Думайте о Царстве Божием

    Неровные ритмы. Много познавательного в них таится, затягивают они тёмными оврагами чувств. А в оврагах тех -- ногу сломать, особенно ночью: кусты ольшаника, чертополох, кусок рваного, поржавевшего обруча от бочки в траве может ударить.
    Ассоциации, фантазии в голову лезут: какая-нибудь раздобревшая хозяйка давно, уже  очень давно, солила в этой бочке грибы, или огурцы, или капусту квасила.
Сходилась семья, ели с отварной картошкой, или "шарами", то есть запечённой в жарком печном проёме, на протвине. Мужчины из лафетничков пили самогонку. А там -- спать. Что ещё? А иногда даже пили жарким летним днём. К старушке-матери (назовём её Анастасия Спиридоновна) приезжали из города гуртом сыновья, кто откуда. А она-то как была рада! Сыночки мои, мать ваша жива, а с ней и молочко от Тани козочки, и огурчики малосольные, и сметанка, и шпичёк, кто пожелает, и яйца в крутую и всмятку, и лисички, и груздочки солёные, и цыплёнок табака, и лангет, и рыбка вяленая, и квасок домашний, и пиво, и водочка. Всё есть, пока мать есть. И семья вся съедется, и праздничек душевный. И братья друг с другом повидаются, и внучки, племяннички на очажок в избушке съедутся. А братушки, кто в ссоре был,
помирятся. Можно ли им при живой матери враждой промышлять? Ссориться? А где мир семейный, там и радость, здоровьице. Всё ласковое да Пасхальное с миром в дом идёт. А нелюбовь, вражда -- как овраги тёмные, дождями, ручьями мутными, грязными размытые. Лазишь по такому оврагу -- и ни малиновых кустов, ни земляники, что под соснами в бору зелёном под листиками прячется, ни ежевики, ни черники или бруснички -- ничего в оврагах тёмных, непролазных нет. Может самовар, измятый весь, в полыни найдём, может чайник медный заржавленный, или осколки посуды, тряпки грязные, газеты куски. В них когда-то люди печатались, проблемы жизни обдумывали, производство, быт, скандалы общественные, бытовое бывалое, тяжёлое, случающееся порой. Об увлечениях просветлённых писалось,
рационализаторских предложениях. А иногда и стихотворение, о чём-то душевном, вечном, высоком. -- Всё пронеслось. Валяется это теперь в перемешку с обрывками рваных, подгнивших, а когда-то новых, стёганных одеял. А ведь под ними дети маленькие спали. Под такими одеялами в зимнюю погоду, в метель и новые птенчики зачинались. Жизнь прошла.
     Многое людьми в овраги сбрасывается. Будто бы овраг -- это и не Родина, а чужая какая-то земля, с которой так вот обходиться можно. А за каждый клочок землицы, даже такой вот, овражной, замусоренной, непригодной будто бы для жизни, молодые, красивые солдатики умирали в боях, клали на алтарь Отечества головушки свои, коротко остриженные. Многих щёки и подбородки недавно только бритьё узнали. Недавно в первый раз целовались эти мальчишки. Девушек за талию брали, а то и пониже... А тут раз - и нету тебя, навсегда. Ты выполнял гражданский долг, Родину защищал. Хорошо, если кто фашистов хоть побольше положить успел -- не зря погиб, или кто снайпером был, сотни врагов застрелил, не зря хоть повоевал.
А были и девушки-снайперы. На фотографиях старых красивые, улыбчивые, фигуристые, свеженькие все, невесты на выданье. А иные из них по пол-тысячи из снайперского ружья положили. Не зря повоевали. Но Господь и тех считает наравне, кто хоть одного врага земли русской положил. Земля наша -- земля Богоматери! Почему удел нам такой дан: от Балтики до Дальнего Востока? За веру в Бога непременно. Господь Своих не поселит на какой-нибудь пятачок земли. Молитесь! Везде, всегда, по всем лесам, полям, городам, сёлам, стройте храмы Господние -- земля всегда к вам приложится. Как сказал Господь? -- Думайте о Царстве Божием, а остальное приложится вам. Да ведь легко сказать! -- сколько приложил: и рек, и озёр, и лесов, и пастбищ, и нив для пшеницы, ржи, культуры любой, и гор всяких, и Уральских, и Кавказских, и Саянских, и Курильских. Всего дал: воды пресной сколько, Байкал, ископаемых любых: золота, янтаря, алмазов, рубинов, изумрудов, камней драгоценных, пушнины, мехов, мёду, древесины, трав лечебных, цветов... Щедр Господь к России. Да вот опять же к оврагам! И овраги -- Русь! Русь овражная, да пропитая бражная! На то традиции! Масленица! Древний обычай: попить, поесть, погулять, на санках покататься, на тройке! Эх, как предки жили! Оттого и мы любим застолья. Чуть походил туда-сюда -- за стол, ещё походил -- ещё за стол. За столом всё счастье у нас. Но проходит в жизни всё. Оттого-то свалки да овраги наши -- не музеи ли то  настоящие? Сколько там древней рухляди! А всякая вещь -- рассказчик о прошлом нашей Родины. А прошлое беречь надо. Это трудно, потому что мы все живём настоящим, своей собственной жизнью, которую нельзя никак нам тоже упустить. Всё хочется узнать, явления природы, дружбу, любовь. Особенно же любовь. Любовь -- самое главное в жизни. Любить нужно родных, близких, своих и чужих по вере, свою землю, своё государство, которое получили от предков, свою уникальную культуру, язык свой, стихи замечательных поэтов, всю землю свою, любить, ухаживать за ней и защищать.
     И овраги, овраги тоже надо любить, как всю остальную территорию. Не загрязнять их, а превращать в красивые музеи о прошлом, к которому будем принадлежать и все мы с вами. А ритмы? В ритмы помещается вся жизнь. Она вся ритмична...
Ведь ритм бывает и яркий, и сочный,
потерянный, брезжущий и пропадающий,
пунктирно теряющийся и точный,
порой ниоткуда совсем возникающий.
Есть ритм приподнятого настроения
и ритм упаднический, отчаянный,
есть ритм боевой и ритм вдохновения,
есть ритм преисподнего ада печальный.
И светлого отдыха и безмятежности,
и танго, и вальса, и блюза звучаний,
знакомства и встречи, любви и нежности,
и так уж положено: воспоминаний
минувших событий, их странных зигзагов.
И безусловно ритм старых оврагов,
где нет  ни ритма, где нет ни склада,
где что-то пропавшее, часто загубленное.
И где между смрада мелькнёт, как отрада,
воскреснет забытое, тронет разлюбленное.