У терновника тоже бывают цветы

«Убей меня своей любовью»

Часть 1, Она.
Утро. Сигарета с ментолом. Горький кофе. Опять она проснулась в этой кровати. Глупые полуночные встречи.
Его нелепые прикосновения. Они никогда не нравились ей. Да и не могли.
Он всегда слишком церемонился, затем спешил. И почему-то не смотрел в глаза...
Давно уже нужно было разорвать эту телесную связь. Но каждый раз после одиннадцати вечера становилось непреодолимо тоскливо и одиноко. Она поднималась на пятый этаж. Шла по холодному коридору к тридцать пятой квартире. Звонок.
Ветер открывал дверь. А что было потом... Только свечи. Вино. Мятая постель. Клише, которое символизировало взаимные чувства. Поверхностная реальность.
Гроза медленно шла по пустырю. Огромному и тяжёлому, трава на котором росла жидкими островками. Светло и ясно. Тихо и тревожно.
Ей вдруг стало свободно и страшно. С чем это было связано? Я не знаю... Да и она тоже.
А может послать всё к чёрту? Может взять и исчезнуть? Подобные мысли мучили её с восьмилетнего возраста.
Дети не должны задумываться о смерти. Они ни под каким предлогом не должны касаться бездны. Но жизнь - тяжёлая штука. А дети бывают чересчур любопытны. Так она подошла к краю слишком близко. Пустота затянула её.
Ей давно уже не восемь. С тех пор прошло четырнадцать долгих лет.
Правда в том, что ей не удастся покончить со всем одним махом. Она не сможет решиться на этот отчаянный шаг, как бы ни хотелось разорвать все нити, связывающие её с миром, который ещё не утратил жизнь. Как бы она ни хотела уйти, но инстинкт самосохранения работает на первобытном уровне. Муки её не закончатся.
Другие видели в ней лишь живое тело. Они не хотели узнавать суть того, что временами нервно вздымало грудь.
Длинные чёрные волосы. Шёлковые ресницы. Миндалевидные глаза, цвет которых напоминал полуночного писателя с заострённым гусиным пером, склонившим голову над старым клочком обоев. Длинные кукольные ноги. Высокий каблук. Белая рубашка. Чёрный корсет. Фланелевая юбка.
Родинка на углу ключицы. И ещё одна внизу живота. А ещё страшные белые рубцы на левой руке. Они стали немым напоминанием прикосновения бездны.
Днём она ничем не занималась. Слонялась по городу. Пила кофе. Курила. Старалась не думать. Иногда выступала в грязных кабаках, исполняя нелепые романсы. Возможно, Гроза могла бы стать эстрадной звездой, добралась бы до Млечного Театра, подписала бы контракт с Солнцем. Но... зачем...
Ей вполне хватало того, что она уже имела. В какой-то степени, Гроза была счастлива. Но лишь в присутствии кого-то. Мысли её были обращены глубоко вне всякого смысла.

Часть 2. Мы.
Гроза стояла на пустыре уже очень долго. Темнело.
Она не могла сдвинуться с места. Смотрела куда-то вдаль. Спиной она почувствовала чьё-то присутствие. Это была Май. Недосягаемая высота.
Она притягивала, но тут же взгляд её говорил: беги, пока можешь.
Они смотрели друг другу в глаза около минуты.
Молча. Чувствовалось разрастающееся напряжение.
А потом Май ушла, оставив Грозу одну. Каков шанс встретить её ещё раз? Один к тысячи.
Грозе хотелось догнать её. Прижать к себе. Но она не сдвинулась с места, провожая хрупкий силуэт вдаль.

Прошло около полугода.
Открытое окно. Духота. Влажная комната. Мокрые волосы. Она осталась одна. Этого вполне достаточно. Пришлось многое переосмыслить. Та встреча на пустыре осталась с ней. Она часто прокручивала возможные сценарии. Ведь если бы она только её догнала... Может, всё бы стали чуть счастливее?
Надежда. Маленький паразит поселился в её душе.
Возможно, именно он вытянул её из порочной связи с Ветром. У Грозы была цель. Вновь увидеть ту, что стала лёгким наваждением. Ей хотелось поцеловать каждый участок её тела так, чтобы в следующей жизни лёгкой россыпью родинки появились на ее ключице, груди, животе, руках, ногах... Но Гроза не любила. Она хотела, чтобы та убила её своей любовью. Бездна тихим "мы" завлекла Грозу на самое дно. Под песнь раненой птицы, что осталась навсегда в объятиях терновника, который этой весной зацвёл белыми нежными лепестками.