Короткие дороги

Когда тебе покажется однажды,
что жизнь твоя не вышла в расстояние,
что все маршруты,
важные и влажные,
сошлись в одно домашнее молчание,
когда заместо жертвенных провинций
и городов, обещанных заранее,
тебе останутся больницы,
остановки,
подъезды,
расписание, —
ты можешь
перебирать на карте линии,
глядеть на юг с обидой северной,
и ждать от собственной фамилии
судьбы,
просторной и уверенной.

Но лучше поклоняться краткости
с её убогими дорогами.
Да.
Лучше поклоняться улицам,
которых не заметишь в молодости:
они потом тебе ссутулятся
вдоль позвоночника
и совести.

В них будет всё:
пакет из булочной,
мороз,
табачный дым у лестницы,
звонок,
ошибка в формуле,
и невозможность отодвинуться.

Не дальний путь и море с пристанью,
не край, обещанный пророками,
а путь от кухни до прихожей,
пройденный столько раз
с упрёками,
с чужим молчанием,
с простудою,
с желанием не сдаться внешности,
окажется потом прелюдией
к твоей единственной
конечности.

И та дорога до аптеки,
что ты считал почти случайностью,
и эта —
вдоль сырой банальности
домов,
пропахших коммунальностью,
и та,
где в снег врастали лавочки,
и та,
где дверь была закрытою,
послужат,
вопреки их малости,
твоей небесною орбитою.

И эти краткие дороги,
кривые, мокрые, смешные,
с их голубями,
с их тревогами,
с их поручнями ледяными,
потом покажутся широкими,
почти торжественными,
почти
такими длинными дорогами,
что их уже не перейти.

И если рухнет равновесие,
и мир качнётся виновато,
ты вспомнишь не края созвездия,
а двор.
И дверь.
И путь обратно.