Блеск театральных миражей

Он шёл за ней по Дорогам Перекрёстка Миров, распахивая Двери одну за другой, но встречал лишь обманчивые иллюзорные миражи, так похожие на картонные декорации. Яркая зелень растений и деревьев из каких-то сказок и мифов, звуки мелодий и песен карнавалов оглушали, но не завораживали и он продолжал искать. Её Мир. Он сочинял, много. Всё было не то. Да, его пьесам аплодировали, но в них не получалось увидеть отражение её смеющегося или грустного взгляда, в сочинённом не отражался никто кроме него. И он шёл дальше. Он сочинял ещё и ещё. Совсем отчаявшись, навыдумывал какой-то спокойный Мир, где можно укрыться, собраться с мыслями и отдохнуть. И там он встретил её, она улыбнулась и обняла его. Перекрёсток Миров щедр к тем, кто сочиняет.

Мгновения вспышек упрямых столетий,
Смешение масок в отчаянном сне,
И яркая власть карнавальных соцветий.
Как зыбкая вязь на вчерашней стене.

А в пьесе написанной рифмой забавной,
А в пьесе написанной рифмой забавной,
Каждому кажется роль его главной,
Каждому кажется роль его главной.

И радостный голос, хмельной и притворный,
Накинет всю цепь бутафорских оков,
Красивое бегство в мираж иллюзорный,
И морок пьянящий прекрасных миров.

Но горечь иллюзий немного разбавит,
Фальшивость речей, да пусть говорят,
В темнеющей сцене загадку оставит,
Тускнеющей лампы задумчивый взгляд.

Смеющийся трикстер уйдёт за портьеру,
Из чёрной парчи нитевидный обман,
Фанфары играют Большую Премьеру,
И клоуны бьют, что есть сил в барабан.

Свой карточный мир вершит театральность,
Всем праздником красок весёлых звучит,
Красивое бегство в иную реальность,
Где тысячи лет карнавал не молчит.

А в пьесе написанной рифмой забавной,
А в пьесе написанной рифмой забавной,
Каждому кажется роль его главной,
Каждому кажется роль его главной.