Преемственность

Море разлитого в воздухе тумана, поднимающегося над садом, закрывало собой вишни и миндаль. Всё спряталось под этой тайной пеленой. Мы отправились в горы, где нет тумана, куда доходят порывы свежесотканного южного ветра. Медленно поднимаемся на машине по дороге, ведущей к долине Валь д'Орча, пока наконец мир постепенно не начал обретать совершенно иные краски и очертания, открывшись глазам. Останавливаемся. Усаживаемся на лежащие глыбами камни, любуясь пламенеющими маковыми полями и термальными источниками. Теплый, ласковый воздух окутывает нас усталым ветром перемен. Дверь, которая ограничивала чей-то маленький огород, была слегка приоткрыта, удерживая на своём старом, изъеденном дереве кору краски, блестевшей от влажности. Эти слои оставшегося цвета, светотени, словно рассказывали об их путешествии во времени. Иссеченная дождями и опаленная обжигающим солнцем Италии, которое полирует Колизей, фонтан Треви и печатает тени сицилийского дуба. Мы погладили глазами морщины этого дерева, складки заплат, спрятавшихся в ржавом кнокере и скобах, закрывающих щели. Слушали в шорохе поспевающего урожая откровения простых работяг, для которых земля и то, что растет на ней, — вечное, абсолютное благо. Старые, уработанные руки начинали свой день, открывая эту шаткую дверь, и закрывали ее с заходом солнца, чтобы утром опять дать новую жизнь земле. Можно бесконечно восхищаться красотой архитектурных сооружений больших городов, блеском зданий и вычурностью императорских садов, но никогда не будет там такого заряда самоотверженной преданности и преемственности, какое было, есть и будет у этой старой двери. В воронках тёплая земля, свернувшись, крепко спят коты, и в солнечной пыли слова, зовущие на шум воды.