Фестиваль 14 мая - Проза - Николаева

Дорогие друзья,

Продолжаем неделю прозы с Викторией Николаевой, поэтом, писателем, которая радовала нас своим творчеством в прошлогоднем выпуске фестиваля. Сегодня она делиться с вами не только своим жизненным путём, как автор, но и творческим воплощением человеческого опыта с планеты Земля. Именно сплетение людских судеб, событий, миров и прослеживается в двух её рассказах, которые она представляет читателям фестиваля.

Оба рассказа по ссылке https://vk.com/id840850905?w=wall840850905_324

Молчи и слушай!

Снятся телефонные звонки, а их нет!
Снится один единственный звонок, настойчивый, тихий, долгий, нежный...
Долгожданный.
Просыпаюсь, его нет.
Но так явственно было, проверяю телефон, но нет, приснилось!
Снится, что пришла рыжая кошка Офелия, плачет, просится в дом.
Снится, что собаки остались на улице, просятся в дом.
Снится воздушная тревога.
А её нет!
Вот, Слава Богу, что её нет!..
Но она тоже просится.
Звуковые сны...
Нет отдыха ни днём, ни ночью.
Ожидание, печаль, но всё больше пустота.
Какая-то бездонность.
Вселенское одиночество.
Кажется, я не увижусь уже никогда, ни с теми, кто в соседнем городе, ни с теми, кто за тысячу вёрст, ни с теми, кто живёт у моря.
А я живу в полях в городе у моря.
Поля зелёные, бескрайние, безразмерные, бездонные.
Вдохнула аромат зелёной ещё пшеницы и всякого разного разнообразия зелени и цветений и чуть не задохнулась от тоски!
Так пахнет мой, моей бабушки-прабабушки дом, земля моих предков, моя земля.
Так пахнет любовь, рождение, жизнь.
Так пахнет судьба.
А в последний шабат, 14 марта, за три часа до песчаной бури, мы вышли в поля.
У меня сейчас в фаворитах зелёный.
Синее, чёрное, красное, мёртвое море не хочу.
Почему-то вот так!
И вот мы в полях, которые рядом, рукой подать.
Я, София и все наши собаки.
Это было абсолютное счастье!
Дивная красота! Многоголосие птиц,  зверья всех мастей и поля...
Это был самый мощный хор, который можно было вообще когда-либо слышать ранним утром.
Поле пело, говорило, плакало, вздыхало, стонало...
Я ничего подобного не слышала никогда!
Никогда не была свидетелем союза ветра и пшеничного поля, где колосья ростом с меня и выше.
И мы шли внутри этого поля, онемевшие от красоты и величия.
Мистический волшебный день.
Идти внутри поля!..
Возможно ли это? Множество зимних ливней проложили нам путь, проделав бесконечный лабиринт в самой сердцевине поля.
Пшеница на песке! На древнем песке Ашкелона.
И мы идём этой песочной дорогой, идём и не останавливаемся и доходим до пустынной дороги, вдоль которой та самая, лучшая в мире мимоза.
Настоящая, пахучая, никакая не декоративная, никакая не отвратительная, мимоза любви и надежды, робкого комплимента, еле уловимого намёка на желание и на встречу.
Самые лучшие цветы в мире весной!
Цветы Маргариты, цветы моей мамы, имя которой Любовь, цветы моих двух бабушек, мои цветы, как отсылка в молодость, в юность, в счастье.
- Молчи и слушай! - говорю я Софии.
- Молчи и слушай, сегодня говорит поле, впервые за всё время, что мы живём здесь,  впервые за всю мою жизнь, а в ней было довольно много полей.
Я внутри пиршества зелени, весеннего великолепия голосов, охов и вздохов, стонов и жалоб, криков любви...
Здесь и лисы, и шакалы, и молодые гиены, дикие лошади бедуинов, с ними же рядом только-только родившийся ослик, козы и барашек.
Нечто огнекрылое, прекрасное, длинношеeе на рассвете парит в небе.
Много, бесконечно много, чуть опалённых солнцем птиц, величественным караваном идут по небу.
Мы испугали куропаток, растревожили любовников цапель и семейство диких уток...
Простите нас!
Мы просто идём.
Мы такие же, как и вы.
Мы ещё меньше вас, мы зависимы и беззащитны, мы бесконечно одиноки.
Мы ушли слишком далеко.
- Что я за мать?! - мелькнуло у меня в голове.
- А если оповещения, а если ракеты?!
Мелькнуло и тотчас погасло.
Нет ничего страшнее страха.
Да, именно так, страшнее страха.
Я боюсь бояться жить, и мне почему-то кажется, что от нас хотят именно этого, чтобы мы боялись жить.
Но от меня не дождутся!
А потом пришла беспощадная песчаная буря.
Мощная, не в меру активная и злая.
Она горела красным и оранжевым цветом, она заметала всё на своём пути, она слепила глаза, посыпала головы пеплом.
- Мы боимся её?
- Нет, мы не боимся!
И мы уже погуляли.
И нам было дома хорошо и уютно.
А потом за мной приехали на машине и мы сквозь песчаную бурю, по абсолютно пустой трассе выехали в Беэр -Това и было хорошо, но уже не было той ослепительной фруктово-цветочной красоты, что была накануне.
А потом нам обещали ливни на целый воскресный день.
Но всё было покрыто жёлтым саваном песка, а дождь прошёл жалобно и минимально обильно.
И ливнем была я, потому что невозможно ходить по песку, который намело нам во двор и заносить его в дом.
И я после утренней, симпатичной, но уже вполне  рядовой прогулки, среди утихшей стихии ветра и песка, омывала свой дом и свой цветник, своих собак и всю себя.
Офелия голосила два дня подряд, что-то её пугало и тревожило.
- Всё прошло, моя девочка, мы вместе, всё хорошо!
Два дня, на фоне ракетных шумов гремел гром, вдали сверкали молнии, но ливнем была я.
Для самой себя и для своего дома.
Это немало.
17.03.26. Ашкелон.