Как Ёжик все Дары Жизни собрал. Эпилог

Дары Жизни. Эпилог.
 
 
От верховьев реки ты меня проводи
В далёкий седой океан.
У бурлящих порогов, прошу, сбереги,
Стань елеем для рвущихся ран!

Будь со мной до конца, и покрепче держи,
Когда буду шагать через топь.
Шелестящим дождём смой с души миражи,
Руку крепче сжимай в непогодь.

Стань мне нежной прохладой в полуденный зной,
Самой СИЛОЙ во мне прорасти!
А когда океана коснусь я рукой,
То прошу: ты меня отпусти.
 
Весна в Сказочном лесу уже перевалила за середину. Весенний Ветер, тот самый, что когда-то коснулся серебряного носика Ежика, теперь лениво играл молодой листвой, и всюду — на полянах, у ручья, под корнями — цвели цветы. Пели птицы, да так дружно и оглушительно, что Ежик не слышал топота собственных лапок. Да, Ежик не слышал. Ничего и никого. Он бежал, иногда сворачивался клубком и катился с горок, прыгал в ручьи и переплывал их, и снова бежал!
 
А Неясыть, укутанная в свой пуховый плед, сидела на пороге дупла и смотрела на тропинку. Она смотрела так уже много дней. И вот, наконец, меж стволов мелькнул знакомый силуэт. Колокольчик зазвенел раньше, чем Ёжик успел добежать.
 
— Неясыть! — закричал он, задыхаясь от бега и счастья. — Я вернулся! Я всё-всё тебе расскажу! Я не нашел Смысл. Да это и не важно сейчас. Я вер-нул-ся!
 
Ежик вскарабкался в дупло, и старая птица, не говоря ни слова, укрыла его крылом. Так они сидели долго. Потому что, когда очень соскучишься, то при встрече вдруг пропадают все слова, и хочется просто обняться, и молчать. Иногда вздыхать и даже плакать. И это очень по-честному.
 
А потом Ёжик начал рассказывать.
Он рассказал про Поляну Праздника, где Ворон Карлыч танцевал с трясогузками, а солнечный зайчик превратился в серебряный колокольчик. Про Пещеру Тоски, где тьма была такой густой, что он почти забыл собственное имя, но вспомнил — и зажёг фонарь. Про Калинов мост, где он встретил своих предков и услышал их песню: «Ты иди — крылья слабых клеить». Про старого Неясыча и его слова для Неясыти. Про Зеркальную Гору, где Дракон Осуждения требовал отдать все сокровища, а получил взамен только слово — слово сочувствия, и стал Драконом Утешения. И про Блестящий Лес, где Ежи-Гордецы предлагали ему корону, но он выбрал обыкновенную ежиную жизнь.
 
Неясыть слушала, закрыв глаза. Она угукала, кивала, а когда он закончил, спросила:
— Ты не нашел Смысл. Угу. И ты собрал удивительные Дары. Угу. Но куда ты положишь их? Может им нужно найти место?
 
И тут раздался неожиданный стук. Кто-то вежливо, но настойчиво постучал в стенку дупла.
Ёжик и Неясыть переглянулись. В дупло никто никогда не стучал. Птицы просто залетали, звери заглядывали — но стучать? Кто бы это мог быть?
Ёжик выглянул наружу и обмер.
Перед входом в дупло, прямо на толстой ветви Вечной Ели, стоял Дед Мороз. Самый настоящий. Всамделишный! С белой пышной бородой! В красной шубе, с серебряным посохом и большим мешком за плечами. От него веяло зимой и мандаринами. А на лице сияла такая знакомая, такая родная улыбка, что Ёжик сразу перестал бояться.
— Дедушка Мороз?! — воскликнул он. — Но ведь сейчас май! Ты, наверное, перепутал время?
Дед Мороз хитро прищурился:
— Я ничего не перепутал, Ёжик. Самые ценные подарки не зависят от календаря. Я пришёл, чтобы поздравить тебя. Ты прошёл долгий путь, собрал удивительные Дары. Но главное — ты готов. Готов не только получать, но и дарить. А это, — он запустил руку в свой бездонный мешок и достал оттуда маленький, расшитый серебряными нитями мешочек, — это мой тебе подарок.
 
Он протянул мешочек Ёжику. На нём было вышито всего два слова: «Дары Жизни».
— Это волшебный мешочек, — сказал Дед Мороз. — Тот, кто нашёл Дары, может делиться ими. И чем больше ты даришь, тем больше у тебя остаётся. Попробуй.
Ёжик, всё ещё дрожа от волнения, сложил в мешочек все свои сокровища: и колокольчик, и фонарь, и свиток, и лавандовый венок, и скатерть. Всё уместилось.
Он задумался на мгновение, а потом повернулся к Неясыти и достал из мешочка льняную скатерть.
— Это тебе, — сказал он. — Чтобы у тебя всегда было уютно.
 
Неясыть угукнула и приняла подарок. А Ёжик заглянул в мешочек — и увидел, что на месте подаренной скатерти появилась новая. Такая же. Он рассмеялся. Он понял.
 
— Это не просто Дар, — прошептал Ёжик. — Это Инициация! Тот, кто нашёл Дары Жизни, может делиться ими с другими!
Дед Мороз кивнул, и в его глазах заплясали искры. Он положил руку в красной варежке на плечо Ёжика и сказал:
— Теперь ты не просто гость на Празднике. Ты — со-творец Праздника. Ты сам можешь теперь решать, кому и когда подарить Дары. И пусть твой дом всегда будет открыт для тех, кто ищет Смысл.
— Смысл? Дедушка Мороз, я его не нашел. Ну да ладно. У меня и дома-то своего собственного нет…
И Ёжик вдруг понял: ему нужен свой собственный дом. Не просто уголок в дупле у Неясыти, а своё место, куда можно позвать гостя, усадить за стол, накрытый этой самой скатертью, и рассказать свою Историю. Свою! Собственную!
 
И как обычно для нашей Сказки именно в это самое время Неясыть угукнула — и кивнула куда-то вниз, под корни Вечной Ели. Там, где вода и ветер обнажили небольшое уютное углубление. Настоящую нору. С круглым входом, с земляным полом, с корнями, заменяющими потолок.
 
— Я буду рада такому соседству, — прошелестела она. —Угу.
 
Так у Ёжика появился свой собственный дом. Первым делом он расстелил на маленьком пне-столе новую скатерть — простую, льняную, пахнущую домом. На стол поставил фонарь. Лавандовым венком украсил стену, и теперь в норе всегда пахло летом. Свиток, подаренный предками, положил на самое видное место. А колокольчик — колокольчик повесил прямо над порогом, чтобы каждый, кто войдёт, слышал его радостный перезвон.
 
Вечером, когда солнце уже клонилось к закату, он сидел на пороге своей норы, смотрел, как на пороге своего дупла Неясыть вяжет что-то из пуха, и думал.
Он думал, думал… И вдруг тихо улыбнулся.
— Я так долго искал Смысл. — прошептал Ежик, ни к кому не обращаясь. —
Я искал его как потерянную вещь, как спрятанный клад. Но Смысл — это же не вещь! И даже не путь. Смысл — это Акт творения. Это когда ты берёшь всё, что с тобой случилось — и радость на Поляне, и тьму в Пещере, и слёзы у Калинова моста, и даже стыд перед Драконом — и создаёшь из этого свою Жизнь. Свою. Собственную. Как скатерть, которую можно расстелить и пригласить гостей. Как фонарь, который светит не куда-то вдаль, а прямо здесь. Смысл не ищут. Его создают. Из Пепла. Из колючек. Из смеха и слез. Из всего, что есть. И в этом — самый главный Дар.
 
— Неясыть, знаешь, — не сказал, а тихо-тихо прошептал Ежик. — А ведь я нашел…, нет, — понял!
И Неясыть угукнула, как всегда непонятно.
* * *
В теплой норке Ежика в корнях Вечной Ели на самом видном месте хранится волшебный маленький мешочек. И каждый, кто приходит в гости к этому удивительному зверьку с серебряным носом и лавандовыми цветами на спинке, знает: чтобы научиться Играть, Светить, Цвести, Помнить и Жить, — действительно стоит отправиться в самое трудное путешествие. В путешествие к самому себе.
 
Продолжение следует? Конечно! Пока растет Вечная Ель. И есть кому пачкать серебряный нос в чернике…
© Смирнова А.А.