Марк Стрэнд. Ужасное уже произошло

От переводчика:
Это захватывающее, сюрреалистическое стихотворение,
исследующее темы неизбежных потерь, трамв и пассивного
принятия насилия. Гротескная семейная сцена.



Родственники наклоняются ко мне,
глядя вызывающие.
Облизывают языками губы.
Я чувствую, как они меня
подстрекают.
Я держу ребенка на весу.
Кучи сломанных блестящих
бутылок сверкают на солнце.

Мой маленький оркестр играет
старомодные марши.
Моя мать отбивает такт,
притоптывая ногой.
Мой отец цулует женщину,
продолжающую махать
кому-то ещё.
Там растут пальмы.

Холмы испещрены яркими
оранжевыми пятнами,
а за ними движутся
высокие волнистые облака.
"Продолжай, парень",
я слышу, как кто-то
говорит. "Продолжай"
и я продолжаю гадать
будет ли дождь.

Небо потемнело. Раздался грои.
"Переломай ему ноги",
говорит одна из моих тётушек.
"А теперь поцелуй его".
Я делаю как было сказано.
Деревья гнутся под порывами
холодного тропического ветра.

Малыш не кричал, но я помню
этот вздох,
когда я дотронуться до его крошечных
лёгких и вытряхнул их на воздух
на съедение мухам.
Родственники зааплодировали. Примерно в то время
я сдался.

Теперь, когда я отвечаю на телефонный
звонок, , его губы в трубке,
когда я сплю, его волосы собраны вокруг
знакомого лица на подушке. Где бы я
не искал, я нахожу его ноги.
Он то, что осталось от моей
жизни.


The Dreadful has already happened

The relatives are leaning over,
staring expectantly.
They moisten their lips with
their tongues. I can feel
them urging me on. I hold the
baby in the air.
Heaps of broken bottles
glitter in the sun.

A small band is playing old
fashioned marches.
My mother keeping time by
stamping her foot.
My father is kissing a woman
who keeps waving
to somebody else. There are
palm trees.

The hills are spotted with
orange flamboyants and tall
billowy clouds move behind
them. "Go on, Boy",
I hear somebody say. "Go on",
I keep wondering if it will rain.

The sky darkens. There is
thunder.
"Break his legs", says one of
my aunts.
"Now give him a kiss". I do
what I'm told.
The trees bend in the back
tropical wind.

The baby didn't seem, but
I remember that sigh
when I reached inside for his
tiny lungs and shook them
out in the air for the flies. The
relatives cheered.
It was about that time
I gave up.

Now, when I answer the
phone, his lips
are in the receiver, when I
sleep, his hair gathered
around familiar face on the
pillow, wherever search
I find his feet. He is what is
left of my life.