Мой сад

То было всё давным-давно —
В той жизни, где царил пустырь.
Теперь же я смотрю в окно,
Где сад раскинулся, как мир.

Давно…ступив босой ногой
На влажный мох, на пустоту,
Спросила: «Будешь ли со мной?»
Пустырь шепнул: «Тебя... приму».

...Вокруг всегда была зола,
Лишь ветер и седой ковыль.
Земля, что выжжена дотла,
Здесь даже Бог не говорил.

Я начала. Без плана... Так,
Неторопливо... Не спеша.
Сначала вырвала сорняк,
Потом — другой. И…жизнь пошла.

И первый саженец... дрожа,
Сажала в землю... мокрую от слёз.
И сад не знал, что он — душа.
Он просто жил. Он просто рос.

А время шло. За часом час.
Жизнь продолжалась... не спеша.
И тот пустырь, что был без глаз,
Стал обретать... черты лица.

А первой выросла берёзка —
Сама... Без спроса... Без меня.
Она стояла, как подросток,
Тот край пустынный полюбя.

И белый ствол — как первый свет
Среди золы и немоты.
Земле шепнула: «Смерти нет.
Смотри. Я здесь…Дыши и ты».

И та берёзка поднялась,
Как белый мост над пустотой,
Ветвями с яблоней сплетясь —
С той, что прощает всей душой.

Та яблоня была крива,
Ветвями держит небеса.
Я ей шептала те слова,
Что не решалась написать.

И яблоня, приняв мой крест,
Цвела сквозь сны и тишину.
Она учила: «Здесь нет мест
Обидам всем... И их я не верну».

А рядом, где кончалась тень
От яблони, в сырой тиши,
Я поливала каждый день
Цветник своей больной души.

И там, где сыпали золу,
Где каждый камень был — беда,
Я розы высадила. Мглу
Они пронзили навсегда.

Их было пять. Две алых — страсть,
Две белых — нежность без границ.
И та... что чайною звалась, —
Цвела для тех, кто падал ниц.

Та, чайная — как тишина...
В тот час, когда уходит боль.
Мне каждая была нужна,
Как жизнь, как от души пароль.

За розами, где свет дробился
В росе на тысячу огней,
Я дуб сажала. Мне он клялся
Стать выше... шире... и сильней.

Тот дуб стоял, как командир
Среди деревьев и кустов.
Он мне шептал: «Смотри на мир
Без страха. Я — твой вечный кров».

Его корона — не венец,
А крона, полная огня.
Он говорил: «Всему конец
Есть... Но не для тебя».

А рядом с дубом, в мягкой тени,
Где утром плакала роса,
Я посадила тёрн осенний —
Чтоб радость горькой не была.

Он был колюч... Он был упрям.
Он лез сквозь камни... поднимая гнёт.
И говорил: «Я — не души бальзам.
Я — тот, кто колет... но зато не лжёт».

Он по весне — весь в белой пене,
А в осень — с синевой внутри.
И мне шептал: «На перемены
Не злись…А просто посмотри».

Но между всем — меж роз и меж яблонь,
У корня дуба... И вдоль межи —
Росли сорняки... Без просьб и без правил...
Дети обиды... горя и лжи.

Я их полола. День за днём,
Борясь за право просто жить.
Они шептали: «Мы — твой дом.
Ты будешь вечно с нами быть».

Но я рвала их. Год за годом.
Без злобы. Просто... зная — то...
Они — обида, ложь, невзгода —
Кричали: «Ты без нас — никто».

А я шептала: «Не придёте.
Здесь больше не для вас приют.
В компостной яме Вы сгниете,
А здесь мои цветы взойдут».

А между гряд, вдоль роз, у дуба,
Минуя тёрн, в обход берёз,
Легла тропинка... как дорога чуда...
В следах от самых первых грёз.

По ней я шла — неторопливо,
И каждый камень был — урок.
Она петляла терпеливо,
Как жизнь моя... наискосок.

В конце тропинки, у ограды,
Где сад кончался и поля
Шептали: «Вот твоя награда», —
Стояла старая скамья.

Я села... Выдохнула... Плечи
Расправила... И тишина.
И сад вокруг и тихий вечер,
Шептали — ты здесь не одна.

Сидела долго. Или мало —
Не важно. Главное — смогла.
Я наконец-то увидала,
Что я — не гостья. Я — сама.

Я — как берёзка. Я — как розы.
Я — как тропинка в тишине.
И отступают все угрозы,
Став только памятью извне.

Я закрываю на прощанье
Глаза — и чувствую внутри:
Сад — это я. И я венчанье
С тем, что цвело здесь. Посмотри:

Всё, что сажала, что растила —
Взошло, окрепло, вознеслось.
Я — сад. Я — нимб. Я — свет. Я — сила.
Я та…которая сбылось.

И тихо, словно колыханье
Листвы на утренней заре,
Звучит во мне — как обещанье:
«Я расцвела. И сад — во мне».