Ой, ты ворон чёрнокрылый

Под ракитой у дороги догорал сырой закат,
На шинели — пыль да копоть, да отборный русский мат.
А над полем чёрный ворон низко по небу кружил,
Будто знал — кого сегодня Бог на небо проводил.

Он лежал, зубами сжавши гимнастёрки воротник,
И шептал сквозь кровь и кашель: «Погоди ещё, старик…
Не кружи над головою — я покуда не чужой,
Мне б увидеть край родимый да берёзку над рекой».

Ой, ты ворон чёрнокрылый, не зови меня во тьму,
Не допета моя песня на прокуренном току.
Там меня у старой хаты ждёт любимая давно,
А над выжженным раздольем — только пепел да вороньё.

«Передай старухе-маме: сын держался до конца,
Не ронял в чужую землю православного креста.
А жене скажи — не плачет пусть у тёмного окна,
Я теперь навеки венчан с тишиною, где сосна».

И затихли в чистом поле сапоги да голоса,
Лишь шумели над курганом почерневшие леса.
А под утро чёрный ворон сел на старый обелиск
И унёс с холодным ветром недопетый чей-то крик.

Ой, ты ворон чёрнокрылый, что ж кружишь над головой?
Видно, доля фронтовая расплатилась и со мной.
Только в памяти навечно — дом, ракита и река,
Да солдатская судьбина — горькА… да короткА.