Однажды в Гуляйполе

«Все под Богом вроде ходим», —
Что ещё я мог сказать?
Из убитого по сходням
Кровь стекала на кровать.

Там лежал его товарищ,
Поседевший, но живой.
Пленный серб Василий Марич.
Я покачивал ногой.

Душно в хате, вьются мухи —
Их над сербом целый рой.
Нож беру, а сам не в духе,
Перестав качать ногой.

Нестор морщится: «Не надо!»
Серб в крови и смерти ждёт.
«Расстреляем конокрада!
Он как брат мне, пулемёт».

Щусь поёт негромко что-то:
«Нам свобода дорога.
Через прорезь пулемёта
Я ищу в пыли врага».

Вспоминаю песню эту,
Нестор в Поле сочинил.
Мы подбросили монету —
Нестор серба порешил.

Я не выказал упрёка,
Кто я батьку упрекать!
Отчего ж так одиноко
Стало вдруг мне? Слышу: «Кать!

Вы погибших-то оплачьте,
Но лампады не гасить!
Разве я могу иначе,
Мне не плакать нужно — мстить!

Мы за них, за наше братство,
За обманутый народ!
Против чванства мы и барства,
С нами друг наш пулемёт!

Власть рождает паразитов…
Одноглазый, прав же я?
В них людское всё убито,
А у нас анархия!»

«Ну не знаю, может, прав ты», —
Я, сглотнув, смотрю в окно.
И слезится глаз от правды,
Что поведал нам Махно.