ул. Большая Полянка

«Я вернулся в мой город, знакомый до слез,
До прожилок, до детских припухлых желез…»
© Осип Мандельштам

я вернулась в Москву. стоя на перроне, думаю — зачем людям нужна телепортация? у нас уже есть сапсан. утром ты в одном городе, вечером — в другом. точнее, только твое тело. мозг не успевает понять, что произошло. до сих пор кажется, что я никуда не уезжала и никуда не возвращалась. просто заблудилась в собственных воспоминаниях.

в воспоминаниях об улице с дурацким названием «Большая Полянка». перемещаюсь туда, хотя мне совсем на другой адрес. ноги сами тянут.

…зайти в метро. четыре станции до Добрынинской. пересесть на серую ветку. одна станция…

выйти из метро. пройти к «Молодой Гвардии». заглянуть внутрь. в двадцатом году я купила там свою первую книгу. кажется, это был «О дивный новый мир» Хаксли.

пройти вперед, зайти в «Перекресток». возле него всегда ютились вдребезги пьяные бездомные и такие же пьяные голуби. иначе почему они были такими агрессивными? сейчас тут никого нет. даже пернатых.

пройти на второй этаж — подняться в Бургер Кинг. помню, как в пятнадцать лет мы покупали безлимитный стакан газировки и в туалете переливали туда пиво.

повернуть направо. с этой автобусной остановки я ездила к Ясе. десять минут, и вот меня на пороге встречают собака по имени Зоя и кошка Клёпа. до ночи раскидываем карты и обсуждаем жизнь с мамой Олей.

перейти дорогу. через этот короткий переход мы каждую летнюю ночь ходили с ним под руку. потом часами стояли у меня на балконе и не могли наговориться.

этот балкон повидал многое. сюда я приводила друзей на долгие разговоры. любимых — на бесконечные поцелуи. когда ссорилась с мамой, убегала мерзнуть и курить сигареты. паршивые «Ротманс» не взатяг.

однажды мы с Максимом устроили здесь пикник. принесли арбуз и просто сидели на полу, свесив ноги вниз. окна выходили на пешеходную улицу. мы бросали в прохожих семечки от арбуза.

зайти во двор. подняться по лестнице. помню код домофона наизусть. почему-то руки все равно трясутся, когда набираю его. наверное, потому что знаю: я больше никогда не вернусь сюда по-настоящему. не позвоню в дверь поздно ночью. встревоженная мама не встретит меня на пороге. я не услышу бабушкины причитания и не съем тарелку домашнего супа.

подсознание само набирает четыре цифры и решетку.

в подъезде свалка из старых вещей. среди них — африканские маски. раньше таскала их домой и коллекционировала, а в один день бабушка всё выбросила. сильно злилась на неё. а она хотела уберечь нас от порчи. интересно, получилось ли?

стою у лифта. в детстве была уверена, что в темноте под лестницей кто-то прячется. страшно было оборачиваться. а сейчас все равно. там никого нет. как и наверху.

поднимаюсь на родной четырнадцатый этаж.

мнусь у двери балкона. здесь было так много моей жизни, что стены, кажется, впитали её в себя. забрали все мои воспоминания.

а что если сейчас оттуда выйдет та, пятнадцатилетняя Лёля? весёлая, шумная, влюблённая. что я ей скажу?

«Яся скоро уедет в Казань. с Максимом вы больше не будете общаться. замуж за Сашу ты не выйдешь. бабушка будет жить за городом, а мама — за три тысячи километров отсюда»? так, что-ли? нет уж. ещё можно развернуться и уйти.

сердце щемит. дёргаю ручку. зашла.

со стен пропали граффити. исчезла пепельница, доверху набитая хабариками. посреди балкона стоит унитаз.

смеюсь и плачу.

правда, всё теперь по-другому.