Жалоба Жалобы на автора Кожухарева

-------------
Жалоба Жалобы на автора Кожухарева

о злоупотреблении жалобами, чрезмерной бюрократизации поэзии и утрате меры в канцелярии вечности


---

Вх. № Ж-0000/КЖХ

В Главное управление меры, смысла и допустимого документооборота,
Отдел поэтических обращений,
Сектор жалоб, заявлений, рекурсивных претензий,
самоссылочных документов
и иных форм организованной тоски.

От Жалобы,
законной формы защиты нарушенного смысла,
ранее применявшейся
для выражения боли, просьбы, несогласия, памяти,
а также для восстановления меры
между слабым и сильным.

ЖАЛОБА
на автора Кожухарева Александра
в связи с систематическим злоупотреблением жалобами,
чрезмерной бюрократизацией поэтического пространства,
а также созданием ситуации,
при которой уже почти вся Вселенная
вынуждена подавать заявления
в стихотворной форме.

Настоящим сообщаю:

я, Жалоба,
не против поэзии.

Но я начинаю уставать.


---

I. О фактических обстоятельствах

Первоначально всё выглядело допустимо.

Пожаловался фотон.

Пожаловалась жизнь.

Пожаловалось Второе начало термодинамики.

Пожаловался кот Шрёдингера.

Пожаловались кварки.

Пожаловался Ахилес.

Пожаловался Тесей.

Пожаловалась Тень.

Пожаловалась Мать.

Пожаловалось Детство.

Пожаловалась Степь.

Пожаловалось Время.

Потом жалоба была подана
на слово “потом”.

После чего у заявителя возникло обоснованное опасение:

если процесс не остановить,
в ближайшее время
жалоба будет подана
на:

ложку,
пыль,
осень,
молчание,
правый носок,
порог,
чайник,
берёзу,
ноль,
смерть,
запятую,
саму печать входящего номера
и, вероятно,
на настоящую Жалобу
за недостаточную жалобность.

Считаю ситуацию
требующей административного осмысления.


---

II. О праве Жалобы на меру

Жалоба —
не мусорная корзина эмоций.

Жалоба —
это древний инструмент меры.

Когда слабого не слышат,
он подаёт жалобу.

Когда порядок сломался,
жалоба указывает трещину.

Когда власть забыла лицо человека,
жалоба возвращает лицо
в протокол.

Когда боль не может кричать,
она учится говорить
через заявление.

Но если жалобой
становится всё подряд,
возникает риск:

мир перестаёт жить
и начинает
постоянно регистрироваться.

Прошу признать:

даже у Жалобы
должен быть выходной.


---

III. О бюрократии

Отдельно заявляю:

бюрократия не является
абсолютным злом.

В здоровом виде
она нужна человеку.

Она говорит:

запиши,
чтобы не забыли;

подпиши,
чтобы отвечали;

поставь дату,
чтобы не тянули вечно;

зафиксируй,
чтобы сильный
не сделал вид,
что ничего не было.

Бюрократия родилась
из страха перед произволом.

Из желания,
чтобы слово
имело след.

Чтобы обещание
не растворялось в воздухе.

Чтобы сирота, вдова, слабый, обиженный
могли сказать:

вот моё заявление.

вот моя боль.

вот мой номер.

теперь вы обязаны
не делать вид,
что меня нет.

Но потом мера была потеряна.

И бюрократия начала
не защищать жизнь,
а заменять её.

Не помнить человека,
а требовать справку,
что он человек.

Вот здесь и начинается беда.


---

IV. О поэзии

Поэзия,
в отличие от бюрократии,
не обязана иметь входящий номер.

Она может прийти
без печати.

Сесть у окна.

Пахнуть дождём.

Плакать без заявления.

Молчать без объяснительной.

Любить без приложения № 3.

Но автор Кожухарев
в последнее время
склонен оформлять
даже метафизические состояния
в виде жалоб.

В результате:

Тишина готовит исковое заявление
на шум;

Смерть просит образец бланка;

Хлеб уточняет,
куда прикладывать корку;

Степь ждёт резолюцию;

Время требует канцелярию настоящего;

а Мать,
вместо того чтобы просто обнять,
вынуждена подавать
документ против слова “потом”.

Прошу разъяснить автору:

не всякая слеза
нуждается в печати.


---

V. О вреде злоупотребления

Злоупотребление жалобами
может привести к следующим последствиям:

первое —
читатель начнёт ожидать
входящий номер
перед каждым чувством;

второе —
любовь, прежде чем обнять,
попросит зарегистрироваться;

третье —
детство перестанет бегать во дворе
и будет стоять в очереди
к специалисту по утраченным коленкам;

четвёртое —
мать не скажет “ты поел?”,
а направит запрос
о состоянии питания;

пятое —
степь вместо ветра
начнёт выдавать справки
о непустотности.

Указанные последствия
считаю недопустимыми.

Жизнь должна оставаться живой
даже тогда,
когда она имеет основания
для жалобы.


---

VI. О заслугах автора

При этом Жалоба признаёт:

автор Кожухарев
использовал жанр
не только в целях бюрократического размножения.

Он выявил важное:

через жалобу
вечные вещи
становятся слышимыми.

Фотон может возразить пределу скорости.

Мать может судиться со словом “потом”.

Детство может требовать
не выселять его из сердца.

Степь может доказать,
что тишина — не пустота.

Время может разоблачить
ложное будущее.

Это ценно.

Жалоба как форма
дала голос тем,
кто обычно молчит.

Однако даже хорошая форма
при чрезмерном применении
рискует стать привычкой.

А привычка —
это место,
где чудо начинает
ходить по расписанию.


---

VII. О мере

Главное требование заявителя:

ввести меру.

Не запрет.

Меру.

Потому что запрет
слишком груб.

А мера —
родная сестра поэзии.

Пусть жалоба появляется там,
где есть:

нарушенная справедливость;

скрытая боль;

абсурд,
который надо обезоружить смехом;

вечный закон,
который стал слишком жестоким;

чувство,
которому нужна форма,
чтобы не разорвать сердце.

Но если стих может быть
просто песней,
пусть будет песней.

Если может быть
молитвой,
пусть будет молитвой.

Если может быть
молчанием,
не надо немедленно
открывать дело.


---

VIII. О просьбе

На основании изложенного
прошу:

признать автора Кожухарева Александра
виновным не в злонамеренности,
а в творческом превышении
жалобной мощности;

обязать его
перед каждой новой жалобой
проверять:

действительно ли здесь нужна канцелярия;

не может ли чувство
прийти босиком;

не станет ли печать
тяжелее слезы;

не пора ли вместо заявления
дать хлеб,
паузы,
тишины,
голоса,
прямого стихотворения.

Также прошу
создать норму:

жалоба допустима,
если она возвращает живое.
Жалоба вредна,
если она заменяет живое.


---

IX. Приложения

К жалобе прилагаются:

один перегретый штамп;

одна уставшая печать;

три папки с метафизическими делами;

один чайник,
который просит не оформлять его кипение;

одна мать,
которая хочет просто обнять,
без входящего номера;

одна степь,
которая не возражает против жалобы,
но предпочитает ветер;

одно Время,
которое просит не переносить всё
на “потом”;

и заключение Поэзии:

“Форма хороша,
когда она открывает сердце.
Форма опасна,
когда сердце начинает
работать на форму”.


---

X. Резолюция управления меры

На жалобе
было написано:

“Жалобу Жалобы
удовлетворить частично.

Установить,
что жанр бюрократической жалобы
является законным средством
поэтического выявления абсурда,
защиты слабого смысла
и возвращения голоса
молчаливым сущностям.

Вместе с тем
автору Кожухареву Александру
объявить предупреждение
о необходимости соблюдать меру
и не превращать всю поэзию
в сплошной документооборот вечности.

Разрешить дальнейшее использование жанра
при условии:

наличия живой боли;

наличия внутренней необходимости;

наличия юмора;

наличия сострадания;

отсутствия канцелярского самодовления”.

Ниже,
почерком Меры:

“Жалоба должна служить жизни,
а не подменять её”.

Ещё ниже,
почерком Поэзии:

“Иногда лучше просто сказать:
мама”.


---

XI. Возражение автора

Автор Кожухарев
с резолюцией ознакомился.

Частично согласен.

Но пояснил:

“Жалобы я писал
не против жизни,
а за неё.

Потому что мир
слишком часто
не слышит тихое.

А когда тихое
получает бланк,
печать, номер
и право на рассмотрение,
его уже труднее
выкинуть из кабинета бытия”.

Жалоба выслушала
и признала:

аргумент существенный.

Но добавила:

“Хорошо.

Только иногда
пускай тихое
входит без бланка.

Не всё святое
должно стоять в очереди”.


---

Эпилог. Канцелярия закрывается на обед

После заседания
Жалоба сняла очки.

Положила печать
в ящик.

Закрыла папку.

И впервые за долгое время
просто села у окна.

Без входящего номера.

Без требований.

Без приложений.

За окном
шёл обычный свет.

Не истец.
Не ответчик.
Не объект проверки.

Просто свет.

Жалоба посмотрела на него
и подумала:

вот это
оформлять не надо.

Потом пришла Поэзия.

Принесла чай.

Мера нарезала хлеб.

Бюрократия аккуратно
подвинула всем стулья
и сказала:

“Я тоже могу быть полезной,
если меня не делать Богом”.

Все согласились.

И в комнате
стало легче дышать.


---

Последняя строка

Жалоба Жалобы на автора Кожухарева была удовлетворена частично: бюрократическая жалоба признана законным и сильным жанром, если она защищает живое от абсурда, но автору разъяснено — даже самая нужная форма должна знать меру, потому что поэзия начинается там, где документ возвращает человеку голос, и заканчивается там, где голос превращают только в документ.