Сашка ч. 1 гл. 31-40

31

Сорок четвёртый год завершался, но война  продолжалась, тяжесть её чувствовалась и в сибирском тылу. Тем более, что голод усугублялся холодом.
- Когда же конец войне... – вздохнул Ерёмин, наклоняясь перед сапожным столиком.
         Сидя на скамье, Семён Рязанцев покуривал  едкий самосад.
- Не видать конца,- поддержал он, затягиваясь дымом.
         - Раньше,- забасил Ерёмин,- к Новому году баба  накупит всего, стряпню затеет, пышек наварит, нажарит, а теперь промочить горло нечем.- Он ловко раскроил кожу.
Семён наблюдал за  ним:
- Что шьёшь?
- Тапочки;  надо к вечеру сшить, а то со жратвой    плохо.
- Со жратвой плохо… Мальчишек в приют надо    бы увести, кормить нечем, - высказался Рязанцев.- Своей  говорю: давай отведём, чего морить, а она - жалко. Чуток  погляжу, а не то и сам отведу.
- Лучше не будет, отведи, - согласился Ефим.
Открылась дверь, вошла Василиса, придерживая под руку плачущую старую Агафью.
- Что стряслось?- спросил, привстав, Ефим.
- Ребяток в приют отвела и ревёт, свету белого не видит,- сказала, скинув с головы платок, Василиса.
Агафья Кирилловна села на табурет, прикрыв лицо ладонями.
- Чего ты!- вскочил с места Семён.- Им там будет сытнее!
         Агафья Кирилловна стала успокаиваться.
         - Не знаю,- хриплым голосом сказала.- Надо бы забрать...
         - Правильно, сватьюшка,- поддержала Василиса,-  забери, если невмоготу.
         - Чего забери?- вмешался Семён.- Повременит пусть.
         - И правда, может, повременить, Агаша?- спросила Василиса.
- Повременю,- согласилась Агафья Кирилловна.- Привела я их, а директор, женщина, похоже, добрая, за руку повела обоих. И сдавило у меня в груди,- вытирая слёзы, рассказывала Агафья Кирилловна.- Пошла я и до дома ревмя ревела.

                32               

         Воспитательница выкупала братьев и выдала им одежду. Пока у братьев страх не прошёл, они друг на друга посматривала, как бы спрашивая: «Надо это или нет?». Тётя повела их по узкому коридору; вслед за ними потянулись дети – высокие и маленькие. Некоторые  кричали:
         - Новенькие! Новенькие!
Вошли в  спальню, заставленную кроватками.
- Тут будете спать,- сказала воспитательница, показав братьям на койки, заправленные простынями.- А сейчас с нашими ребятами познакомьтесь.
Большеголовый мальчик сдерживал толпу малышей, напирающую с боков. Он был крупней других.
- Рыбин,- воспитательница обратилась к нему, - знакомьтесь, только не шумите.
         Уходя, она оглянулась. Ребятишки обступили Ерёминых, разглядывая их. Большеголовый  улыбнулся и сказал:
- Чего приуныли, воспитательница вернётся.
- А вы приютские?- спросил Сашка.
- Приютские. - Ответил Рыбин.- А вы не приютские?
Он положил ладонь Сашке на голову; малыш  попытался удержаться, чтоб не поддаться, однако закачался.
- Эй!- закричал Вовка.- Убери клешню!
- Ух, ты!- головастик надул щёки.- Тебя не трогают, так ты стой!- Но он опасливо покосился на кулаки Вовки.
- Это мой брат,- сказал Вовка.- За него я рожу любому намылю!
- Точно,- подтвердил Сашка,- он запросто побьёт тебя.
- А жаловаться не побежит? - отвечал головастик, усмехнувшись.
         - Он не ябеда!- возмутился Сашка.
         - Тогда пусть сладит со мной.
        Он ухватил Вовку за рубаху и дёрнул на себя. Мальчишки  стали полукругом,  предвкушая зрелище.
         - Отпусти!- прошипел Вовка.
         - Ага, струсил!
         - В другой раз почешу о тебя кулаки,- сохраняя  спокойствие, отвечал Вовка.
         Видимо, большеголового взбесило спокойствие новичка, он толкнул его; Вовка, не удержавшись, упал на кровать.
         - Поднимись!- зашипел  головастик.
        Вовка вскочил. Замелькали кулаки. От неожиданности головастик закрыл лицо руками. Но, получив удар в живот, лёг на пол. Мальчишки зашумели. Сашка засмеялся. Но тут один мальчик, рыжий, глянув на ребят и Рыбина, зашипел:
         - Лыбитесь… А он нашего побил.    
        Послышались злые голоса, к рыжему подошли ещё два мальчика. Вовка стал  спиной к стене. Сашка подскочил к нему и стал около.
         - Уйди!- тяжело дыша, оттолкнул его Вовка.
        Головастик поднялся с пола. Четверо подступили к Ерёминым. Вовка снова оттолкнул брата, но тот вернулся. Один из мальчишек спросил:
         - Будешь драться?
        Вовка промолчал, глядя исподлобья. Рыжий  замахнулся рукой. При этом, Сашку зацепил кулаком. И Сашка, как собачка, вцепился зубами в него. Раздался крик. В комнату вбежала воспитательница. Мальчишки стали оттаскивать Сашку в сторону, отчего хозяин кулака закричал громче.
         - Ерёмин, отпусти, ему больно!- приказала Лидия Ивановна.
        Но Сашка мотнул головой и, как бульдожек, сжал   сильней зубы, вращая глазами. Подошёл Вовка:
         - Отпусти!
        Сашка послушно отошёл.
         - Что произошло?- спросила воспитательница
         - Ничего, - отвечал Рыбин, прикрыв ладонью синяк.
         - Вижу, что ничего;  но глядите,  чтоб  больше такого не было, -  пригрозила воспитательница. - А тебя,- она глянула на Сашку, который высунул голову  из спины  брата, -  придётся наказать.
        Она резко повернулась и ушла. Некоторое время мальчишки стояли молча. Первым заговорил большеголовый:
        - Мириться давай,- он подошёл к Вовке и робко подал ему руку. Вовка пожал её.
        - Мирись тоже,- головастик обратился к рыжему.
        - Ага, мирись, глянь… - зашипел тот, показав отчётливый круг на руке, который отпечатал зубы.
        За дверями, прислушиваясь, стояли Лидия Ивановна и директор.
        - Ничего, помирятся,- сказала директор.
        - Помирятся, конечно, но так это оставлять нельзя. Младшего хотя бы час надо подержать одного в комнате.
        - Что вы, Лидия Ивановна!- возмутилась директор.- Как можно такого маленького в карцер!
        - Но он всех тогда перекусает!- настаивала на своём воспитательница.
               
                33

        Агафья Кирилловна часто навещала детский приют. Старший внук на вопрос, как им, только покачал головою, а младший прижался к ней, и, заплакав, проговорил:
        - Забери нас, бабуля, слушаться будем, - голосок  жалобный.- Ну, забери!
        Агафья Кирилловна, прослезившись, сказала:
        - Кушать нечего, милый мой...
        - А мы мало кушать будем, баба, забери!- ныл Сашка, гладя ей руку, слёзы на морщинистой руке оставили влажный след.
                - Потерпите, ребятки,- как-то попросила братьев бабка.- Скоро  Новый год, подарки получите, тогда и заберу.
        - Я свой подарок домой отнесу,- сказал Вовка.
        - Я тоже, - поддержал Сашка.
        - Молчите, не успеете получить, как съедите,- сказала, засмеявшись, бабка.
        Сашка промолчал, потому что не знал, что такое - подарок. Зато после ухода бабушки он заметно повеселел, стал бегать по коридору и кидаться кубиками в ребят, за что они тоже кидались в него игрушками.

         После ужина дети потянулись в спальню. По обыкновению, спать никто не хотел. Воспитательница стала успокаивать детей, потом принесла книгу и стала читать сказку. Приютские дети слушали её, сев на кроватях. Тогда она выключила свет и со словами: «спите, ребята, поздно», вышла, прикрыв дверь.
        - Вова,- шепнул Сашка,- знаешь, что?
        - Что?
        - Я люблю, когда темно, ты тоже?
        - Нет.
        - Дурак.
        - Встану, получишь дурака!- сказал Вовка.
        Кто-то подкрался к ним.
        - Эй, Вова!- позвал голос.
        - Кто это?- откликнулся Вовка.
        - Рыбин и Лёнька,- шёпот из темноты.- Знаешь, зачем пришли?
        - Зачем?- одновременно спросили братья.
        - Пошли сову смотреть?
        - В Красном уголке? - спросил Вовка.
        - Да.  Пойдёшь?
        - Пойду!- согласился Вовка, спрыгнув с кровати.
        - А я?- спросил Сашка, и вылез из-под одеяла.
        - Не ходи,- шепнул Рыбин,- испугаешься: у неё глаза горят в темноте, как головёшки.
        - Пусть идёт!- сказал Вовка.- Всё равно от нас не отстанет.
        Мальчишки прошмыгнули в конец коридора,  шлёпая босиком. Лёнька приоткрыл дверь Красного уголка; полоска света легла на пол, головы мальчишек втиснулись в щель.
        - Вон она,- проговорил Рыбин.
        Из угла блеснули глаза.
        - Давай её утащим,- предложил Лёнька.
        Он стал двигаться вдоль стены, остальные - за ним. До совы было близко, когда Сашка упал, запутавшись в  собственных ногах. Сова захлопала крыльями, да так шумно, что Рыбин попятился. «У-фф» - вздохнула сова. Вовка захохотал. Мальчишки поскакали на выход. Теперь упал Вовка, остальные - на него. Со смехом, все помчались по коридору, оставив  Сашку одного в комнате. Услышав шум из угла, и он бросился к дверям и налетел на воспитательницу.
        - Опять хулиганишь!- прошипела Лидия Ивановна.- Марш в постель!
        Шлёпая босиком, Сашка вбежал в спальню и залез под одеяло, не зная, кого испугался больше - воспитательницу или сову. «Теперь запрёт меня к крысам, - подумал он, кутаясь в одеяло». Он  уснул, и ему приснилось лицо бабушки, она улыбалась; но тут мимо проплыла голова Рыбина, следом - голова Лидии Ивановны. Она раскрыла рот, но вместо слов произнесла: «У-фф».
        В спальню вошла воспитательница. Она обошла детские кровати, поправляя одеяла и подушки. «Бедные сиротки,- подумала.- Но нельзя не быть строгой к ним, а в принципе они хорошие, и я люблю их, и хотела бы, чтоб сложилась у них в жизни всё очень хорошо». Она ласковым взглядом окинула детвору и вышла, прикрыв за собой дверь.

                34
   
        Война принесла много горя горожанам, ни взрослых не пощадила, ни малых. Но были и радости. Письмо с фронта –  радость, гитлеровцы отступили –  радость. И детский приют к Новому году постарался доставить воспитанникам радость - побаловать подарками. Однако кульки с конфетами приготовлены были согласно старому списку, не учитывая поступивших ребят, на что воспитательницы посетовали. Тогда старожилы стали коситься на новичков.
        Сашка часто забегал в спальню, чтобы поднять подушку, потому что от ребят слышал, что в том году подарок клали сюда.
        Поужинав, дети, сегодня необыкновенно послушные, потянулись в спальню. Сашка, глянув под подушку, пристал к Вовке: почему подарок не приносят? Брат отмахнулся от него,  и тогда Сашка залез под одеяло и пролил слёзы на тяжёлую свою жизнь.
 
        Рано утром директор и воспитательница  внесли в спальню картонный ящик. Дети спали. Спал и Саша Ерёмин, измученный ожиданием радости. Женщины прошлись меж кроватями, разнося кульки. Первые утренние лучи солнца ложились на спящих ребятишек. И светом озарялись глаза женщин.
        - Пусть поспят,- поправив волосы, прошептала директор, и добавила:- Мало хорошего у них.
        Стало светать. Кто-то из детей открыл глаза и, нащупав под подушкой подарок, заорал:
        - Сони, гляньте!
        Сашка сел на постели и стал смотреть на мальчишку, который вытаскивал конфету из своего кулька. И тогда, с волнением, он поднял край своей подушки, и там увидел, наконец-то, подарок!
        - И у меня есть!- захлёбываясь от радости, крикнул он.
        Стали пробуждаться и рассматривать подарки  воспитанники приюта.
- Вова, Вовочка!- воскликнул Сашка, толкнув брата; тот открыл глаза. - Смотри, смотри!- показал ему на кулёк.- Глянь у себя.
Вовка, зевнув, посмотрел в кулёк, и сунул его на место, собираясь продолжить свой сон. Тогда и Сашка положил под подушку кулёк и лёг. Но спать ему не хотелось. В спальню вошли директор и воспитательница.
        - Здравствуйте, дети! - торжественно произнесла директор.- Поздравляем вас с Новым годом!
- Спасибо!- послышалось отовсюду.         
Сашка сел и тоже крикнул, но когда все замолкли: «Спа-си-бо!» В комнате стало тихо. А потом раздался хохот. Смеялись дети, смеялись взрослые. Конечно, смеялись все потому, что было у каждого хорошее настроение. Сашка посмотрел на брата. Тот не смеялся. «Он надо мной смеяться не будет» - подумал малыш. И сам заулыбался. Все посмотрели, кому это улыбается Ерёмин. В дверях, в слезах, стояла Агафья Кирилловна.
- Извините, товарищ директор,- с волнением произнесла она.- Пришла за внуками, невмоготу стало мне без них.
Сашка, сорвавшись с места, подлетел к бабушке.
- Вова!- кликнула бабка.- Пошли собираться!
        Директор повела Агафью Кирилловну и детей в приёмную комнату. Пока внуки одевались, Агафья Кирилловна всё ссылалась на то, что не в силах  обходиться без внуков.
- Понимаю вас, бабушка!- горячо ответила директор.- Но если будет снова тяжело от недостатка, приходите, я помогу - ребяток возьму обратно.
Агафья Кирилловна, поблагодарила добрую женщину и, с ликованием в душе,  пошла с братьями домой.
- Баба!- воскликнул  Сашка, остановившись у сарая с покосившейся крышей.- Помнишь, как мы шли   сюда?
- Конечно, помню,- отозвалась бабушка.
- Тут висела кошка на проводе...
- Вон она, висит, - перебил Сашку брат.
- Правда!- воскликнул Сашка. - Та самая! Бедная киска, мы тебя снимем и зароем в огороде.
- Как можно в огороде кошек хоронить, Саша, -  возмутилась Агафья Кирилловна.
- А мы уже похоронили одну у колодца, а другую - под окошком.
        - Батюшки, когда же вы их хоронили?- сморщившись, спросила бабка.
        - В огороде одну летом, а другую у окна, когда земля  замёрзла,- рассказывал Сашка.
        - А ты чего молчишь?- обратилась бабка к Вовке,-     ты ведь хороводил ими.   
- Нет, нет!- воскликнул Сашка.- Будет Вовка   кошек хоронить, это мы с Борькой.
        Увидев мальчиков в окно, вышла на крыльцо Анна, в дверь высунул голову Семён Рязанцев.
        - Гостей встречайте! - махнула рукой Агафья Кирилловна.- Прилетели милые голубки,- нежным голосом проговорила, стряхивая снег с малышей.
- Баба!- отчаянно закричал Вовка.
- Чего кричишь?
- Подарки оставили…- плачевным голосом пожаловался он.
- И бог с ними, оставили, значит, говорить поздно.
Подбежал Сашка:
- Не бог с ними, вот они!- заявил он и вытащил из-за пазухи подарки.
Бабка высыпала конфеты из одного кулька в тарелку, а Сашке шепнула:
- Зови всех чай пить, Новый год встретим… - сказала, вытерев слёзы.               
Шумно  стало в доме Рязанцевых, радость жизни возвратилась к старикам. Взбодрилась Агафья Кирилловна, а Семён реже стал кричать на неё, Анна же домой спешила с работы, чтоб побаловаться с малышами.            
   
                35

        Совместный труд сблизил Василия Рязанцева с Зоей Дмитриевной. Живя в общежитии, он посещал   Одинцовых. Родители Зои встречали его приветливо, поили чаем, расспрашивали о его былой военной службе, о  ранениях.
        Но однажды не пришёл он на работу, а вечером - на занятия. Зоя Дмитриевна отправилась проведать его, в общежитие. Ей сказали, что он в больнице – открылась рана.
        Она вошла в палату и присела на край его постели.  Свежий, розовощёкий! Кто бы подумал, что у него критическое состояние.
- Как, Вася, дела? Что с тобой? – волнуясь, спросила она.
- Ничего, скоро на работу.
- Как скоро?
- На днях, а может, раньше,- пошутил Василий.
Больше месяца пролежал он в палате. Зоя Дмитриевна его навещала. Придя, она садилась  рядом с ним, и молодые люди разговаривали, или, молча, друг на друга смотрели. Василий ждал её и волновался, если она опаздывала хоть ненадолго.

Как-то выдалась хмурая погода, в окна больницы накатывалась тень. Затаив дыхание, Василий  прислушивался к шагам в коридоре. «Вчера в это время  она была здесь» - мучила его мысль. Он давно понял, что любит её. «Сегодня предложу выйти за меня» - решил он, при этом в груди почувствовал волнение.
Но она сегодня не пришла. Не приходила и в следующие дни. Что он только не передумал. Врач на утреннем обходе задержался у его постели; покачал головой и насупился, увидев выражение его лица.
- Возьмите себя в руки, товарищ, что с вами? Так мы не поднимем вас, - строго сказал.
К вечеру Василию стало совсем плохо. Поднялась температура. Медсестра постоянно клала ему на лоб  резиновую грелку со льдом.
В больницу вошла Зоя Дмитриевна. Её здесь  знали, поэтому выдали  халат и сандалии. Она быстро поднялась на второй этаж. Её встретила медсестра. На вопрос: «как мой больной?», сказала:
- Вы кстати, у него кризис.
Зоя Дмитриевна, расстроенная известием, поспешила в палату. Рязанцев лежал, раскинувшись, на шее его блестели капли пота. Она села рядом и поправила съехавшую со лба его грелку. Василий открыл глаза.
- Пожалуйста, пить дайте...- с трудом произнёс.          
Зоя Дмитриевна поднесла стакан воды к его губам. До утра просидела она возле него. Он порой приходил в себя, но сразу же терял сознание. В короткие минуты просветления он говорил, что ему уже хорошо, и гладил руку ей. Но вскоре начинал бредить. И она в этом бреду услышала много и про себя – и то, как он любит её, и как хотел бы жениться на ней, только вряд ли она согласиться замуж выйти ещё раз за моряка. Он ловил её пальцы, а когда находил, то прижимал к груди. Она сидела, не двигаясь, боясь неловким движением  причинить ему боль. Только под утро, когда солнце осветило комнату, он уснул, и дыхание его стало  ровным. В палату вошла медсестра; увидев клевавшую носом сидельцу, улыбнулась и проговорила:
- Девушка, пробуждайтесь!
Зоя Дмитриевна встала и посмотрела на неё, не понимая, где она находится.
- Доброе утро!- поприветствовала её медсестра и добавила:- пусть поспит, ему нужно, а вам ни к чему      мучить себя.
         Они спустились к гардеробу, переговариваясь.
- Я ему скажу, когда он проснётся, что вы просидели возле него всю ночь, - хитро улыбаясь, сказала медсестра.- Только на брата, как вы сказали, он не похож.
         - Вы правы, он жених, - смущённо ответила Зоя Дмитриевна.
         - Ну, это больше, чем брат!- воскликнула шутливо медсестра.
         Зоя Дмитриевна отправилась на работу. Она шла, дыша ароматом утреннего воздуха, понимая всё ясней, что Василий ей очень дорог, недаром она скучала по нему эти дни, когда была отправлена в командировку. И вспомнила, о чём больной говорил ей в бреду, понимая, что скажет это же, когда выздоровеет.
        Вечером ей позвонила медсестра, передала "привет" от Василия и то, что он хочет видеть её. И добавила, что больному намного лучше. Зоя Дмитриевна поблагодарила медичку за добрую новость и направилась в больницу.

                36

         Пришла весна. У оград домов и бараков сгорели острова снега.
          Под окном, на завалинке, грел на солнце кости дед Рязанцев. Он поглядывал на покосившийся забор, на калитку, вздыхал, потирал ладони, тянул самосад и думал о чём-то.
         - Деда!- нарушил его потусторонние мысли Сашка.- Глянь, папироска погасла.
        Семён, покачав головой, раскурил цигарку. Из сарая вышли Вовка с мальчишкой.
         - Эй, бесенята!- позвал Семён.- Подойдите!
        Бесенята переглянулись.
         - А зачем?- спросил Вовка.
         - Идите, раз зову!
        Дети подошли.
         - А ну, покажь, отшельник!- крикнул дед, глядя на Вовкиного друга.- Покажь, что прячешь в рукаве!
         - Нет ничего,- ответил пацан, руку спрятав за спину.
         - Нету, говоришь?- вскричал дед и, спрыгнув по-молодецки с завалинки, поднял руку мальчишки вверх. Из рукава потянулся дымок.
         - Курили в сарае!- заорал дед.
         - Деда!- взмолился Вовка.- Это не табак, это мох.
         - Курильщики… Курят табак,- ухмыляясь, сказал дед и смачно вдохнул в себя дым, потом поднёс к губам мальчишки цигарку.- На, втяни!
        Тот опасливо посмотрел на деда и вдохнул в себя: «крепкий!»            
         - Не так,- подсказал Семён.- Тяни шибче.
        Мальчишка, затянувшись, закашлялся, из его глаз полились слёзы; прикрыв рукой рот, он потрусил за сарай. Семён пощипал бородёнку и подал цигарку Вовке. Тот поднёс её к губам и тоже вдохнул. И тоже закашлялся и побежал за дружком. Семён затрясся от смеха, вытирая заслезившиеся глаза. Пока он смеялся, Сашка подобрал кинутый Вовкой окурок и, присев на корточки, стал разглядывать его.
         - Чего смотришь?- усмехнувшись, спросил дед.- Давай, затянись.
         - И я побегу за ними?- спросил Сашка, показав на сарай.
         - Погляжу, крепкий ли ты.
        Сашка набрал в рот дым и, морщась, выдохнул.
         - Не так,- подсказал Семён. И стал показывать, как надо курить правильно.
        Сашка снова наполнил рот дымом, глядя на сарай, за которым слышался кашель, и вдруг вдохнул его, как учил дед. У него перехватило дыхание, он постучал себя по груди кулачком и закашлялся. Семён покатился со смеху, глядя, как трёт ладонью глаза и кашляет  внук.   
         - Ну, как?- спросил он, прижав к себе Сашку, который смотрел на него пьяными глазами.
        Малый поднял вверх пальчик и, заикаясь, проговорил:
         - Во-о как накурился!
        Снова сел на завалинку Семён смотреть в одну точку и думать о чём-то.
         - Старый пёс, отравил мальчишку!- послышался голос Агафьи Кирилловны через открытую дверь.
        У порога над пустым ведром склонился Сашка, в рот пихая пальцы.
         - Дальше суй, дальше, - учила бабка.- Вырвешь,  легче будет. Хотела к Полине тебя взять, а теперь  брата возьму.
         - Вовка тоже курил, почему его?
         - Ты вон зелёный
         - Не зелёный, возьми.
         - Ладно, одевайся,- сказала бабка, улыбаясь. 
        Сашка, сорвавшись с места, побежал одеваться. Спрыгнув с крыльца, он обогнал бабку и, оглянувшись, махнул деду рукой.
         - Баба, скоро листики появятся?- Сашка решил поговорить…
         - Скоро, весна на носу,- ответила Агафья Кирилловна.
         - На носу?- спросил внук.
         - На носу, - засмеялась бабушка.
        Сашка с удивлением потрогал нос:
         - Нет ничего.
         - Зато под носом есть.
        Сашка шмыгнул носом. Так и шёл он впереди бабки до пекарни. Когда подходили к ней, из двери выбежала Зина.

                37
               
        Весна устлала равнины зеленью. В городском парке заиграл оркестр. Но парней на танцплощадке было  мало, в основном подростки.
         - Согласись, стало трудиться легче,- обратилась к подруге Анна Рязанцева.
        Сидя на лавке, расположенной внутри танцплощадки,  они разговаривали.
         - Как немчуру погнали, и у меня такое же    настроение,- сказала Неля.
         - Только утром подниматься трудно,- сказала, вздохнув, Анна.- Кто меня разбудит завтра? Мама и Сашка у Польки, а отца самого не добудиться, разве Вовка проснётся. Может, ты со мной переночуешь?
         - Меня дома потеряют, - пощипывая косу, ответила Неля. – Хотя давай раньше уйдём, я предупрежу.
        Они поднялись: оркестр заиграл вальс Дунайские волны. Покружившись, подруги решили уйти. Контролёр спросила:
         - Хотите погулять? Контрамарки возьмите.
         - Мы не вернёмся,- пояснила Анна.
        Это услышали толпящиеся у танцплощадки подростки. Один из них возмутился: «Почему   контрамарки не взяли? Нам бы отдали».  «Отдадим в другой раз»,- смеясь, ответила Анна.
        Напевая и переговариваясь, они пошли по освещённой широкой улице, словно паря над землёй. В смехе, в сияющих глазах они несли мгновения  чудесного возраста. Пожилой прохожий, увидевший их, покачал головой, подумав, что в стране тяжёлое время, много горя, а эти барышни хохочут. 
        Эй, прохожий, хоть на минуту оглянись на свою собственную молодость. Не она ли гнала тебя вперёд? Вспомни её взгляд, её силу. Что опасности ей? Что трудности? Себя не жалея, она на фабрике, заводе, в шахте работает порой по две смены подряд или записывается на фронт, веря в победу, а не в гибель; с ней беда не беда, а слабый становится богатырём!

                38

         С утра Полина отчитала дочь, а Сашке наладила   подзатыльник. Сделав разгон детворе, высказала:
- Когда полезным делом займётесь?
Зина не вытерпела:
- Мам, о чём ты? Я салфетку мережу, а Саше за дровами ещё сходить?
Она в упор посмотрела на мать, на глазах её блеснули слёзы.
- Довольно хныкать,- смягчилась Полина.- Найду    занятие я вам. Сходите за смолой. Наскребёте, а я наварю серы, и продадим. Мальчишки продают  банками. Когда поедите, научу, как собирать смолу.
Сашка  загорелся:
- Пойдём, Зина, пойдём!
- Пойдём,- согласилась Зина и отложила рукоделье.          
- Супу поешьте! - прикрикнула Полина.               
Поев наскоро, дети начали вопросами надоедать  Полине.
- Не терпится?- тётка с неудовольствием шикнула на Сашку, оттопырив губы, что говорило о плохом   настроении.
Сашка это знал. У, какой вид! Не зря как-то он подумал, что тётка собралась идти на войну бить немцев. На самом деле этот вид свидетельствовал о том, что  задавать много вопросов не стоит, иначе можно заработать оплеуху. Как бы там ни было, дети вошли в чащу, перейдя реку по мосту.   
Смолы на ближних с мостом берёзах не оказалось - вероятно, мальчишки тут были. Зина, придерживаясь края берега, направилась вглубь леса. Сашка шёл за ней, махая прутиком. Вниз из-под ног его катились  камешки и, булькая, тонули в реке. Так как тётка утром пресекла Сашкины вопросы, то их накопилось у него много. «Почему весной на деревьях смола? Почему у воды гладкие камни? Почему пела птица, а теперь молчит?» Зине вопросы его надоели, она ускорила шаги. Сашка, махнув  рукой, задержался. В одном месте на камне лежала палка. Сашка подошёл к ней и ткнул прутом. Палка зашевелилась. Зина, оглянувшись, увидела гадюку. Дико закричав, она подбежала к малышу и оттащила его подальше от змеи. Та зашипела. Зина, держа Сашкину руку, испугавшись, спрыгнула с обрыва. Сверху что-то свалилось - то ли змея, то ли ветка, но Зина бросилась в воду, продолжая держать Сашку за руку. И не достала  дна... Оба окунулись с головой. Зина плавала хорошо, поэтому вынырнула. Сашка мёртвой хваткой вцепился в неё. Обоих потащило течением. К счастью, Зина вскоре упёрлось ногами в дно. И берег в этом месте был пологим. Придя в себя и не отпуская малыша, который дрожал, Зина вышла на сушу. Лес подступил к воде; тень от прибрежных деревьев купалась в волнах. Недалеко рубили дерево.
         - Снимай рубаху и штаны!- стуча зубами, прикрикнула Зина.
        Она помогла малышу снять рубаху, а штаны он, отвернувшись, сам снял. Отжав его тряпки, Зина потрясла их и приказала:
         - Теперь оденься, на солнышке высохнешь.
         Своё платье Зина отжала внизу.
         - Пошли быстрей, надо согреться, – Зина  направила шаги к лесу, держа Сашку за руку.
        Они вышли на поляну. Солнце светило ярко. Окружали поляну берёзы.
         - Тут и наскребём!- обрадовано сказала Зина.
         - Зина,- оправившись от испуга и согревшись, Сашка решил поговорить, - правда, что  русалки на камнях сидят?
         - Наверное, правда.
         - Я знаю, почему: им очень холодно в воде, они и  греются на камне.
         Из леса они шли, едва передвигая ноги. Зина несла кусок бересты, на которой лежал слой прозрачной смолы. Как отполированная, она отражала лучи солнца.
         - Посмотри, как красиво!- восхищённо сказала Зина.
         - Смолы  не видела? - буркнул Сашка.
         - Эх ты, - осуждающе сказала Зина,- не любишь красоту.- И, мечтательно улыбаясь, продолжила:- А я люблю смотреть на облака и птичек.

         Полины дома не было.
         - Где мама? – вздохнула Зина, положив бересту на лавку.
         - Сплетни собирает,- брякнул малый, но осёкся, заметив неодобрительный взгляд Зины.
         - Иди, умойся, болтун, где мыло, знаешь!
        Сашка, с ковшом, отправился за водой, в сени. Мимоходом посмотрев в окно, увидел  приближающуюся тётку; она размахивала руками, улыбалась и что-то говорила.
         - Милые мои!- воскликнула Полина, распахнув дверь.
        Она сияла, казалась молодой, даже косынка как-то по-девичьи ей легла на плечи, а волосы её ниспадали  на  лоб, и она поправляла их ладошкой. Сашка хорошо знал эту ладошку - на ней отсутствовало полмизинца, но оплеухи она отвешивала звонкие. Но сейчас тётка  ласково обнимала его с Зиной.
         - Милые мои!- воскликнула.- Война кончилась!
        На детей сообщение подействовало по-разному: Зина истерично засмеялась, а Сашка захлопал в ладоши и закричал:
         - Теперь много хлеба будет! И каши манной сварим!
        Манная каша – его мечта, за неё он, не задумываясь, отдал бы Вовке рогатку, которая перекочевала в его карман.
        Лицо у тётки было розовым, щёки сияли от капель пота, а изо рта пахло как от пьяного деда. «Сегодня она добрая!» - подумал Сашка. Но главными для него были  её последние слова.
         - А крупы где возьмёшь?- недоверчиво спросил он.
         - Найду и крупы, и маслица, обоих накормлю, - успокоила Сашку тётка.
               
                39

        Война закончилась, но ничего не изменилось в Сашкиной жизни. Он так и обитал у тёти Поли. В солнечную погоду играл у дома. Но иногда тётя Поля накладывала в консервную банку кубики серы, которую сварила, смешав с канифолью, и он шёл к бревенчатым домам, где играли мальчишки, и один из них покупал у него серу, а после раздавал её приятелям, чтобы все жевали. А Сашка, с рублём, спешил домой, чтоб отдать деньги тёте Поле.
        И снова собрался он к мальчикам, но Зина  предложила ему сходить на рыбалку. Они спустились к воде, которая отражало небо и солнышко, и на берегу наковыряли много отличных червей. Сашка хорошо знал, куда закидывать леску, и к полудню в ведёрке их плескалось десятка два карасей.
        Тётя, увидев их улов, воскликнула «ой-ой-ой», и сварила уху. Плотно пообедав, Сашка отправился погулять. У пекарни стояла повозка, рядом с ней мерин щипал траву. Перешагнув через оглобли, Сашка подошёл к животному. Малышу было жаль его, которого конюх лупил кнутом. Он подошёл к нему и погладил ему ноздри. Фыркнув, мерин опустил голову. Тогда Сашка стал чесать коню живот, потом вытащил из его гривы колючки. Но на хвосте колючек было  больше, и Сашка стал чистить коню хвост. Не поднимая головы, мерин толкнул его копытом. Сашка упал, попискивая и сгибаясь калачом. Зина, увидевшая это, подбежала к нему, заохала, а Сашка стонал и глотал ртом воздух.
        Через час в телеге тётка везла малого в больницу. Телега постукивала по ухабистой дороге, вместо хлеба в будке сидела тётка Полина и племянник –  на её коленях. Возчик со злостью бил мерина, перекидывая из рук в руки кнут. Сашка, придя в себя, увидел плывущие мимо кустарники и деревья.
         - Тётя Поля,- спросил.- Мы к бабе?
         - К бабе,- сказала Полина.
        Сашке стало жаль Зину, которая останется одна.
         - Я знаю,- шепнул он, - ты больше меня не позовёшь погостить.
        Полина промолчала, глядя на убегающую дорогу.
         - А мне скучно будет без Зины,- продолжил малыш.- Привези её.
         - Привезу, -  ответила тётка.
        Она подумала о сестре. «Может, в живых нет, в розыски надо бы подать, а то помрёт сын, а мать знать не будет».

                40
               
        Сашка выздоровел. Из больницы домой забрала его Агафья Кирилловна. Теперь он носился от избы Рязанцевых до избы Ерёминых, и назад. И везде находил очень важные дела: то надо срочно украсть у деда Ерёмина сапожные гвоздики, то стащить у тётки Василисы горсть сухой малины или кусок сахару. Особенно трудно было воровать сахар: бабка прятала его в сундуке, под тряпками. Василисины хлопоты внуку были на руку: лишь отлучится она, как он заскочит на полати, развяжет  мешочек с малиной, спрячет горсть-другую за пазуху и, спрыгнув, сидит. Василиса, зайдя в дом, оглядывала внука, грозила ему кулаком, но физиономия у того выражала целомудрие.
        Огород бабкин был засажен плотно: тут и три грядки моркови, и стебли расцветающих бобов, и побеги гороха, и, у забора, кустики картофеля. Близ окна избы возвышался тополь, от него вечером ложилась тень на грядки, где лежали в навозе проросшие семена огурцов. Василиса утром обычно оглядывала огород, радовалась ему и представляла, каким он станет осенью. «Здесь подсажу цветы» - мечтала.
         Но не так радовали молодые побеги внуков. Однажды, в подходящее время, когда бабка хлопотала   по дому, они оглядывали грядки.
         - Поживиться нечем,- сказал  Сашка.
         - Дурак, не выросло ничего,- ответил Вовка.- Хотя морковку поискать можно...
         Задача была определена, и братья взялись за дело: стали выдёргивать овощ, с намерением похрустеть. Но попадались лишь жёлтые ниточки, и братья с презрением  возвращали их обратно в землю. Таким образом, были пройдены все три морковные грядки. Урожай собрали скудный –  всего семь морковок с мизинец. В дырку в заборе пролез Вовкин приятель; он присел на землю и угощался овощем, предложенный ему Вовкой. Он и заметил Еремеиху, которая от крыльца метнулась к ним. Мальчишки кинулись к лестнице, прислоненной к крыше, а Василиса заорала:
         - Ефим, глянь, огород наш погубили!
        Ефим потопал к лестнице, в руке держа голенище. Но Вовка, как кошка, забрался по ступенькам на крышу, за ним – его дружок. Только Сашка прыгал у лестницы, потому что отсутствовала нижняя перекладина. И подбежавший дед голенищем сбил его с ног. Ещё миг, и он начнёт, как решил Сашка, бить его тяжёлыми сапогами. Он видел злую физиономию Ефима, и слышал наверху стук листового железа под  ногами. Получив удар под зад, он свалился, но вскочил и поскакал по огороду. За ним, прерывисто дыша, топал дед. «Через забор не перелезть,- мелькнуло в Сашкиной голове, - надо петлять». Продираясь сквозь колючие кусты малины, он чуть не провалился в яму с водой, доской прикрытую. Перепрыгнув через доску, он завалился, и приготовился к побоям. И тут услышал, как что-то треснуло, потом булькнуло. Сашка, посмотрев, понял и заорал:
         - Деда тонет!
        На крыше засмеялись. Подбежала к яме Василиса и наклонила к колодцу ветвь куста малины:
         - Держи, старик! Саня, принеси верёвку! Она в сарае...- закричала.
        Сашка сбегал за верёвкой. Из ямы - колодца для полива - показалась голова Ефима. Рыкнув, он  уставился на внука. Сашка отбежал и закричал:
         - Знал бы, что злой вылезешь, не принёс бы  верёвку.
         - Сгинь!- заревел Ефим.
         - Булькал бы в колодце!- добавил Сашка и дал дёру.
         - Вовка!- закричала из-за забора Агафья Кирилловна.- Быстро домой, куда забрался!   
         - А ты, ведьма,- завопила Василиса,- выродков придержи, чуть Ефима не утопили!
- Тебя бы утопить за язык,- ответила Агафья Кирилловна, чувствуя на душе камень от слов сватьи, намекающие на дочь Ксению.
         - Ведьма!- не унималась Василиса.
        Агафья Кирилловна не обиделась. О её способностях ворожить узнали на улице с того дня, когда у соседки исчезла корова. Агафья Кирилловна спросила соседку - когда корова пропала. Узнав и подумав, сказала: «Погадаю на зеркале». «Спробуй, милая, в долгу не останусь, только сыщи  корову» - со слезами на глазах просила женщина. «Сыщу, если ещё в посёлке она». Вечером она забралась в подпол. А на другой день отправилась сама к соседке. «Ну что?» - с дрожью в голосе встретила её та. «Гришка Оставкин в сарае держит, в милицию заявляй, не то зарежет». И правда, через три двора от потерпевшей милиция нашла пропавшую корову. Бурёнка, естественно, отправилась в сарай, есть сено, а Гришка -  в тюрьму хлебать баланду.
   Вовка с Сашкой помнят, как бабка попросила их вести себя потише, а сама забралась в подпол. Через приоткрытую дверцу мальчишки видели, как бабка зажгла свечку, потом присела на табурет и что-то стала шептать перед стаканом с водой. Сашка смотрел с испугом сверху, вытаращив глазёнки. Глянув на него, Вовка захохотал. Бабушка поднялась по лестнице и закрыла подпол. Тогда братья стали бить по полу кулаками. Крышка открылась, Агафья Кирилловна вылезла из подпола, поливая внуков бранью. На лбу её красовалась заметная шишка. Бабка прислонила ко лбу смоченную в воде тряпку, продолжая бранить внуков.