такое недовольство, — искренне пожал плечами Залдар. — Королевство мошенников, муж, который не появлялся в покоях, сплошная покорность и отсутствие права голоса. Мы, по сути, её спасли.
Слово «спасли» неприятно царапнуло слух Сайлера. Он на миг отвёл взгляд: оправдание это напоминало больше, чем правду.
— А ведь правда, — кивнул Баркс. — Предыдущая наследница и вовсе из замка сама бежала. Этой хоть помогли.
Перед внутренним взором Элианны вспыхнул огненный храм: столпы, хор жрецов, взгляд Рейнера, дрогнувшее пламя и кубок, разлетевшийся брызгами серебра и крови.
Они называли это «помощью»?
— Я люблю мужа, — тихо, но твёрдо произнесла она.
— Никому бы не пожелал такой влюблённости, — протянул Залдар. — Это уже болезнь.
— Женщины по природе своей не здоровы, — холодно отрезал Сайлер.
За стеной снова прошёл отряд: резкий окрик командира, ответный гул голосов. В комнате на миг воцарилась тишина. Лишь когда шаги стихли, дверь распахнулась.
На пороге появился Айвальд.
— О, вот и наш предводитель, — радостно осклабился Баркс. — Мы уж думали, не выберешься, придётся и тебя, как принцессу, из башни выдворять.
— Уйти оттуда было несложно, — отозвался наследник Лёдхейма, слегка запыхавшись. — Сложнее — не привести за собой хвост.
Он взял кувшин, в котором плескалось немного воды, и допил. Айвальда мало волновало, кто касался сосуда до него; Элианна только сильнее вспыхнула от неловкости. Воины этого не заметили.
— Остальная часть отряда уже готовит переправу, — продолжил он. — Вот только девчонка слишком заметная. И надо же было Рейнеру жениться именно на этой броской блондинке. Жалею, что не взял с собой нашу бойкую Айру. Принцессу придётся переодеть.
У его ног глухо шлёпнулась сумка с одеждой. Тёмная, плотная ткань рядом с разодранным огненным платьем Элианны казалась куском ночи, брошенным на пламя.
— Это ты так смутился из-за того, что нас здесь одни мужчины? Как глупо! — фыркнул Баркс. — Вспомнить только, сколько девчонок побывало в твоей постели.
— Не будь так суров, Барти, — заметил Залдар. — Его, думаю, смущает лишь то, что раньше всё это было добровольно.
— Хм… А мне бы, пожалуй, даже понравилось, будь дама связана, — протянул Баркс уже почти мурлыча, расплываясь в улыбке и небрежно почесав русую макушку. — Меньше шансов, что передумает.
Айвальд скосил взгляд на связанную девушку. Война приучила его смотреть на людей как на фигуры в расчётах, но даже фигуру не обязательно превращать в трофей.
— Имей совесть, — жёстко бросил он.
Во дворе снова глухо топнули сапоги, кто-то крикнул приказ у самых окон. Все на миг притихли, вслушиваясь. Когда голоса удалились, Залдар снова заговорил:
— Развязать девчонку и оставить одну — слишком самоуверенно, когда на кону судьба государства. Но, по крайней мере, мы можем дать ей выбор.
— Да да, благородно! Очень благородно, Зан! — оживился Баркс. — Ну что, принцесса, кого же ты выберешь?
Элианна не стала ждать, пока их ухмыляющаяся «шутка» дойдёт до дела. Она коротко, уверенно кивнула на Сайлера.
Залдар расплылся в улыбке:
— И почему же?
— Он меня не тронет, — без колебаний ответила она.
— Честное слово, как мужчину меня ещё ни разу так не оскорбляли, — буркнул мастер кинжалов.
Айвальд бросил ему сумку с одеждой и взглядом приказал остальным выйти.
Дверь за воинами мягко прикрылась, глуша уличный шум.
Тишина в комнате сразу стала гуще.
Сайлер неловко переступил с ноги на ногу, сжимая ремень сумки.
— Принцесса… — впервые за весь вечер он обратился к ней без насмешки.
Элианна, всё ещё связанная, выпрямилась, не сводя с него взгляда.
Они остались наедине.

*****
Едва за воинами захлопнулась дверь, Сайлер одним движением вытащил кинжал и шагнул к девушке.
Элианна невольно успела подумать, что, возможно, ужасно ошиблась с выбором. Лезвие блеснуло — и тут же хрустнула верёвка: холод стали скользнул по коже лишь краешком, не оставив ни царапины.
Ослабшая перевязь свалилась на пол. Принцесса растерянно моргнула.
— Что? — бросил Сайлер. — Или ты правда считаешь, что переодеться можно, оставаясь связанной?
Щёки Элианны вспыхнули от собственной глупости.
Воин сунул ей в руки сумку с одеждой и тут же отвернулся к стене. Плечи были нарочито прямыми, пальцы на рукояти кинжала побелели.
— Вы… вы не будете меня переодевать? — голос предательски дрогнул.
— А ты на это рассчитывала? — холодный ответ прозвучал без намёка на усмешку.
Комната на мгновение совсем стихла; даже шум с улицы будто отодвинулся.
— Только прошу, не тяни время, — добавил он ровнее. — Я не боюсь, что меня собьёт с ног оголодавшая девчонка и сбежит. Но терпение у меня не железное.
Элианна покорно кивнула — и лишь потом осознала, что он этого не видит. От этой лишней, никем не замеченной покорности стало ещё глупее и почему-то чуть спокойнее: он и вправду не смотрит.
Она поспешно развернула по-мужски скомканный тёмный балахон, свободные штаны и кепку — грубую городскую одежду без единого украшения.
Раздалось шуршание ткани, шелест шёлка о каменный пол — её свадебное платье тяжёлой волной сползло вниз. На миг Элианне почудилось, что вместе с ним на пол осыпаются и все красивые обещания этого дня: хор жрецов, первый луч, взгляд Рейнера у алтаря.
Новая одежда легла на плечи неожиданно тяжело, но надёжно — как чужая, навязанная, и всё же единственная сейчас защита. Она натянула штаны, спрятала под балахоном тонкую талию и, помедлив, собрала волосы на затылке, закручивая их в плотный узел.
— Готово, — негромко сказала она.
Сайлер помедлил дыхание, потом всё-таки обернулся. Быстро, без лишней задержки, скользнул по ней взглядом: мешковатый балахон, штаны, босые ступни, торчащие из-под подола, тугой узел светлых волос на затылке.
— Не совсем, — сухо отозвался он. — Волосы под кепку. Мальчишки с косами у тебя в Пирносе бегают?
Элианна поспешно запихнула узел под кепку. Светлые пряди упруго ушли под ткань, несколько выбившихся локонов она пригладила ладонью.
Теперь в отражении тусклого стекла напротив её с трудом можно было узнать: худой подросток с опущенным взглядом и излишне чистым воротом.
Сайлер чуть наклонил голову, оценивая, насколько в ней ещё осталось от невесты у алтаря.
— Так лучше, — вынес он короткий вердикт. — Для мальчишки слуги всё равно красивоват, но на бегу вглядываться не будут.
Главное — не поднимай глаз и не задирай подбородок. Привыкла, что тебе кланяются? Забудь об этом хотя бы на пару дней.
В его голосе не прозвучало ни насмешки, ни сочувствия — лишь сухая констатация и та самая колкая честность, ради которой она и выбрала именно его.

*****
По реке Паракс неспешно скользила небольшая лодка с пятью мужчинами на борту. Любой, кто смотрел на них с другого судна, видел примерно одно и то же.
На самом виду, у носа лодки, восседал прирождённый флогистонец, на вид из хорошего рода, возможно, даже родня какого-нибудь графа или советника при дворе. Яркие рыжеватые волосы не оставляли сомнений: кровь у него не простая. Господа на проплывающих мимо судах, возможно, и видели его впервые, но признаться в этом себе не спешили. Тёплые оклики, приподнятые кубки, ленивые жесты в его сторону ясно давали понять остальным: «свой человек», кто-то из «их круга», а уж кто именно — не так важно.
Флогистонец отвечал так же по-домашнему: неторопливо поднимал руку, кивал с той беззаботной уверенностью, с какой здороваются старые товарищи по охотничьим вылазкам. В его манере не чувствовалось ни крупицы северной скованности.
Подле него сидел ещё более крепкий мужчина — по виду из Феррума. Длинные пепельные волосы при каждом взмахе вёсел поддавались лёгкому ветерку, смягчая почти стальной облик. Лицо успело обгореть под пылким солнцем, что непривычно смотрелось рядом со светло серыми глазами. Скорее всего, это был опытный воин или телохранитель: не всякого ставят сопровождать подобного господина.
В середине лодки разместились, судя по одежде, слуги флогистонца.
Один — крепкий, светло русый, коротко остриженный, с лёгкой щетиной. По расслабленной посадке и ухмылке нетрудно было представить, как он половину жизни проводит в трактирах и борделях: образ получался ветреный и небрежный. Но серо голубые глаза, полные хитрости и азарта, намекали, что из него вышел бы неплохой торговец, а не просто подчинённый в потрёпанной рубахе.
Рядом с ним устроился изящный шатен с волосами, собранными в хвост. Суховатое тело, длинные пальцы и прислонённая к борту лютня не оставляли сомнений в его ремесле. Прирождённый бард, способный, пожалуй, дарить народу Огня самые искусные песни. Если бы не нервный бег карих глаз по горизонту, его без колебаний приняли бы за чистокровного флогистонца. Но осторожная, постоянно считающая оценка окружающего мира выдавала в нём человека с примесью феррумской крови.
Последним, едва умещавшимся среди оккупировавших лодку пассажиров, был какой-то светловолосый мальчишка. Лицо пряталось под кепкой, ладони мёртвой хваткой вцепились в собственные плечи. Нетрудно было представить, как в чьей-нибудь голове складывается история: бастард того самого русого бесстыдника от какой-нибудь падшей женщины. Но даже тогда пришлось бы признать — в нынешние времена не каждый флогистонец возьмёт ребёнка на попечение.
Сам мальчишка, впрочем, с таким положением, похоже, ещё не до конца смирился. Под кепкой жгло уши: каждый оклик в их сторону казался ему ударом по сердцу, и стоило чьему-то взгляду задержаться на лодке на мгновение дольше, как это сердце сразу проваливалось куда-то под скамью.
Под подобные догадки и тихие, невысказанные сплетни, рождавшиеся в головах встречных, пока лодка дружелюбно обменивалась приветствиями с каждым баркасом и плоскодонкой, наследник Льда Айвальд, его верный мастер кинжалов Сайлер, не менее преданный мечник Баркс и лучник Залдар с украденной из под венца принцессой Элианной, надёжно спрятанной под кепкой, без труда и без малейших подозрений продвигались по Параксу в сторону Лёдхейма. Ни один из тех, кто махал им вслед, не догадывался, насколько далеки от истины его собственные догадки.

*****
Отряд лазутчиков расслабленно расположился в приграничной таверне, заранее очищенной от посторонних ради их прибытия. Им удалось добраться до этой части границы быстрее ожидаемого, и теперь оставалось дождаться вестей от второй группы — сигнала о безопасном пути выхода к границе.
Пока новости не пришли, самым разумным было поесть, выпить и прийти в себя у старой знакомой с сытной кухней.
В конце концов, голодный и уставший воин — плохой воин.
Мужчины с удовольствием расправлялись с хлебным напитком, закусывая вяленым мясом, в то время как Элианна, уже без лишней скромности, уплетала за обе щеки вторую тарель похлёбки. Она больше не пыталась «держать лицо» и просто брала всё, что позволяли, — чтобы хватило сил на то, что ждёт дальше. Ложка дрогнула в пальцах лишь однажды, когда она внезапно осознала, что ест громче и жаднее всех; Элианна заставила себя не оглядываться и сделала ещё один большой глоток.
Воины невольно подумали: подай ей вместо похлёбки тушу кабана — и, кажется, осилила бы и её. Впрочем, на фоне всего остального происходящего это уже не казалось самым удивительным.
— Ай, скажи честно, — Баркс, раскрасневшийся от выпитого, вскинул кубок, — понимаю, ты у нас благословлённый Нёркальдом, но у удачи же должен быть хоть какой-то предел. Никаких погонь, никакой скрытности, ни одного нормального обыска! Уже смешно думать, что за всё это время ни один сторожевой осёл толком на нас не уставился!
— Как это — не уставился? Уставился! И пожелал хорошего дня нашему господину, — Залдар залился смехом, вспоминая, как очередной стражник вежливо пропустил их мимо.
— Даже если так, — не унимался мечник, — наших за такую беспечность уже бы с ледяной скалы скинули. Не понимаю, как у нас вообще с ними на поле боя проблемы возникают. Неописуемые глупцы, честное слово! — язык уже слегка заплетался, но возмущение только крепло.
— Ты воюешь не со стражниками, — устало отозвался Сайлер, крутя кубок в пальцах. — Всех, кто хоть чего-то стоит, они отправили на границу. А это… — он кивнул в сторону окна, за которым лениво менялись караулы, — откормленный при короле сброд.
— Нет, ну скажи мне, Ай! — Баркс разгорячился ещё больше и повернулся к наследнику. — Почему мы просто не пойдём в самый эпицентр и не порубим их прогнившую царскую семейку на части? С таким-то оберегом и таким-то «воинством Флогистона» мы бы легко это провернули. Они бы сами ещё дверь в тронный зал открыли!
Айвальд никак не отреагировал. Сидел, опершись локтями о стол, и смотрел куда-то сквозь зал. Щёку едва заметно дёрнуло: мысль о том, чтобы «просто пойти и порубить королевскую семью», слишком напоминала ему, как флогистонцы сами привыкли решать свои проблемы. Ради того, чтобы их мир рухнул, он не собирался становиться на них похожим.
Поняв, что от товарищей сейчас ничего нового не добьётся, а наследник надёжно укрылся в собственной голове, мечник решил поискать более хрупкое звено в их компании.
— Эй, принцессочка, — протянул он, оборачиваясь к Элианне, — тебе самой то не страшно, что всё это время тебя «защищали» такие слабые люди? Будь мы попротивнее, могли бы и жестоко с тобой поквитаться, — в голосе всё больше проступал хмель.
— Вы совершенно верно подметили, — неожиданно жёстко отозвалась ещё недавно нежная Элианна. — Они меня защищали. И вы не убиваете меня не из доброты душевной, а потому что я живая вам нужна.
Голос прозвучал ровно. Она сама, почувствовав, как дрогнули пальцы на ложке, осторожно поставила её в тарель, чтобы никто не заметил дрожи.
Баркс на миг остолбенел от её тона, потом хмыкнул и перевёл взгляд на товарищей:
— А вам не кажется, что она похолоднее наших барышень будет? И про неё, значит, пустили слухи про Нимфалию… Вот уж где нелепость.
Девушка окинула его взглядом, в котором льда хватило бы на пол Лёдхейма. За стойкой насторожилась Софина: этих людей она знала не первый год и слишком хорошо чувствовала момент, когда привычный грубый юмор грозит перейти грань.
Мечник, не выдержав такой «дерзости», решил поднажать. Положив ладонь ей на бедро, он наклонился к самому уху и, спотыкаясь на словах, прошептал:
— По-твоему, я не в силах тебя проучить и при этом оставить живой?
Сайлер напрягся, Залдар уже рванулся, чтобы оттащить Баркса, но опередил их грохот: на стол рядом с мечником разом опустились несколько тяжёлых кубков. Внимание всех переключилось на пышную фигуристую даму с игриво вьющимися каштановыми локонами и дерзкой улыбкой.
Она ловко ухватила Баркса за шиворот и притянула к себе:
— Ох, Баркси, ну не в моей же таверне! — протянула она с ленивым укором. — Я с таким трепетом ждала твоего прихода, а ты позволяешь себе засматриваться на других дам.
Пышный бюст Софины, мерцающий в вырезе платья, мгновенно смёл из головы все прежние темы. Она знала его слабости не хуже, чем цену на каждую бочку в своём погребе, и умела вовремя переключать его внимание.
— Софина! — протянул он почти сладко. — Да у меня и в мыслях не было дарить внимание кому-то, кроме тебя. Разве можно сравнить такую статную женщину с какой-то молоденькой замарашкой?
— Ну так докажи, — игриво отозвалась хозяйка, проводя пальцами по его колкой щетине. — Твоё место — в комнате на втором, — её голос стал ниже, — без всего лишнего…
Заведённый мечник поспешно протёр лицо и руки, поднялся и, шатаясь, но с явным энтузиазмом двинулся к лестнице.
— Жди меня там! — бросила она ему вслед.
Фигура Баркса вскоре исчезла в проёме на второй этаж.
— Ну а теперь будем ждать, пока отоспится, — с явным удовольствием объявила Софина, глядя ему вслед.
Это был далеко не первый раз, когда она провернула с ним тот же трюк, но он упрямо вёлся на него снова и снова.
Айвальд в этот момент едва заметно улыбнулся. Бесспорно, лучшее, что бог мог сотворить для мужчин, — вот такие женщины.
Тёплый миг прервал воин из второй группы, вбежавший в зал. Едва переведя дух, он доложил:
— Через час всё будет готово для выхода к границе.
Кубки один за другим глухо опустились на стол: кто-то допил, кто-то просто отодвинул напиток в сторону. Элианна машинально вытерла губы рукавом чужого балахона — принцесса внутри неё смолкла, уступая место пленнице, которую ведут дальше.
Размякшие в ожидании тела словно по щелчку собрались. Мышцы наполнились привычным напряжением: каждый был готов в ту же минуту подняться и завершить своё последнее дело на земле Флогистона — вывести Элианну за пределы королевства и доставить её к совету Лёдхейма.