Собери лицо

Я вернулась. Ключ в прихожей глухо стукнул о комод. 
Пахнет пылью, детским кремом, тишиной пустых суббот. 
Я сегодня улыбалась — так, как требуют всегда: 
ровный голос, взгляд спокойный, никакого «мне беда». 

И ведь люди не заметят, что внутри давно сквозит, 
что под рёбрами не сердце — что-то мрачное молчит,
что улыбка — не от счастья, а как гипсовый протез, 
чтобы люди не касались слишком хрупких этих мест.

Я пришла домой и сразу просто рухнула в кровать, 
будто кто-то вынул кости и велел мне не вставать. 
Даже куртку не снимая, даже свет не погасив, 
я лежу и слышу вечер — равнодушный механизм. 

Телефон мерцает тускло. Кто-то что-то там прислал. 
Я могла бы им ответить. Я б, конечно, солгала. 
Но во мне такая тяжесть, будто в воздухе — свинец,
и любой обычный вдох мне дается через смерть.

И никто ведь не виновен. Мир не сделал ничего. 
Просто я устала быть ожидаемо живой. 
Просто каждое движенье, каждый день и каждый час — 
это будто тащишь тело, тяжелейшее в сто раз. 

Будто грузный тёмный кто-то молча сел тебе на грудь, 
и теперь любое утро — непосильный долгий путь. 
Каждый шаг даётся с хрустом, каждый вдох — как через дым, 
будто жизнь сама решила стать усилием одним. 

А наутро будет снова этот выученный труд: 
собери лицо, не кисни, люди слабости не ждут. 
Снова вежливые фразы, снова чайник, кабинет, 
и опять прожить весь день так, будто боли вовсе нет.