***

Глава 7. Бетон и паровая мечта.
  В семнадцать лет Ксю узнала, что такое настоящий, мужской труд. Практика на заводе была похожа на испытание на выживание. Девчонки, таскали на второй этаж тяжеленные мешки с цементом и асбестом, месили растворы, дышали пылью. К вечеру руки гудели так, что  Ксю их почти не чувствовала. Но в голове грела мысль: Первая большая зарплата и  куплю себе сапоги.
  Она уже видела себя в этих новых сапогах, чувствовала себя девушкой, а не просто рабочей единицей. Но стоило ей заикнуться о поездке в Улан-Удэ за покупками, как мама ударила своим привычным оружием — моральным давлением.
— Ты что, свои деньги почувствовала? — голос её был холодным и режущим. — У меня утюга хорошего в нет, а ты о себе думаешь?
  Мама умела убивать словами за две секунды. Физическую боль Ксю бы вытерпела, она проходит, но это психологическое удушье лишало сил дышать. Для неё её право на личную радость было вызовом, почти преступлением.
  В итоге Ксю поехала в город. Но вместо сапог, о которых мечтала, выбирая их в своих снах, она купила подарок подруге и... маме. Тот самый дорогой, паровой утюг.        Девочка несла его домой, надеясь, что этот прибор хоть немного разгладит выражение недовольства на её лице. Она снова выбрала её покой вместо своих желаний, надеясь купить хотя бы каплю любви ценой своего тяжелого, цементного труда.
  «Ксю везла этот утюг как трофей, как залог их примирения. Ей казалось, что такой ценный подарок, купленный на "цементные" деньги, растопит лёд.
Мама взяла коробку, взглянула на неё и буднично произнесла:
— О, спасибо. Хороший утюг.
  Поставила его на стол и пошла заниматься своими делами. Всё. Ни объятий, ни расспросов о том, как ей дались эти деньги, ни предложения всё-таки купить те сапоги. В этот момент она поняла: этот утюг будет гладить её вещи, но он никогда не разгладит ту пропасть, что была между ними.