Нельзя убивать эрос в нём жизнь, и для монаха тоже

Монастырь не должен быть скопничеством, хотя монастырь - это единственно возможная форма жизни на земле.
Нельзя убивать эрос, в нём - жизнь, пусть даже нельзя и преступно его воплощать. Он несёт в себе жизнь, пусть в намёке, пусть в тончайших веяниях, но в нём жизнь, и радость, и полнота, и неравнодушие, и тонкость, и любовь, и сострадание, и счастье. И это не издевательство, а призыв к глубочайшему сокрушению, к взаимному прощению и покрытию всех немощей друг друга. Вот что это такое.
Как хорошо бывает в монастыре... Как светло, как радостно, как легко на душе и сердце... Это совсем иной мир, настоящий мир... И Покровский женский, и Троице-Сергиевский, и Оптинский, и Успенский женский в Гороховце, и Андреевский, и Зачатьевский - везде, где я бывал, в той или иной степени и мере - один дух, родной, искомый, дух торжества вечности над суетой. И всякая семья, чтобы выжить и сохраниться, должна стать подобна монастырю...
Любовь бывает способна разделить с ближним его боль. Правильно кто-то сказал: "Когда чужая боль становится твоей" - это признак приближения спасения. Жизнь есть боль. Не я это выдумал. Хотелось бы иначе, но не выходит. Требования высокие, не требы - и это угодно Богу. Слишком большое счастье знаю я, чтобы согласиться на меньшее. Я смиряюсь и живу, но, если войти в моё сердце, на большую его глубину, там встретится боль, большая боль, боль по Небесной Отчизне, по той любви, из которой я вышел. И к которой иду.
6-8.05.2015

https://proza.ru/2025/06/30/1398