Хан и его сын

Картина прошлых дней
В устах слепого старца,
Сгустились краски в ней
Без золота и глянца.
В заученных словах
Нет горечи упрёка,
Чтобы, спаси, Аллах,
Обидеть ненароком
Тот род могучих Львов*)
Не смел никто и впредь,
Ведь в сказе, что не нов,
Слились любовь и смерть.

***
Хан Айдер состарился, но время
Пощадило, не лишило сил.
Обожаем жёнами гарема,
Сед, морщинист, но безмерно мил.

Обаяние не в гладкой коже,
Нежностью полны его глаза.
Ну, а ласки стоили дороже,
Чем кораллы, яхонт, бирюза.

Ах, гарем, что скатерть-самобранка:
Хайтарма**), сладкоголосый саз***)
И она казачка-полонянка
С золотом волос и синью глаз.

Часто звал её к себе он в башню:
Моря даль видна там из бойниц.
Что для женщины на свете слаще
Тканей дорогих и пенья птиц?

Любящего огненные ласки!
С нею хан Айдер, забыв свой сан,
Отдыхая от трудов, жил в сказке,
Зная, слава ханства – сын Арслан!

Лютым волком рыскал тот степями,
Оставляя за собою прах и кровь.
Гнал невольников, закованных цепями
И возы добычи в отчий кров.

Ну, а там почет и пир горою,
Игры и забавы. Старый хан
Щедрость проявил свою: герою
Для отцовского подарка выбор дан.

Сын сверкнул орлиными очами:
– Дай Оксану-полонянку мне!
Сердце хана в горле застучало,
Помолчал, пылая, как в огне,

Но своё не смел нарушить слово.
– Кончим пир, возьмёшь её к утру.
– Раб твой сын! Я отплачу все кровью,
Ста смертями за тебя умру!

– Ничего. Потеря невелика…
И седая голова на грудь
Скорбно безутешная поникла.
Был в гарем для них нелёгок путь.

Первым хан молчание нарушил:
– Гаснет жизнь моя день ото дня.
Светом и теплом, что греют душу,
Нега ласк любимой для меня.

Мне Оксана без притворства рада.
Кто вот так полюбит старика?
Ты же знаешь, в ней моя отрада,
Без неё лишь горе и тоска.

Но молчит Арслан. Гарема двери
Ненадолго задержали их.
– Я люблю её, отец, ты веришь?
– Знаю, но меня из нас двоих

Выбрала она. – А сердце плачет!
– А моё? Чем теплится оно? –
Снова замолчали, не иначе:
Поделить её не суждено.

– Пожалеем мы, отец, друг друга
И убьём её, – сказал Арслан.
– Как же любишь ты себя, – с испугом
Посмотрев на сына, молвил хан.

Препирались резко и упрямо,
Каждый твёрдо на своём стоял.
Наконец решение: Оксану
В море выбросить с прибрежных скал…

Сладко спит красавица. Над нею
Двое. Жемчуг слёз на бороде
У отца. И сын вздохнуть не смеет,
Гложет страсть. Но только быть беде.

Вот она глазами-васильками
Улыбнулась хану: «Я ждала!»
– Собирайся и пойдёшь ты с нами.
Смотрит – там Арслан. Всё поняла.

– Что же: ни тому и ни другому,
Так решили? Сердцем вы сильны.
Встала. Так легко и невесомо
Оборвались радужные сны.

К морю каменистая дорога.
Темнота и гулкий ветра шум.
Захромала, в кровь разбиты ноги,
Разум помутнел от тяжких дум.

И Арслан, увидев её раны:
«Понесу тебя!». – Нет, отойди! –
Крепко обняла за шею хана,
Тот прижал её к своей груди.

Нёс Оксану – сердце каменело,
А душа кричала: «Как же так?»
И заря над морем заалела –
Молчаливый и кровавый знак.

Вот обрыв – в небытие приманка,
Моря плеск и грозных скал оскал.
Хан, собравшись, жертву-полонянку
Высоко над головой поднял.

Шаг один. Ни вскрика и ни всплеска.
Занимался утренний туман.
На скале ж, застывший, как на фреске,
Онемевший новый хан Арслан.

Звучал чуть слышно саз,
Его рыдали струны.
А от последних фраз
Притих весь мир подлунный..
Свершился приговор.
Но вечной укоризной:
Богатство, слава - вздор,
А без любви нет жизни…

Примечания:
*) Имена Айдер и Арслан переводятся как Лев.
**) Хайтарма – как правило, женский танец.
***) Саз – музыкальный инструмент типа лютни.

Произведение написано по мотивам рассказа Максима Горького, впервые напечатанного в газете «Нижегородский листок», 1896, номер 148, 31 мая, под заглавием «Хан и его сын (Крымская легенда)». Вошёл в собрание сочинений в тридцати томах, том 2, М, 1949 г.