Инсценировка Джоржем Дантесом смерти Пушкина на че

                Гениальный поэт, основоположник современного русского
языка, Александр Пушкин не погиб в результате дуэли на Черной речке.
                Он лишь инсценировал свою смерть и тайно переехал в Париж, где повторно прославился под именем Александра Дюма (который отец).
На первый взгляд, звучит как полный бред.

Зачем Пушкин инсценировал свою смерть и стал Александром Дюма?
                У Ромео и Джульетты  инсценировка их побега не получилась, то есть, получилась трагедия  со смертным концом. А наш герой вполне благополучно перебрался во Францию  и стал писать свои знаменитые книги -  кстати,  книги  были опубликованы в тысяча восемьсот сорок пятом году. А до т ого? 
До того Александра Дюма не существовало -  только друзья Дантеса писали о нём,  о юном писателе, якобы он был потомок африканской бабушки и учился во французской школе.

А  как  у Пушкина так хорошо исполнилось всё задуманное?

Всё  получилось только благодаря Дантесу, он имел связи ,  он имел верных друзей,  он был "владелец заводов, газет, пароходов" - обладал акциями железной дороги  и морских судов, он не устоял против слёзной просьбы собственной жены , которая вместе с Натальей просила  спасти зятя от убийц, почти достигнувших свою жертву.

Предлагаем рассмотреть   эту гипотезу, хотя перейдя в иные столетия земли, всё кажется зыбким, почти как у Марго  в зловещем Лувре.
Однако после прочтения  основательного текста волей-неволей
закрадываются  сомнения,  что Пушкин умер   - на самом деле  никакой дуэли
на Черной речке не было, ранения - ни в живот, ни в бедро - не было -  сам поэт уже уехал  в дальнее имение ,  а в постели, в "кровавых" бинтах лежал загримированный артист, нанятый Дантесом за приличное вознаграждение,  и верная Натали неотлучно сидела около умирающего, чтобы никто не смел нарушить
их задуманную инсценировку. Все   роли сыграны на "ура" - Станислаский отдыхает.


Два Александра.
                27 января 1837 года в Санкт-Петербурге во время дуэли с кавалергардом Жоржем Дантесом был смертельно ранен светоч русской литературы Александр Сергеевич Пушкин.

                А вскоре после этого во Франции засверкала новая звезда — тоже Александр, только по фамилии Дюма. Но что примечательно: французский Александр внешне оказался поразительно похож на российского.

                Пушкин и Дюма почти ровесники: первый родился в 1799 году, второй — в 1802-м. Если взглянуть на портреты двух гениев, сразу бросается в глаза их удивительное сходство: смуглая кожа, цвет глаз, форма лба, бровей, носа, темные кудрявые волосы. А в молодости Дюма и вовсе вылитый Пушкин (  в какой молодости?  поддельные портреты юного Дюма).

                Специалисты утверждают, что все это благодаря африканским корням обоих Александров. Прадедом Пушкина по материнской линии был Абрам Ганнибал — привезенный из Африки воспитанник Петра I.
                У Дюма чернокожей была бабушка по отцовской линии — бывшая рабыня с острова Гаити. И все же, хоть африканские черты и сохранились спустя поколения, это не объясняет причины столь сильного сходства. Ведь принадлежность к одной расе еще не делает людей похожими друг на друга как две капли воды.

Любвеобильные бунтари:
Русский и французский Александры схожи не только внешне. Пушкин с ранних лет проявил литературные способности, тогда как в точных науках оказался совершенно бездарным.
Также он имел низшие баллы по поведению. Исследователи жизни поэта отмечали, что «за все пять лет пребывания в лицее Пушкин успешно отстаивал свою личность от всяких на нее посягательств, учился лишь тому, чему хотел, и так, как хотел».







А вот как описал юного Александра Дюма писатель Андре Моруа в своей книге «Три Дюма»: «Он был подобен стихийной силе, потому что в нем бурлила африканская кровь. Во всех Стихийность его натуры проявлялась в отказе подчиняться какой-либо дисциплине. Школа не оказала никакого влияния на его характер. Любое притеснение было для него несносно. Женщины? Он их любил, всех сразу».

Моруа отмечал также неспособность Дюма к точным наукам. Как и Пушкин, Дюма был неравнодушен к политической ситуации в стране. Более того, когда в 1830 году во Франции вспыхнула Июльская революция, писатель лично участвовал в штурме королевского дворца Тюильри.

Сравнивая двух Александров, и правда можно решить, что речь идет не о разных людях, а об одном и том же человеке. С той лишь разницей, что один жил в России, второй  живёт  во Франции.  талант Пушкина открылся во всём своём даровании тоже юлагодаря Дантесу - евувшись во Францию,  он стал  сенатором и дал доступ Александру в архивы - так,  "Женщину с бархаткой на шее" Дюма написал по мотивам найденных бумаг,  но связь главного героя с Россией - это опалностью его инициатива.

Без данных архива никто не смог бы  написать эти чудесные исторические романы, которыми будет зачитываться ещё ни одно поколение земли. Но только гений Пушкина мог нам предоставить героев - Шико, Бюсси, сен-Люка или графини де Монсоро.


 

Гений в закрытом гробу.





Возникает вопрос: для чего вообще Пушкину было инсценировать собственную смерть? Оказывается, в последние годы жизни дела Александра Сергеевича шли просто ужасно. Его связывали гигантские долги, не меньше проблем возникало и на литературном поприще. Например, его поэму «Медный всадник», законченную в 1833 году, запретил к печати лично Николай I. Это пишут мелкомыслящие приземлённые люди, которые не понимают, что Арина Радионовна  в сказках передала своему Сашеньке данные о иной цивилизации,  с настоящего Лукоморья, где выходили из моря витязи "в чешуе как жар горя - о которых и сказках нельзя было повествовать населению земли. Пушкина неминуемо убили бы ,  если бы Дантес не создал спектакль дуэли.
если бы  он не подготовил переезд Александра  - а для всех умершего поэта.


         С царским двором отношения у писателя складывались довольно прохладные. Даже то, что российский император в 1834 году пожаловал Пушкину чин камер-юнкера, вызвало лишь ярость поэта. Как тот отметил в своем дневнике: это «довольно неприлично моим летам», ведь такой чин обычно получали очень молодые люди. Пушкин считал, что камер-юнкерство было дано ему лишь потому, что двор желал видеть его жену на своих балах.

Были специально распущены  светские слухи о тайной связи его жены с Дантесом. А в 1836 году он пережил еще один удар — умерла его мать Надежда Осиповна. Как отмечали современники Пушкина, в последние годы жизни Александр Сергеевич был на грани отчаяния.

И вот в январе 1837-го пуля Дантеса яко бы перебила шейку бедра Пушкина и проникла в живот. Как считается, ранение по тем временам смертельное.
Хотя ряд специалистов полагает, что причиной смерти Александра Сергеевича стала ошибка врачей и при правильном подходе он мог выжить. А может быть, так оно и произошло?  А зачем гадать да рядить, если ранения не было?  Заместитель Пушкина лежал в постели и вел себя соответственно "нахально",  как и должно быть по характеру поэта.



Якобы умирая, Пушкин ( достоверно) написал императору: «Жду царского слова, чтобы умереть спокойно». Николай I ответил, что все ему прощает, и даже обещал позаботиться о жене и детях Пушкина, а также покрыть все его долги (что было исполнено). Теперь Александр Сергеевич мог умереть спокойно. Но то, как проходили похороны гения, до сих вызывает массу вопросов.

Был ли императорпосвящен в спасительный заговор поэта? Да это и не важно - важно то,  что по  приказу Николая 1  закрытый  гроб запрещалось открывать и "тело" Пушкина было похоронено тайно, без доступа широкой публики. В церковь, где ждали гроб на отпевание    поэта, рпоцессия не приехала,  и толпы ждали зря.

Многие желали проститься со знаменитостью, но людей намеренно обманули: объявили, что отпевание будет проходить в Исаакиевском соборе, где и собрался народ.

На самом же деле тело было поставлено в Конюшенной церкви, куда его тайно перенесли под покровом ночи. После отпевания гроб спустили в подвал и продержали до 3 февраля, а затем отправили в Псков. При этом губернатору Пскова передали указ императора запретить «всякое особенное изъявление, всякую встречу, одним словом всякую церемонию, кроме того, что обыкновенно по нашему церковному обряду исполняется при погребении тела дворянина». Так что сам Николай I мог знать истинные причины «смерти» великого поэта.  Мог знать, но мог и не знать.

Перевоплощение
Теперь рассмотрим, мог ли Пушкин стать Дюма.

Один из генералов Наполеона и его друг Тома-Александр Дюма умер, когда его сыну Александру было около четырех лет. С тех пор французский свет практически забыл о некогда известной фамилии. И вдруг в 1822 году в Париже появился двадцатилетний юноша, представившийся сыном легендарного генерала, и стал искать протекции у бывших сподвижников отца. В Париже никто не усомнился в подлинности его происхождения, ведь юноша не походил на европейца, а все знали об африканских корнях генерала Дюма. Мог ли этим юношей быть Пушкин?



Конечно, смущает тот факт, что в 1822 году Александр Сергеевич был жив-здоров и до роковой дуэли оставалось еще 15 лет. Можно лишь предположить, что поэт в силу авантюрности характера мог вести двойную жизнь. Как раз в начале 1820-х его не видели в свете — Пушкин четыре года прожил на юге. За это время он мог запросто неоднократно побывать в Париже и даже написать там несколько произведений на французском языке под псевдонимом Дюма. Ничто не мешало ему отлучаться и из Михайловского, куда он был сослан на два года в 1824-м.

Между прочим, однажды Александра Дюма «похоронили заживо». В 1832 году в одной французской газете напечатали сообщение о том, что Дюма расстреляли полицейские за участие в восстании. После этого писатель надолго покинул Францию. Если принять на веру историю о том, что Дюма — это Пушкин, возможно, последний пытался таким образом прекратить аферу. Ведь за год до этого он обвенчался с Натальей Гончаровой. Но затем мог передумать и сохранить свой французский образ.

Примечательно, что до смерти Пушкина Дюма написал лишь несколько небольших произведений и был почти неизвестен. Зато в конце 1830-х вдруг стал выдавать роман за романом, и о нем заговорили даже за пределами Франции.

Между строк
Своего мнимого убийцу Жоржа Дантеса Пушкин-Дюма, как бы извиняясь, сделал положительным персонажем. Главного героя «Графа Монте-Кристо» зовут Эдмон Дантес. Если вы помните, Дантес инсценировал собственную смерть и вернулся в свет под другим именем, став графом Монте-Кристо. Не намекал ли писатель таким образом на собственную смерть в образе Пушкина?

Еще любопытный факт: в 1840 году Дюма, не побывав к тому времени ни разу в России, написал роман «Учитель фехтования», в котором подробно рассказал историю декабристов и восстания 1825 года. Также он перевел на французский многие произведения российских авторов, в том числе и Пушкина.

Вообще, французский писатель проявлял огромный интерес к России. Правда, посетил ее лишь в 1858 году. Даже если Дюма и являлся когда-то Пушкиным, он мог уже не бояться быть узнанным, ведь он к тому времени раздобрел и постарел. Писатель стал желанным гостем во всех знатных домах Санкт-Петербурга. Русские дворяне и не подозревали, что принимают, возможно, умершего больше двадцати лет назад Александра Сергеевича Пушкина.










Пушкин не погиб, а взял фамилию Дюма: Версия секретного перевоплощения поэта
Оглавление
Невероятная история о перевоплощении Александра Пушкина в Александра Дюма после дуэли с Дантесом приобрела в последние годы определённую популярность. Могло ли быть такое?


27 января (8 февраля) 1837 года на окраине Санкт-Петербурга — в районе Чёрной речки близ Комендантской дачи — состоялась дуэль между Александром Сергеевичем Пушкиным и Жоржем де Геккерном (Дантесом). Пушкин был смертельно ранен и через два дня умер. Он прожил недолгую, но яркую жизнь и по праву считается одним из главных столпов русской литературы. О его жизни и смерти известно почти всё, но не так давно появилась версия, согласно которой поэт вовсе не погиб на роковой дуэли, а начал новую жизнь в другой стране под именем Александр Дюма.

Казалось бы, что общего может быть между солнцем русской поэзии и французским прозаиком, в совершенстве владевшим поэтическим талантом? Но с каждым годом эта версия становится всё популярнее, а некоторые аргументы действительно заставляют задуматься.

В финансовом плане дела Пушкина в последний год жизни шли неважно. Он много проигрывал в карты и столь же много тратил на поддержание соответствующего уровня жизни, востребованного в его круге. Кроме того, свою лепту внесло и издание журнала "Современник", которое не принесло ожидаемой прибыли. К моменту гибели на дуэли Пушкин накопил долгов на сумму свыше 100 тысяч рублей. Речь шла не только о долгах перед частными лицами. В 1834 году Пушкин получил из казны беспроцентный кредит в размере 20 тысяч на самостоятельное издание "Истории Пугачёвского бунта", а всего он задолжал казне около 45 тысяч рублей и заложил имение своего отца. По нынешним меркам речь идёт о десятках миллионов рублей. После смерти поэта все долги Пушкина оплатил император Николай I.

Есть версия, что поэт мог инсценировать свою гибель, дабы уйти от тяжелейших долгов и начать новую жизнь в другой стране. Но это маловероятно, поскольку дворяне тогда стрелялись даже за косой взгляд. Вопросы чести были для них превыше всего.

Поэтому гораздо большей популярностью пользуется другая версия. Александра Сергеевича внедрили во французское общество под чужим именем. Он должен был стать "глазами и ушами" русского императора в высшем французском обществе (при жизни Пушкин считался сотрудником МИД Российской империи и имел придворный чин камер-юнкера). Позднее, когда Пушкин-Дюма уже стал знаменитым писателем, он получил доступ и к закрытым архивам для своей работы, что было невозможно для русского писателя.



Взамен император покрыл огромные долги поэта, обеспечил достойное содержание супруге Пушкина и его детям, а также за казённый счёт издал часть его сочинений. Выдать себя за француза Пушкину было проще простого. Он в совершенстве знал язык (ещё в лицее носил прозвище Француз) и мог писать и говорить на нём неотличимо от местного жителя.

Согласно биографии Дюма, его отец умер, когда тот был ещё ребёнком, и писатель вырос в глухой провинции. Уже став взрослым человеком, он отправился в Париж искать поддержки у старых знакомых отца. При этом знакомые, разумеется, понятия не имели, как выглядит Дюма, поэтому за сына давно умершего генерала мог выдать себя кто угодно, лишь бы он имел смуглый оттенок кожи.

Последняя дуэль Пушкина в таком случае была постановкой. Согласно действующему законодательству, дуэль, да ещё и со смертельным исходом, считалась тяжким преступлением. Строго каралось даже участие в ней в качестве секундантов. Однако никто из участников дуэли Пушкина с Дантесом наказан не был, она даже не повредила их карьере. Например, секундант Пушкина Константин Данзас уже через два года после дуэли был награждён орденом Святого Станислава.

Это могло бы объяснить и ряд странностей, связанных с отпеванием и погребением Пушкина. Церемония прощания первоначально была назначена в церкви Адмиралтейства, но в последний момент перенесена в придворную церковь на Конюшенной площади. Причём на церемонию не допускали никого, кроме ближайших родственников и друзей поэта, а также некоторых представителей аристократии, сумевших достать билет. Цензор Никитенко, присутствовавший на панихиде, отметил в своих воспоминаниях, что покойный не был похож на самого себя и "лицо его значительно изменилось".

Фото © Фотохроника ТАСС
Фото © Фотохроника ТАСС

Ночью после окончания панихиды тело Пушкина в закрытом гробу погрузили в сани и отправили в Псковскую губернию в сопровождении Александра Тургенева и группы жандармов. Похороны состоялись на кладбище Святогорского монастыря, причём на них не присутствовал никто из родных и близких покойного. Обстоятельства погребения Александра Сергеевича действительно необычны.




Два года спустя выходит первый роман Дюма под названием "Актея". Следом, почти сразу, — "Учитель фехтования", затрагивающий русскую тему. Благодаря этому роману Дюма стремительно врывается в число популярных французских авторов и со временем становится одним из самых читаемых писателей во всём мире.

"Учитель фехтования" интересен тем, что отдельные эпизоды романа явно выдают глубокое знакомство автора с придворным бытом эпохи. "В то время как народ заполняет залы дворца, государь и государыня, окружённые великими князьями и великими княгинями, принимают обычно в Георгиевском зале дипломатический корпус. По окончании этого приёма двери Георгиевского зала распахиваются, начинает играть музыка, и император под руку с супругой французского, австрийского, испанского или какого-нибудь другого посла входит в зал. И тотчас же приглашённые расступаются, точно отхлынувшие волны Чёрного моря, и император проходит среди них", — описания, подобные этому, щедро разбросаны на страницах романа.

Откуда же Дюма, в то время ещё совсем не именитый автор, мог знать в подробностях детали русского придворного быта, когда его не знали и многие российские дворяне? Конечно, Дюма ссылался на Гризье, тому действительно доводилось бывать при дворе. Но он всё же не писатель, да и при дворе бывал не так часто. А вот Пушкин был знаком с этой стороной жизни куда основательнее. К тому же он имел придворное звание камер-юнкера, которое открывало любые двери в императорском дворце.

Несмотря на интерес к России, Дюма впервые посетил страну только в 1858 году, совершив большое путешествие по империи. Если Пушкин и Дюма — это один и тот же человек, было логично выждать более 20 лет, чтобы посетить родину и при этом остаться неузнанным.


Самое очевидное сходство между Дюма и Пушкиным заключается в их внешности. Последняя дуэль русского поэта состоялась ещё до изобретения дагерротипов, поэтому его можно увидеть только на портретах и рисунках. Они могут искажать какие-то детали, но в общих чертах типаж Пушкина ясен: смуглая кожа, вьющиеся волосы, голубые глаза, большой нос и губы.

Что касается Дюма, то его фотографии и дагерротипы сохранились, но они сделаны в тот период, когда он был уже далеко не молодым человеком и изрядно располнел. Но и в этом случае определённое сходство можно усмотреть. Дюма имеет такие же волосы, голубые глаза, смуглый оттенок кожи и большой нос. На портретах и рисунках, сделанных в юности француза, между ним и русским поэтом обнаруживается ещё большее сходство. И тот и другой имели темнокожего предка. У Дюма была чернокожая бабушка, а у Пушкина — прадед.


Их интересовали одни и те же герои. Пушкин написал стихотворение "Кинжал" о преступлении немецкого студента Карла Занда, убившего писателя Коцебу. Дюма тоже очень интересовался этой историей и написал про него рассказ. В 1838 году он даже специально ездил в Мангейм, чтобы встретиться со знавшими Занда людьми.

Помимо этого оба творца имели схожие характеры. Оба были общительны, пылки, эмоциональны. И Дюма, и Пушкин известны своей слабостью к женщинам. И тот и другой имели очевидный литературный талант, но демонстрировали совершенную неспособность к точным наукам.

Намёки
Александр Дюма в возрасте 27 лет (зарисовка Девериа). Фото © Wikipedia
Александр Дюма в возрасте 27 лет (зарисовка Девериа). Фото © Wikipedia

Сторонники версии считают, что Пушкин-Дюма неоднократно делал в своём творчестве намёки — как явные, так и понятные только посвящённым. Первый роман Дюма, ставший известным широкому кругу читателей, вышел в 1840 году (через три года после гибели Пушкина). Он назывался "Учитель фехтования" и был посвящён событиям в далёкой России. Интерес начинающего французского автора сам по себе необычен. Но ещё более необычен тот факт, что главным героем является декабрист Иван Анненков. Далеко не самый известный человек, игравший откровенно незначительную роль. Он даже не участвовал в Восстании на Сенатской площади, и если имена Пестеля, Рылеева и других были на слуху, то Анненкова знали только в узких кругах.

Пушкин был хорошо знаком с декабристами, состоял со многими из них в переписке и Анненкова знал. Дюма же объяснял, что историю любви этого малоизвестного декабриста и француженки он узнал от учителя фехтования Огюстена Гризье. В своё время уроки фехтования у этого мастера брал сам Пушкин, о чём могли знать только его близкие друзья.

Настоящую славу Дюма принёс роман "Граф Монте-Кристо". Произведение пользовалось оглушительным успехом. Дюма дал главному герою романа весьма редкую фамилию — Дантес. Сторонники тождества Пушкина и Дюма считают, что это не совпадение (фамилия не часто встречается даже во Франции), а намёк со стороны автора.



Однако не стоит забывать и об аргументах, которые могут поколебать легенду о Пушкине-Дюма.



Французский писатель действительно вырос в провинции и в Париж приехал уже взрослым человеком в начале 20-х годов, рассчитывая получить поддержку знакомых отца. К началу 30-х он был относительно известен как успешный драматург, чьи пьесы пользовались определённой популярностью. Их ставили даже в русских театрах. Теоретически это несовпадение можно было бы объяснить тем, что Пушкин начал создавать этот образ задолго до 1837 года.

Дюма не был затворником, общался со многими людьми, активно участвовал в общественной и политической жизни. Например, был участником Июльской революции 1830 года, чему имеется немало свидетельств. Пушкин никак не мог находиться в июле 1830 года на парижских баррикадах, поскольку активно готовился к свадьбе с Гончаровой, с которой была помолвка в мае того же года. В этот период писатель находился в Москве.

Кроме того, огромное количество людей видело Пушкина после ранения. Одних только врачей, ухаживавших за смертельно раненным поэтом, насчитывалось восемь человек. Постоянно приезжали друзья и знакомые. Трудно представить, что все они могли быть вовлечены в заговор и ни разу за долгие годы не проговорились об этом.

Не стоит забывать и о разнице в росте между двумя литераторами, которую уж точно не подделать. Все современники отмечали огромный рост Дюма, Пушкин же имел средний рост. Александр Сергеевич был худощав, Александр Дюма имел крепкое телосложение.

Наконец, ещё в 1824 году у Дюма родился внебрачный сын (позднее он тоже станет знаменитым писателем), которого он в марте 1831 года узаконил, забрав у матери через суд. Пушкин в марте 1831 года не мог судиться во Франции за ребёнка, поскольку венчался в московской церкви с Натальей Гончаровой, а затем супруги провели медовый месяц в доме на Арбате.

Более убедительно выглядят аргументы против тождества Пушкина и Дюма. Аргументы за в основном базируются на совпадениях. Тогда как факты, свидетельствующие против, основываются на нестыковках, которые невозможно объяснить, не прибегая к созданию новых конспирологических версий. Точку в этой истории могла бы поставить ДНК-экспертиза, однако пока подобных планов не существует.










Пушкин инсценировал свою смерть, чтобы жить под именем Александра Дюма?;;
Серия Искусство чтения вслух. Как научить ребенка
1 год назад
3.2K
Теория о том, что Александр Дюма – это инсценировавший свою смерть Александр Пушкин, является одной из альтернативных исторических гипотез. Она основана на ряде странных совпадений и фактов, которые действительно могут заставить задуматься.

Пушкин инсценировал свою смерть, чтобы жить под именем Александра Дюма?
1. Совпадение временных рамок и обстоятельства смерти
29 января 1837 г. – официальная дата смерти Пушкина после дуэли с Дантесом. Похороны Пушкина сопровождались рядом странных обстоятельств, которые породили множество теорий, включая гипотезу об инсценировке его смерти. Тело поэта не выставлялось для прощания, а гроб был закрытым. Гроб вывезли из Петербурга тайно, в ночное время, что необычно для человека такого масштаба.

После 1837 г. – резкий творческий взлёт Дюма, который до этого был известен лишь как драматург, но внезапно превращается в автора десятков крупных романов.

До 1837 года Дюма в основном писал пьесы и не проявлял себя как писатель-романист.

Гипотеза:
Пушкин, находясь в России, написал несколько успешных пьес и опубликовал их от имени Дюма. Получается, что он заранее начал вести двойную жизнь?

После 1837 года Дюма невероятно продуктивен, создавая множество популярных исторических романов:

1844-1845 гг. – «Три мушкетёра», «Граф Монте-Кристо», «Двадцать лет спустя».
1846-1850 гг. – «Королева Марго», «Графиня де Монсоро», «Виконт де Бражелон».
1850-е – 1860-е гг. – десятки романов, создание собственной «писательской фабрики».

2. Подозрительное знание России у Дюма
1840 г. – выходит роман «Учитель фехтования», в котором Дюма подробно описывает Россию: царский двор, декабристов, русскую природу, быт и улицы Петербурга.

Откуда у французского автора такие детальные знания о России, если он никогда там не жил?

Гипотеза:
Если Дюма — это Пушкин, то он прекрасно знал Россию из личного опыта и мог описывать всё с такой точностью.

3. Сходство литературного стиля
Пушкин известен своими динамичными диалогами, остротой, лёгкостью слога и увлекательным повествованием.

Дюма использует тот же стиль, его книги читаются так же легко, с вниманием к деталям и характерным юмором.
Оба писателя склонны к развёрнутым описаниям, но без занудства.
Стиль Дюма после 1837 г. подозрительно напоминает стиль Пушкина!

Языковой барьер? Родители Пушкина предпочитали дома говорить по-французски. В то время многие дворяне говорили по-французски в быту, а русский считался второстепенным. У Пушкина был французский воспитатель. Русский язык Пушкин освоил, благодаря: няне Арине Родионовне и слугам.

Гипотеза:
За несколько лет жизни во Франции Пушкин-Дюма наверняка улучшил знание разговорного языка, овладев нюансами речи, причем с ярко выраженной эмоциональностью и игрой слов.

4. Внешнее сходство
Александр Дюма и Александр Пушкин имели африканские корни.
Они оба обладали схожими чертами лица, густыми кудрявыми волосами и тёмным цветом кожи.
Некоторые исследователи полагают, что портрет Дюма в молодости напоминает Пушкина.

5. Сходства характеров
Пушкин и Дюма были известными дуэлянтами и азартными людьми.
Их жизнь была наполнена романтическими увлечениями, карточными долгами и авантюрами.
Оба стремились к славе и успеху, не желая оставаться в тени.

6. Одинаковое имя
Оба писателя носили имя Александр, что могло бы облегчить смену личности.

Гипотеза:
Если инсценировка смерти действительно имела место, логично было бы сохранить имя, чтобы легче адаптироваться к новой жизни.

7. Проблемы с идентичностью Дюма
Известно, что Дюма никогда не говорил о своём детстве в деталях. О его биографии известно мало вплоть до 1830-х годов.

В разных документах указаны разные даты его рождения, что может свидетельствовать о попытках скрыть или изменить личность.
Совпадение? Или сознательное сокрытие прошлого?

8. Невежество Дюма в общеизвестных вопросах
Дюма часто ошибался в деталях французской жизни, если предположить, что Дюма на самом деле был Пушкиным, то его ошибки можно объяснить тем, что он не вырос во Франции и знал её историю только по книгам.

Гвардейцам в Лувре было запрещено носить шпаги, но мушкетёры вместе с Д'Артаньяном спокойно ходят с оружием. В сцене отравления героини в «Королеве Марго», яд подливают в общий бокал, но у французской аристократии женщины и мужчины не пили из одной посуды. Герои называют Генриха Наваррского «Ваше Величество» ещё до его коронации, что невозможно по правилам этикета. Подобных очевидных ошибок - у Дюма множество.

9. Связь с тайными обществами
Пушкин, как известно, имел связи с масонами и тайными организациями, которые могли помочь ему «исчезнуть».
Дюма, по некоторым данным, также был связан с тайными обществами.

Это может объяснять, как Пушкин смог сменить личность и начать новую жизнь во Франции.

10. Как инсценировка смерти осталась незамеченной
Пушкин всю жизнь находился под жёстким контролем царя Николая I. Публиковать произведения свободно он не мог. В его жизни были ограничения и цензура.

Не исключено, что представители российской власти были осведомлены об инсценировке, но им было выгодно поддерживать официальную версию о гибели поэта.

Дуэль и «гибель» Пушкина позволили власти убрать неудобную фигуру, избежав общественного скандала.
Если Пушкин уехал в Францию под покровительством власти, он мог выполнять определённые задачи, например, быть осведомителем.
Для общества версия о трагической гибели поэта была идеальной – она создавала культ личности Пушкина и одновременно исключала его влияние на политические процессы в России.

Таким образом, стал возможен сценарий, при котором Пушкина не устранили, а позволили ему покинуть Россию, при этом сохраняя официальную версию его смерти.

Александр Дюма во Франции был абсолютно свободен! Он мог писать на любые темы, не боясь репрессий.

Вывод
Конечно, прямых доказательств нет, но:

Странные совпадения дат (смерть Пушкина – расцвет Дюма). Знание России у Дюма. Похожие стили письма. Внешнее сходство. Связи с тайными обществами.
Всё это делает теорию не такой уж невозможной!

Гипотеза:
Возможно, Александр Пушкин не умер в 1837 году, а просто нашёл способ продолжить своё творчество – под именем Александра Дюма.










Подполковник Константин Данзас, лицейский товарищ Пушкина, стал секундантом в последней дуэли великого поэта, произошедшей вечером 27 января (8 февраля) 1837 года за Чёрной речкой у Комендантской дачи. – Эта трагедия стала страшным финалом создавшейся в конце жизни Пушкина трудно разрешимой ситуации. На Данзаса упала мрачная и липучая тень обвинения в том, что не смог примирить враждующие стороны. Или вовсе не захотел… Злые языки, а вслед за ними и многие исследователи взяли на вооружение версию о «недосыпе пороха», на который якобы пошёл Данзас, из-за чего меткая пуля, выпущенная смертельно раненным Пушкиным, не причинила особого ущерба его противнику. Не считая разве что сквозного ранения в руку, которой отстрелявшийся первым француз прикрывал грудь. Что же дальше случилось с этой пулей? Попала в пуговицу, отрикошетив от неё? Эту версию ещё в те дни подхватили многие легковерные обыватели. Она пережёвывается и поныне… Безусловно, пройдя через руку убийцы ниже локтевого сустава на 7-8 см (через мягкие её ткани – кожу и мышцы, с близко расположенными друг от друга входным и выходным отверстиями), пуля не могла чудесным образом дематериализоваться. Почему же такие разные по тяжести последствия вызвали два выстрела за Чёрной речкой?

Учитывая ограниченный объём публикации, опускаю многие детали. Прежде всего, как тогда, 186 лет назад, так и теперь, настораживает факт странного «поведения» пули, выпущенной Пушкиным, или неуязвимости его противника. Каждый из дуэлянтов участвовал в поединке со своими пистолетами: Дантес – со взятой «напрокат» его секундантом у своего приятеля – барона Эрнеста де Баранта, дипломата, парой дуэльных пистолетов, изготовленных дрезденским оружейником Карлом Ульбрихтом, Пушкин – с парой, купленной в оружейном магазине Куракина.

Секунданты, виконт д`Аршиак, атташе французского посольства – со стороны Дантеса и инженер-подполковник Данзас – со стороны Пушкина, как указано в Военно-судном деле о дуэли, перед началом поединка «зарядили каждый свою пару пистолетов и вручили по одному противникам», которые «тотчас начали сходиться». Здесь остановимся. В дуэлях обычно было принято стреляться либо из пистолетов из одного набора (пары), либо каждый из дуэлянтов стрелял из своего пистолета, при условии, что оружие не имело существенных отличий (по диаметру пули, длине ствола и т. п.). Калибр той и другой пар пистолетов в данном случае был 11,5 мм.

Если недосып пороха Данзасом, предположим, имел место, он происходил на глазах у д`Аршиака. Было ли уже условлено, что каждый из противников стреляет из своего пистолета? Если да, то какой смысл в недосыпе пороха в пистолет Пушкина его секундантом? Может быть, он дал знать о своей маленькой хитрости секунданту Дантеса, надеясь, что и тот поступит так же? Вообще, уже тогда было известно, что при поединке на такой малой дистанции – всего 10 шагов, пониженное количество пороха не минимизирует риск смертельного действия пули, а вот отдачу уменьшит, повысив таким образом точность стрельбы. Или же, полагают сторонники «пороховой версии», Данзас надеялся, что оба дуэлянта будут стрелять из заряженных им пистолетов – пушкинских? В показаниях ни его, ни Дантеса (ни в письме д`Аршиака), нет ни слова об обсуждении этого вопроса. Секундант Дантеса вообще предусмотрительно покинул Россию сразу после дуэли, чтоб не попасть под суд, оставив, правда, по просьбе друга Пушкина Петра Вяземского письмо, в котором изложил обстоятельства дуэли, просив у князя показать эти записи Данзасу с целью проверки… В Военно-судном деле 1837 года не хватает двух листов (67 и 68). Что там было такого, что кому-то потребовалось их изъять?

Версия о недовесе пороха бросает тень на Константина Данзаса, человека редкостной порядочности и добрейшего сердца, запальчиво обвинённого некоторыми из окружения поэта в том, что не уберёг Пушкина, что, мол, не хватило сообразительности. Но Пушкин хотел именно «кровавой развязки», предприняв ряд шагов, чтобы свести к нулю попытки кого бы то ни было примирить стороны! Данзас до конца жизни горевал о гибели пусть до дуэли и не самого близкого, но всё-таки товарища с малых лет, а с момента участия в разрешении конфликта – друга в полном смысле слова. Произошло молниеносное и невероятнейшее сближение двух судеб. Человек, который провёл больше, чем кто-либо, времени у постели умирающего поэта, – это он, Константин Карлович. Пушкин, просивший ходатайствовать перед царём о помиловании своего секунданта, лёжа на смертном одре, дарит ему бирюзовое колечко, которое, по его словам, защищает от насильственной смерти. Много позже, расплачиваясь с извозчиком, Данзас, когда снимал перчатку, уронил пушкинский подарок в снег. И как ни искал его вместе с извозчиком и дворником, так и не нашёл, горько переживая утрату дорогой реликвии. Вообще, судьба его мало баловала подарками. Блестящий офицер, какими только высокими наградами он не был удостоен за участие в боевых походах и войне с Турцией! В 1838-1839 годах под началом Константина Карловича служил поручик Тенгинского полка Михаил Юрьевич Лермонтов, роковым образом приблизивший своим стихотворением «Смерть поэта» собственную гибель. Ещё одно мистическое пересечение судеб! Окончив военную карьеру в чине генерала, Данзас умер в бедности и одиночестве, не обзаведясь ни женой, ни детьми, ни состоянием…

P. S. Спустя неделю после дуэли Пушкина с Дантесом освидетельствовавший убийцу поэта в рамках Военно-судного дела лейб-гвардии конной артиллерии штаб-лекарь коллежский асессор Стефанович указал, что Дантес жалуется на «боль в правой верхней части брюха», где, якобы пуля причинила контузию, «хотя наружных знаков контузии незаметно» (!). На протяжении многих лет изучая обстоятельства гибели русского гения, из всех версий, объясняющих факт, почему ответная пуля, выпущенная Пушкиным, попав в Дантеса и пробив навылет мякоть руки, не причинила ему больше никакого вреда и даже не оставила банального синяка, самой вероятной кажется версия об использовании убийцей поэта некоего защитного приспособления, надетого под кавалергардский сюртук… Любой, кто как следует изучит его мелкую натуру, поймёт: и на такой бесчестный поступок он был способен.












5 мифов о Пушкине,

1. Пушкин выглядел так
Пушкин выглядел не так
Якобы фотография Пушкина. Изображение: Public Domain
По Сети гуляет вот такая фотография, на которой якобы изображён Пушкин. Рассказывают, что этот дагеротип был сделан французским изобретателем Луи Дагером в 1836 году в Санкт;Петербурге и это единственное прижизненное фото поэта.

; В телеграм-канале «Лайфхакер» лучшие статьи о том, как сделать жизнь проще.

Но в действительности изображение — подделка. Да, первые опыты в области фотографии проводились ещё при жизни Пушкина, но тогда снимки выглядели не так детализированно, как его предполагаемый портрет.

К примеру, чтобы сделать такое фото, понадобилась выдержка в несколько дней:

Жозеф Ньепс, «Вид из окна в Ле-Гра»
Фото: Жозеф Ньепс. «Вид из окна в Ле;Гра», 1827 год
Поэтому на первых снимках только пейзажи: ни одна модель столько не высидит.

Кроме того, изобретённый Луи Дагером метод фотографирования был обнародован в 1839;м — через два года после смерти Пушкина. И нет никаких свидетельств, чтобы последний вообще был с Дагером знаком. Так что дагеротип с поэтом ненастоящий.

Орест Кипренский, «Портрет А. С. Пушкина»
О. Кипренский. «Портрет А. С. Пушкина», 1827 год. Государственная Третьяковская галерея. Изображение: Wikimedia Commons
А вот знаменитый портрет Пушкина Орест Кипренский писал с натуры, так что Александр Сергеевич на нём примерно такой, каким был в реальности.

2. Пушкин написал «Луку Мудищева»
Пушкин не писал «Луку Мудищева»
И. Я. Билибин. Царь Дадон встречает шамаханскую царицу. Иллюстрация к «Сказке о золотом петушке», 1906 год. Изображение: Wikimedia Commons
Нет, автор неприличной поэмы «Лука Мудищев» неизвестен. Её приписывают то Пушкину, то знаменитому своими «срамными» стихами поэту Ивану Баркову, но настоящего автора найти так и не удалось.

Пушкин и правда написал изрядное количество непристойных стихотворений, о которых вам в школе не рассказывали.

Реклама
•
16+

Яндекс Игры


Достаточно почитать «Тень Баркова» или «Царь Никита и сорок его дочерей». Да и «Гаврилиада» при изяществе формы отличается на редкость фривольным содержанием. Однако филолог Кирилл Тарановский, исследовав поэму «Лука Мудищев», пришёл к выводу, что она не в пушкинском стиле. Кроме того, в ней описан быт купцов и мещан, с которыми поэт был мало знаком. Так что не он создал этот шедевр.

3. Пушкин написал поэму «Руслан и Людмила» для детей
Пушкин писал поэму «Руслан и Людмила» не для детей
Титульный лист первого издания поэмы «Руслан и Людмила», 1820 год. Изображение: Wikimedia Commons
Если уж мы заговорили о фривольности в стихах, вот ещё один связанный с этим миф. Обычно пушкинские сказки читают в школе, с младых ногтей внушая детям любовь к «Сказке о мёртвой царевне» и «Сказке о царе Салтане». «Руслан и Людмила» тоже считается детским произведением.

Однако тот вариант, что вы найдёте в большинстве изданий, — это подчищенная и оцензуренная версия, подготовленная самим Пушкиным. В ранних редакциях поэмы было куда больше пикантных моментов.

О страшный вид! Волшебник хилый

Ласкает сморщенной рукой

Младые прелести Людмилы;

К её пленительным устам

Прильнув увядшими устами,

Он, вопреки своим годам,

Уж мыслит хладными трудами

Сорвать сей нежный, тайный цвет,

Хранимый Лелем для другого;

Уже… но бремя поздних лет

Тягчит бесстыдника седого —

Стоная, дряхлый чародей

В бессильной дерзости своей

Пред сонной девой упадает…

Александр Пушкин

«Руслан и Людмила»

Известный поэт Иван Дмитриев, прочитав «Руслана и Людмилу», заметил, что «благоразумная мать дочери велит на эту сказку плюнуть». Пушкин был недоволен таким отзывом и в 1828 году из второго издания поэмы все эротические моменты вырезал. А ещё добавил туда известный пролог «У лукоморья дуб зелёный…». Именно эту версию сказки и дают читать детям — первоначальный вариант поэт создавал совсем не для них.

4. Дантес победил Пушкина на дуэли, потому что был в бронежилете
Адриан Волков, «Последний выстрел А. С. Пушкина»
А. Волков. «Последний выстрел А. С. Пушкина». Изображение: Wikimedia Commons
По Сети ходит байка, что Дантес победил на дуэли благодаря некой защите под одеждой — вроде бронежилета того времени.

В разных источниках мелькают различные предположения, что это могло быть — например, изготовленная на заказ кольчуга или кавалерийская кираса. А вскрылась правда якобы из;за того, что дочь Дантеса, Леония;Шарлотта, страшно любившая творчество Пушкина, разоблачила отца. За что тот упёк её в сумасшедший дом.

Реклама
•
16+

Яндекс Игры


Однако эта история тоже не имеет под собой никаких доказательств. Пушкинист Янина Левкович подробно исследовала версии о кольчуге, кирасе и панцире Дантеса и пришла к выводу, что все они неправдоподобны.

Даже с современным кевларом и полимерами изготовить надёжный бронежилет, который можно легко спрятать под одеждой, — задачка ещё та. А уж в XIX веке обрядиться в кирасу или кольчугу скрытого ношения и вовсе было невозможно.

Если вы, конечно, не Фродо с его мифриловой рубашкой.

Дантес во время дуэли тоже был ранен — в руку. Его осматривал штаб;лекарь конной артиллерии Стефанович. И если бы доставленный к нему дуэлянт был в бронежилете, врач наверняка бы это заметил.

И да, нет никаких свидетельств, чтобы Дантес ссорился с дочерью и уж тем более отправлял её в сумасшедший дом.

5. Пушкин инсценировал свою смерть и стал писателем Александром Дюма — отцом
Нет, Пушкин — это не Дюма, а смерть поэта была реальной
А. Наумов. «Дуэль Пушкина с Дантесом», 1884 год. Изображение: Wikimedia Commons
Довольно оригинальная конспирологическая теория, которая заключается в следующем. Пушкин сговорился с Дантесом устроить подставную дуэль под вымышленным предлогом. Тот ранил поэта не в живот, как гласит официальная версия, а в бедро. Пушкин инсценировал свою смерть и сбежал во Францию, где прославился как прозаик Александр Дюма — отец!

Поэт, кстати, не забыл о помощи Жоржа Дантеса и назвал в его честь главного героя романа «Граф Монте;Кристо» — Эдмона Дантеса.


Теория забавная, но разбивается о пару простых фактов. Во;первых, Дюма;отец к моменту смерти Пушкина уже был довольно известным писателем — его даже российский критик Белинский гениальным называл. Можно, конечно, усложнить гипотезу ещё немного и предположить, что сбежавший из России Пушкин убил беднягу и занял его место… Но это уже немного натянуто.

Во;вторых, фамилии Жоржа и Эдмона Дантесов в оригинале пишутся по;разному — d’Anth;s и Dant;s соответственно.

И наконец, Пушкин вряд ли смог бы запросто уехать во Францию и творить там под псевдонимом, потому что его тело подвергли вскрытию под тщательным наблюдением. Поэтому если не пуля Дантеса, то скальпель Владимира Даля точно бы положил конец планам побега.

Да, составитель «Толкового словаря русского языка» был другом Пушкина и по совместительству врачом. Именно он подверг аутопсии тело поэта.



Дюма - это на самом деле Пушкин?? Три статьи на тему сенсационной версии
Великий русский поэт Александр Сергеевич Пушкин на самом деле не погиб на дуэли. Он инсценировал собственную смерть, после чего отправился в Париж и стал прославленным писателем Александром Дюма. Звучит абсурдно, не правда ли? Однако авторы этой невероятной гипотезы приводят довольно убедительные доводы своей правды.

Два Александра
27 января 1837 года в Санкт-Петербурге во время дуэли с кавалергардом Жоржем Дантесом был смертельно ранен светоч русской литературы Александр Сергеевич Пушкин. А вскоре после этого во Франции засверкала новая звезда – тоже Александр, только по фамилии Дюма. Но что примечательно: французский Александр внешне оказался поразительно похож на российского.
Пушкин и Дюма почти ровесники: первый родился в 1799 году, второй – в 1802-м. Если взглянуть на портреты этих двух литературных гениев, сразу бросается в глаза их удивительное сходство: смуглая кожа, цвет глаз, форма лба, бровей, носа, темные кудрявые волосы. А в молодости Дюма и вовсе – вылитый Пушкин. Исследователи утверждают, что все это благодаря африканским корням обоих Александров. Прадедом Пушкина по материнской линии был Абрам Ганнибал, – привезенный из Африки воспитанник Петра I. У Дюма чернокожей была бабушка по отцовской линии – бывшая рабыня с острова Гаити. И все же, хоть африканские черты и сохранились спустя поколения, это не объясняет причины столь сильного сходства. Ведь принадлежность к одной расе еще не делает людей похожими друг на друга как две капли воды.

Любвеобильные бунтари
Но русский и французский Александры схожи не только внешне.
Пушкин с ранних лет проявил литературные способности, тогда как в точных науках, таких как математика, оказался совершенно бездарным. Также он имел низшие баллы по поведению. Исследователи жизни поэта отмечали, что «за все пять лет пребывания в лицее Пушкин успешно отстаивал свою личность от всяких на нее посягательств, учился лишь тому, чему хотел, и так, как хотел». Взрослый Пушкин был известен буйным характером, любил кутежи, карты и дуэли. Был, как говорится, бретером. Еще одна яркая черта поэта – неравнодушие к слабому полу. Стоит также отметить политические взгляды Пушкина: он водил дружбу с будущими декабристами, а за эпиграммы в адрес Александра I едва не угодил в Сибирь.
А вот как описал юного Александра Дюма исследователь его биографии французский писатель Андре Моруа в своей книге «Три Дюма»: «Он был подобен стихийной силе, потому что в нем бурлила африканская кровь. Он был наделен невероятной плодовитостью и талантом сказителя. Стихийность его натуры проявлялась в отказе подчиняться какой-либо дисциплине. Школа не оказала никакого влияния на его характер. Любое притеснение было для него несносно. Женщины? Он их любил, всех сразу». Моруа отмечал также неспособность Дюма к точным наукам: алгебре, геометрии, физике. Как и Пушкин, Дюма был неравнодушен к политической ситуации в стране. Более того, когда в 1830 году во Франции вспыхнула Июльская революция, писатель лично участвовал в штурме королевского дворца Тюильри.
Сравнивая двух Александров, и правда можно решить, что речь идет не о разных людях, а об одном и том же человеке. С той лишь разницей, что один жил в России, второй – во Франции.

Гений в закрытом гробу
Конечно же, возникает вопрос: для чего вообще было Пушкину инсценировать собственную смерть? В последние годы жизни (жизни – по официальной биографии!) дела Александра Сергеевича шли просто ужасно. Его связывали гигантские долги. Не меньше проблем возникало и на литературном поприще. Например, его поэму «Медный всадник», законченную в 1833 году, запретил к печати лично Николай I. Вообще, с царским двором отношения у писателя складывались довольно прохладные. Даже то, что российский император в 1834 году пожаловал Пушкину чин камер-юнкера, вызвало лишь ярость поэта. Как тот отметил в своем дневнике: это «довольно неприлично моим летам», ведь такой чин обычно получали очень молодые люди. Пушкин считал, что камер-юнкерство было дано ему лишь потому, что двор желал видеть его жену на своих балах.
В 1836 году Пушкин начал издавать литературный альманах «Современник», рассчитывая с его помощью поправить финансовые дела. Но журнал принес лишь еще большие убытки. Беспокоили Александра Сергеевича и светские слухи о тайной связи его жены с Дантесом. А в 1836 году он пережил еще одни удар – умерла его мать Надежда Осиповна.
И вот в январе 1837-го пуля Дантеса перебила шейку бедра Пушкина и проникла в живот. Как считается, ранение по тем временам смертельное. Хотя ряд специалистов полагают, что причиной смерти Александра Сергеевича стала ошибка врачей, и при правильном подходе он мог выжить. А может быть, так оно и произошло?
Умирая, Пушкин написал императору: «Жду царского слова, чтобы умереть спокойно». Николай I ответил, что все ему прощает, и даже обещал позаботиться о жене и детях Пушкина, а также покрыть все его долги (что было исполнено). Теперь Александр Сергеевич мог умереть спокойно.
Но то, как проходили похороны гения, до сих вызывает массу вопросов. Историк литературы Александр Никитенко записал в своем дневнике, что многие пожелали проститься со знаменитостью, но людей намеренно обманули: объявили, что отпевание будет проходить в Исаакиевском соборе, где и собрался народ. На самом же деле тело было поставлено в Конюшенной церкви, куда его тайно перенесли под покровом ночи. В тот день профессора университетов получили строгое предписание не отлучаться с кафедр и следить за тем, чтобы все студенты присутствовали на лекциях. После отпевания гроб спустили в подвал церкви и продержали его там до 3 февраля, а затем отправили в Псков. При этом губернатору Пскова передали указ императора запретить «всякое особенное изъявление, всякую встречу, одним словом всякую церемонию, кроме того, что обыкновенно по нашему церковному обряду исполняется при погребении тела дворянина». Так что сам Николай I мог знать истинные причины «смерти» великого поэта.

Перевоплощение
Теперь рассмотрим, мог ли Пушкин стать Дюма.
Один из генералов Наполеона и его друг Тома-Александр Дюма умер, когда его сыну Александру было около четырех лет. С тех пор французский свет практически забыл о его некогда известной фамилии. И вдруг в 1822 году в Париже появился двадцатилетний юноша, представившийся сыном легендарного генерала, и стал искать протекции у бывших сподвижников отца. В Париже никто не усомнился в подлинности его происхождения, ведь юноша не походил на европейца, а все знали об африканских корнях генерала Дюма. Мог ли этим юношей быть Пушкин?
Конечно, смущает прежде всего тот факт, что в 1822 году Александр Сергеевич был жив-здоров и до роковой дуэли оставалось еще лет 15. Можно лишь предположить, что поэт в силу авантюрности характера мог вести двойную жизнь: быть Пушкиным в России и Дюма – во Франции. Как раз в начале 1820-х поэта не видели в свете – он четыре года прожил на юге. За это время он мог запросто неоднократно побывать в Париже, и даже написать там несколько произведений на французском языке под псевдонимом «Дюма». Ничто не мешало ему отлучаться и из Михайловского, куда он был сослан на два года в 1824-м. Кстати, именно в 1824 году у Дюма родился незаконнорожденный сын.
Между прочим, однажды Александра Дюма тоже «похоронили заживо». В 1832 году в одной французской газете напечатали сообщение о том, что Дюма расстреляли полицейские за участие в восстании. После этого писатель надолго покинул Францию. Если принять на веру историю о том, что Дюма – это Пушкин, возможно, последний пытался таким образом прекратить аферу. Ведь за год до этого он обвенчался с Натальей Гончаровой. Но затем мог передумать и сохранить свой французский образ.
Примечательно, что до смерти Пушкина Дюма написал лишь несколько небольших произведений и был почти неизвестен. Зато в конце 1830-х вдруг стал выдавать роман за романом, и о нем заговорили даже за пределами Франции.

Между строк
Если рассмотреть внимательно героев произведений Александра Дюма, в них можно увидеть немало пушкинского. Взять того же д’Артаньяна. Как и дерзкий гасконец, Пушкин происходил из бедного дворянского рода и, пробиваясь из самых низов, бросался в драку из-за любого неуважительного отношения к своей особе. Официально известно о пятнадцати вызовах на дуэль, сделанных самим Пушкиным (из них четыре окончились поединками).
Кое-кто разглядел в Миледи образ Натальи Гончаровой. Первой было шестнадцать лет, когда она вышла замуж за Атоса, и столько же исполнилось Гончаровой, когда в нее влюбился Пушкин. Писатель таким образом мог отомстить бывшей жене за то, что та повторно вышла замуж. «Три мушкетера» он написал в 1844-м – в том же году, когда Наталья стала женой генерал-лейтенанта Петра Ланского.
А вот незаслуженно обвиненного в убийстве Жоржа Дантеса Пушкин-Дюма наоборот сделал положительным героем – главного героя «Графа Монте-Кристо» зовут Эдмон Дантес. Если вы помните, Дантес, описанный Дюма, инсценировал собственную смерть и вернулся в свет под другим именем, став графом Монте-Кристо. Не намекал ли писатель таким образом на собственную смерть в образе Пушкина?

Русская душа
Вот еще любопытный факт: в 1840 году Дюма, не будучи ни разу в России, написал роман «Учитель фехтования», в котором подробно рассказал историю декабристов и восстания 1825 года. Также он перевел на французский многие произведения российских авторов, в том числе и Пушкина.
Вообще, французский писатель проявлял огромный интерес к России. Правда, посетил ее лишь в 1858 году. Возможно, это связано с тем, что в стране уже три года правил не Николай I, запрещавший публикацию произведений как Пушкина, так и Дюма, а Александр II. Даже если Дюма и являлся когда-то Пушкиным, он мог уже не бояться быть узнанным, ведь он к тому времени раздобрел и постарел. Писатель стал желанным гостем во всех знатных домах Санкт-Петербурга. А ведь русские дворяне могли и не подозревать, что принимают умершего больше двадцати лет назад Александра Сергеевича Пушкина.

Олег ГОРОСОВ


ПУШКИН НЕ ПОГИБ, НО СТАЛ АЛЕКСАНДРОМ ДЮМА?

Многие и не раз обращали внимание на поразительное сходство двух гениальных писателей XIX века: Александра Пушкина и Александра Дюма. Далекие африканские предки, передавшие своим внукам любвеобильность, черные кучерявые волосы, темные глаза. Но в последнее время все больше исследователей склоняются к версии, что Пушкин не умер от предположительно смертельного выстрела Дантеса. Он, как утверждают, инсценировал свою смерть. А затем сбежал из России во Францию, где спустя время засиял как новая литературная звезда – Александр Дюма.
И это не голословные умозаключения, как может показаться на первый взгляд. Впрочем, обо всем по порядку.
Некоторые историки объясняли и объясняют сходство великих писателей африканскими корнями. По общепринятой версии, деда Пушкина привез Петр I из Африки, а бабка Дюма была служанкой с Гаити. Однако общность предков одной расы еще не причина столь явной похожести двух людей.
Пушкин и Дюма почти ровесники. Родились они с разницей в три года. Александр Сергеевич с ранних лет проявлял способности к гуманитарным наукам и имел литературный талант. Но отличался своеволием и непокорностью. Исследователи отмечали: «За все пять лет пребывания в лицее Пушкин успешно отстаивал свою личность от всяких на нее посягательств, учился лишь тому, чему хотел, и так, как хотел». Взрослый Пушкин не изменился. Он все так же любил кутежи, пьянки, карты и женщин. Великий поэт разделял взгляды декабристов и писал язвительные эпиграммы в адрес Александра I, за что чуть было не угодил в сибирскую ссылку.
Юного Дюма исследователь его биографии Андре Моруа описывает так: «Он был подобен стихийной силе, потому что в нем бурлила африканская кровь. Он был наделен невероятной плодовитостью и талантом сказителя. Стихийность его натуры проявлялась в отказе подчиняться какой-либо дисциплине. Школа не оказала никакого влияния на его характер. Любое притеснение было для него несносно. Женщины? Он их любил, всех сразу». Как и Пушкин, Дюма не любил математику и физику, близко к сердцу принимал политическую ситуацию в стране. Но, как утверждают многие, и даже подкрепляют свою точку зрения свидетелями, оставившими вполне ясные записи по этому поводу, настоящий Дюма, генеральский сын, был убит при штурме дворца Тюильри еще в 1830 году.
Однако возникает закономерный вопрос: зачем Пушкину инсценировать собственную гибель? Зачем бежать из России, где его так любят? Зачем покидать семью?
Сегодня ученые выдвигают гипотезу, будто поэта на самом деле уже ничего не связывало с Родиной. Жена, без которой он не мыслил себя, была влюблена в другого и требовала разрыва их отношений. Финансы постепенно иссякли, дети не так сильно были к нему привязаны, впрочем, как и он к ним. Жизнь была разрушена.
Также высказывается предположение, что попросту уехать Александр Сергеевич не мог еще и по той причине, что был одним из членов тайной службы императора Николая I, доверенным лицом государя. Уйти живым ему бы не позволили: слишком много тайн он знал.
Итак, все было инсценировкой: от смертельного ранения, до самих похорон? Так знал ли император, что Пушкин намеривается покинуть Россию? И что на самом деле означают слова: «Жду царского слова, чтобы умереть спокойно»? Не одобрения ли к завершению мастерского спектакля ожидал Пушкин?
Тем не менее, народу было объявлено место и время отпевания. К церкви собралась масса народу, однако прибывших ожидало разочарование. Объявили, что Пушкина уже отпели и его тело сейчас везут к месту последнего упокоения.
Не меньше вопросов вызывает и тот факт, что на могилу поэта его вдова не пришла ни разу. Не бывали никогда и его друзья. Да и тело поэта в последней дороге сопровождал только близкий друг, Тургенев. Что самое интересное, Дантес не был даже выслан из России, он уезжает по собственному желанию, женившись перед этим на сестре Натальи Николаевны – одной из Гончаровых. Так был ли Пушкин убит?
Спустя некоторое время после смерти поэта, начинаются довольно странные поездки его вдовы во Францию. Ну а затем на небосклоне французской литературы загорается яркая звезда – Александр Дюма.
Если рассматривать жизнь Дюма более пристально, то тоже проявляются довольно много необъяснимых, непонятных вещей. Все знали, что у покойного генерала Дюма был сын. Но его долгое время никто не видел при дворе. Александр появляется только в начале 20-х. Примечательно, что именно в это время Пушкин, якобы, был отправлен в ссылку в Михайловское.
Так ли это было? Что мешало Александру Сергеевичу неофициально находиться во Франции? Указ императора? Но, если предположить, что версия о тайной службе верна, не была ли ссылка лишь прикрытием для поездки во Францию, о которой Николай, естественно, знал? А если сопоставить все ссылки поэта и появления загадочного Дюма, то оказывается, что даты-то совпадают. Ну и, наконец, слухи о смерти Дюма могли быть просто слухами, ведь в начале 30-х (как раз в это время и «умирает» Александр-француз) Пушкин женится на Гончаровой.
Да, довольно много загадок и сходств для этих двух великих людей, не так ли? Так кем же все-таки были Дюма и Пушкин? Неужели это и вправду один человек?
Источник: http://repin.info/


ДЮМА - ЭТО ПУШКИН

Африканские корни, светлые глаза при черных кучерявых волосах, литературный дар, легкий слог и трудоголизм, интерес к России и к Франции, к Наполеону, к декабристам и к Кавказу, любвеобильность и страстность, наконец. Существует интересное мнение: будто Дюма – это и есть Пушкин!
Ни в коем случае не предлагаем мы безоговорочно поверить в полумистическую версию, однако аргументы, которые приводит автор, весьма интересны и достойны внимания.

Секрет гениальности и страстности – в африканских корнях
Два литературных гения с именем Александр, два «солнца», захватившие умы современников… У Пушкина африканская линия шла от прадеда, у Дюма – от бабки. Гениальность проявилась только в 3–4 колене после смешения двух рас. Оба писателя успешно издавали собственные журналы, Пушкин – «Современник», Дюма – «Мушкетер».
И тот, и другой оставили после себя обширное литературное наследие. И тот, и другой всерьез занимались историей своих государств и сочиняли на этой основе беллетристические произведения. В произведениях и Дюма, и Пушкина нет особой глубины, но присутствуют необычайная легкость, изящество, бесшабашность и бесстрашие в сочетании с любовно-приключенческим флером.
Жизнь и одного, и другого напоминает любовно-приключенческий роман. Не иначе, как Александр Пушкин после смерти, дух его, перевоплотился в Александра Дюма! Публицист Татьяна Морозова в своем «живом журнале» со ссылкой на статью Нины Миловой находит, чем можно объяснить эти и многие другие совпадения: вовсе не мистическим перевоплощением, а вполне реальными превращением Пушкина в Дюма.
Основываясь на завесу тайны вокруг смерти и похорон поэта, она предполагает, что Александр Сергеевич инсценировал собственную смерть и уехал во Францию, чтобы начать жить и продолжить творить под именем Александра Дюма. Зачем ему это было надо? Причина может крыться как в семейных и финансовых делах, так и во взаимоотношениях с императором Николаем.

Так делаются родословные
Парадоксальная гибель Пушкина во цвете лет у многих литературоведов и историков вызывала и вызывает сомнения. Зачем нужна была дуэль с Жоржем Дантесом? Многие ищут и не находят достаточно веских причин для нее, не соглашаясь с общепринятой версией об оскорблении его супруги Наталии Гончаровой. Уж слишком все притянуто за уши.
А похороны под покровом ночи? А погребение не в семейной могиле на кладбище, а на окраине леса? А подробнейшим образом описанная смерть поэта в его «Евгении Онегине"? …Примерно в то время, когда Россия горюет о потере «Солнца русской поэзии», Франция приветствует нового романиста. Однако как неожиданно появляется Александр Дюма на мировой арене!
Интерес общественности к семье Дюма пропал почти сразу же после смерти его отца – генерала Дюма. Будущему писателю в то время было всего-то три года. Жил он с матушкой и сестрами в глубокой провинции, никто его не вспоминал и не видел. И вдруг через 20 лет объявляется в Париже симпатичный и красноречивый молодой человек по имени Александр. Он обходит старых служивых приятелей генерала Дюма и выдаёт себя за его сына.
Они, конечно, помнят, что у генерала был какой-то сын полунегритёнок... Кто тут может что-либо опровергнуть или отрицать? Все следы той семьи давно утеряны. Почти все бывшие друзья отца относятся к «сыну генерала Дюма» осторожно и только герцога дю Фуа удаётся уговорить дать Александру рекомендательное письмо для работы в конторе герцога Орлеанского. Это действительно могла быть одна из величайших фальсификаций в истории!

Миледи казнили за Наталью Гончарову
Красиво получается, правда? А вот какие факты и аргументы приводит автор в защиту своей спорной версии. Мы приведем лишь некоторые из них. Во-первых, Дюма и Пушкин действительно были внешне похожи: и дело тут не только в африканских корнях. Даже среди потомков темнокожих редко встречаются люди с черными, как смоль, кудрями и при этом светлыми глазами.
Во-вторых, оба были большими любителями женской красоты и ласки. В-третьих, Дюма (бывший Пушкин) никак не мог отделаться от своей прошлой жизни, что невольно просачивалось наружу. Например, Дюма издавал журнал "Мушкетёр", что в переводе на русский язык могло означать ни что иное как "Пушкин", потому как мушкет - это средневековое орудие артиллерии, аналогичное пушке.
А общие темы. Только два известных писателя во всем мире написали произведения, посвященные Карлу Великому. И это – Пушкин со стихотворением "Кинжал" и Дюма с новеллой "Карл-Людвиг Занд". И Пушкин, и Дюма писали о декабристах. Причем, «Учитель фехтования» Дюма написан так, будто он сам был участником событий. Ну откуда француз мог узнать такие подробности? Вот Пушкин – друг многих декабристов – мог!
И с чего бы это вообще Дюма начал свой творческий путь с произведения именно о России и прославился им? Много писали оба наши героя о народном бунте и несостоятельности правительства. В творчестве Пушкина это ода "Вольность", десятая глава "Евгения Онегина", "Борис Годунов", "Капитанская Дочка". В творчестве Дюма - "Человек в железной маске", завершение серии о трёх мушкетёрах. В последней книге Д'Артаньян долго остаётся преданным роялистом, в то время как три мушкетёра выступают против монархии, и друзья оказываются по разные стороны баррикад.
Характерно, что Дантес был известен как неисправимый роялист, в то время как Пушкин был известен своим антимонархическим настроем. Когда монархия рухнула во Франции под напором революционных сил, он приехал с рекомендательным письмом в Санкт-Петербург, служить Русской монархии, почти как Д'Артаньян. И последний факт. Известно, что Гончарова часто бывала во Франции. С какой целью? Другой вопрос - почему Дюма был так «жесток» к Миледи?
Почему её сначала повесили, затем обезглавили и вообще, как можно было выдумать такого вот монстра? А вспомните песню Атоса о Миледи: "Невесте графа Де Ла Фер всего 16 лет, таких изысканных манер во всём Провансе нет…". Так если Дюма - это Пушкин, и благородный Атос - это он, то Миледи - Наталья Николаевна! Пушкин как раз посватался к ней, когда ей было 16 лет. Миледи вышла замуж второй раз, и Наталья Николаевна тоже вышла замуж во второй раз в 1844 году.
Вероятно, писатель так дико расправился с ней оттого, что был зол, что она снова выходит замуж. Но тогда роман "Три Мушкетёра" должен был быть написан в 1844 или 1845 году. И точно! Именно в 1844 году он и был написан!







Интересная версия про Пушкина = Дюма
Оригинал взят у shel_gilbo в Литературные мистификации(6): Литературные негры. Часть3
Официальная версия гибели Пушкина представляет собой такое нагромождение несуразностей, что пушкинистам пришлось выдумать чёрт-те что, дабы свести концы с концами. Пушкин в сопровождении двух ближайших друзей отправляется якобы на Чёрную речку стреляться с ближайшим другом, почти уже членом семьи, женихом сестры собственной жены. Поводом приводится то, что якобы барон Геккерн изменил своим известным всему Петербургу привычкам, сменил ориентацию и стал прихлёстывать за… женой Пушкина. Путин вызвал старого ловеласа, попутавшего ориентацию, на дуэль, а за него пришёл стреляться усыновлённый любовник. Без секундантов. И смертельно ранил свояка.

Чтобы поверить в такую версию, надобно быть конченым пушкинистом. Почему семейство Гончаровых и оба явно не наивных офицера по особым поручением решили, что такую лабуду можно скормить Бенкендорфу и Николаю I, непонятно. Ещё непонятнее, почему эти господа такую лабуду всё же схавали. Разве что Бенкендорф был в заговоре…

Так или иначе, но весть о ранении Пушкина мгновенно разлетелась по городу. К Пушкину допустили только друга семьи врача Арендта и г-на Жуковского, перед которым Пушкин разыграл предсмертные судороги, но не преминул растечься мысью в длительной прощальной беседе. Когда к дому стали подъезжать господа, желавшие навестить больного, а под конец попросил о посещении сам Бенкендорф, стало ясно, что медлить больше нельзя. Всем было объявлено, что Пушкин скончался, и всех пригласили утром следующего дня на отпевание в Исаакиевский Собор.

Однако же приехавшую на отпевание многочисленную светскую публику ждал лютый облом. В Соборе всем сообщили, что на самом деле отпевать решили в близлежащей к дому покойного Конюшенной церкви. Когда же публика добралась туда, вышедший церковный служка от имени батюшки объявил, что отпели покойного ещё ночью и уже увезли на дрожках хоронить… почему то не в собственное имение, где лежала на семейном кладбище мать, но в имение деда в таких глухих лесах, куда гарантированно никто из Петербурга проведать могилку не заедет.

Мёртвого Пушкина так никто и не видел. Если не считать, конечно, членов семьи Гончаровых, которые утверждали, что видели. Впрочем, утверждали они не в официально обстановке: к тому моменту, как Николай I и Бенкендорф стали о чём-то догадываться и начали расследование, семейство Гончаровых  подъезжало уже к Парижу. Там же оказался и А.И.Тургенев, якобы ранее выехавший с гробом Пушкина к месту упокоения. В Париже А.И.Тургенев принадлежал к числу добрых друзей Александра Дюма.

***

Гнев Императора, который через некоторое время разобрался в этой истории, обрушился на оставшегося в Петербурге Дантеса. Парень не только был разжалован из офицеров в нижние чины, лишён наград и звания, но ещё тут же и уволен со службы без всякой возможности восстановить звания и права дворянства. Беспрецедентное наказание пушкинисты пытаются объяснить то ли любовью Государя к Пушкину, то ли наоборот, «уступкой общественному мнению». В реальности же ни за дуэль, ни за убийство столь строгое наказание – полное бесчестье без возможности реабилитации - не полагается. А вот за обман Государя как раз полагается.

Впрочем, Дантес вряд ли сильно горевал о потерянных чинах, выслуженных в России. У него впереди была женитьба на Екатерине Гончаровой, наследование баронского титула от Геккерна, да и папочкино заложенное имение в Эльзасе Геккерн выкупил и вернул владельцу. Отсидев на Гауптвахте и пустив ритуальную слезу над сломанною шпагой, Жорж отправился в Париж, где его ждала долгая и успешная жизнь, дружба с Александром Дюма, должность мэра Сульса, председателя генерального Совета департамента Верхний Рейн, сенаторство. Наполеон III даже посылал его с дипломатическим поручением к Николаю I, но тот старых обид не забыл и повелел «…предупредить, что он не может принять его в качестве представителя иностранной державы вследствие решения военного суда, по которому он был удалён с императорской службы. Если же он хотел бы явиться как бывший офицер гвардии, осуждённый и помилованный, то его величество был бы готов выслушать то, что он желал бы ему сказать от имени главы французской Республики» (депеша канцлера Нессельроде послу в Париже Киселёву от 15 (27) мая 1852).

Дружная семья Гончаровых жила в Париже под одной крышей. Один этаж занимала Наталья Николаевна с детьми, а другой – Екатерина Николаевна с Дантесом. Пушкинисты от сей информации испытывают лютый баттхёрст, так как объяснить столь тесное общежитие семьи Пушкина с его (по их версии) убийцей, они не могут.

Разумеется, рядом жил и Александр Дюма.

Дюма продолжал дружбу с Дантесом, и даже дал эту фамилию любимому герою лучшего своего романа. Дантес же стал командором ордена почётного легиона, но продолжал отношения с русской разведкой. В частности, он сыграл важную роль в предотвращении покушения в Париже на Александра II. После падения Второй Империи Дантес продолжал жить в Париже, хотя фамильное поместье его семьи, спасённое от разорения Геккерном, осталось в Эльзасе. Впрочем, границы были прозрачны, и жил он в 90-е на два дома. В поместье он и скончался в 1895 году, и похоронен на семейном кладбище Дантесов рядом с бароном Геккерном.

Барон таки стал для Дантесов членом семьи.

***
Картинки по запросу пушкин дюма фото Картинки по запросу пушкин дюма фото
Дюма решился приехать в Россию только после кончины Государя Николая I.  Однако же, по приезде выяснилось, что в Петербурге у него немало друзей и знакомых.

Согласно официальной биографии, до 1858 года Дюма не бывал в России. Однако же, это не помешало ему сочинить ряд повестей из русской жизни и «Историю Пугачёва», изобилующие точными деталями.

Будучи видным масоном, Дюма выполнил важнейшую роль в создании современной версии французской истории. Именно сюжетные линии его романов легли в основу той реконструкции истории Франции, которая стала впоследствии трудами нескольких поколений историков официальной.

К старости Дюма выполнял функцию скорее редактора, нежели автора заказанных масонерией исторических произведений. Получая готовые рукописи, он проходился по ней «рукой мастера» и выпускал под своим именем. Афроамериканская внешность Дюма, бывшая причиною для шуток, породила устойчивое название «литературный негр» для автора, делающего предварительный текст, который затем мастер правит и издаёт под своим брэндом.

Дюма умер в 1870 году в возрасте 68 лет. Пушкину в этот момент исполнилось уже 71.








130 лет назад, 2 ноября 1895 года, в городе Сульс, что в Эльзасе, в окружении детей и внуков умер тот, о котором актёр и поэт Леонид Филатов в своём стихотворении 1977 года высказался так: «Да нам плевать, каким он был, какую музыку любил, какого сорта кофий пил… Он Пушкина убил!»

Думается, нет нужды объяснять, как называлось это стихотворение, и кто был главным его героем. В нашей стране нет ни одного человека, который не знал бы, что Александра Пушкина убил Дантес. Вернее, Жорж Шарль д’Антес де Геккерн — именно так полагается писать его имя.

Другое дело, что это имя у нас вспоминать не любят. Что, с одной стороны, справедливо — в конце концов, зачинателем этой традиции был не кто-нибудь, а Михаил Лермонтов, который в своём стихотворении «Смерть поэта» величает Дантеса просто и без затей: «Убийца». А вдобавок награждает малоприятным качеством: «Пустое сердце».

Так стоит ли вообще заводить о нём разговор? Не лучше ли будет подвергнуть имя убийцы Пушкина полному забвению, чтобы память о нём и о его роде стёрлась навсегда?

Может, кому-то такой расклад покажется правильным. Но торопиться не стоит. Хотя бы по той причине, что стереть это имя с лица земли всё равно не получится — центральная улица города Сульс называется в честь Дантеса, который был мэром этого города. Это, впрочем, пусть остаётся на совести французов. Можно только гадать, какой бы они подняли вой, если бы, скажем, русский офицер Иванов застрелил на дуэли, например, Виктора Гюго, а в России в честь этого офицера назвали бы улицу…

Барон Жорж Шарль де Геккерн (Дантес) — мэр Сульса. Ок. 1855
Барон Жорж Шарль де Геккерн (Дантес) — мэр Сульса. Ок. 1855 г. Источник: Commons.wikimedia.org
Но мы — не французы. И вой по этому поводу поднимать не будем. А вот разобраться, как жил человек, убивший гения, и как такого вообще носила земля — это будет по-нашему. Потому что заслуженного наказания убийца не понёс. По всем законам ему полагалась смертная казнь. Собственно, его к ней и приговорили: «Комиссия военного суда, соображая все вышеизложенное, приговорила подсудимого поручика Геккерна за такое преступное действие повесить». Однако приговор в итоге превратился фактически в ничто — сначала убийцу Пушкина просто разжаловали в рядовые, а потом и вовсе отпустили на все четыре стороны: «Рядового Геккерена как не русского подданного выслать с жандармом за границу».

Тут уместно процитировать самого Пушкина, который в своей драме «Моцарт и Сальери» писал: «Нет правды на земле, но правды нет и выше». Эти слова произносит там Сальери, которого Пушкин почитал отравителем Моцарта. И, натурально, попадает пальцем в небо.


Барон Жорж Шарль Дантес. Литография с портрета работы неизвестного художника. Ок. 1830
;«Статен, красив, лет двадцати…» За что Пушкин невзлюбил Дантеса?
Подробнее
Да, на земле правды иной раз и впрямь не доискаться. О чём вроде бы свидетельствуют те русские, которые, превозмогая отвращение, всё же пытались понять, как и чем живёт человек, лишивший жизни Пушкина. В частности, с Дантесом в 1887 году, то есть спустя полвека после роковой дуэли, беседовал Александр Отто-Онегин, основатель первого в мире музея Пушкина. Александр Фёдорович тогда прямо спросил убийцу: «Но как же это вы решились? Неужели вы не знали?» Тот нимало не смутился и дал такой ответ: «А я-то? Он мог меня убить! Ведь я потом был сенатором!»

Впрочем, это ещё звучит как оправдание. Но вот что записал в свой швейцарский дневник в 1876 году историк литературы и цензор Александр Никитенко:

— Проходя под колоннадой кургауза, я часто встречаю человека, наружность которого меня постоянно поражает своей крайней непривлекательностью. Во всей фигуре его что-то наглое и высокомерное. На днях, когда мы гуляли с нашей милой знакомой М. А. С. и этот человек нам снова встретился, она сказала: «Знаете, кто это? Мне вчера его представили, и он сам мне следующим образом отрекомендовался: „Барон Геккерн (Дантес), который убил вашего поэта Пушкина“. И если бы вы видели, с каким самодовольством он это сказал», — прибавила М. А. С., — не могу вам передать, до чего он мне противен.

Что ж, коли так, то правды на земле и впрямь нет. Но неужели её нет и выше?

Пушкин, Дантес и Наталья Гончарова.
Пушкин, Дантес и Наталья Гончарова. Источник: public domain
С этим всё гораздо интереснее. Первые звоночки, заставляющие думать, что «выше» правда всё-таки есть, раздались ещё в 1841 году. Именно тогда жена Дантеса, урождённая Екатерина Гончарова, сестра той самой Натали Гончаровой, на которой был женат Пушкин, писала своему брату Дмитрию: «Мой муж чуть не был убит на охоте лесником, ружье которого выстрелило в четырёх шагах от него, пуля попала ему в руку и раздробила всю кость. Он ужасно страдал, и страдает ещё и сейчас…»

Итак, случайно поражена та самая рука, которая направила в Пушкина пулю. В 1848 году точно так же случайно на охоте будет убит виконт д’Аршиак, секундант Дантеса в той роковой дуэли. Примерно в те же годы произойдёт такое, о чём Дантес не мог увидеть в самом дурном сне. Его дочь, Леони-Шарлотта, без всяких видимых на то причин увлечётся русским языком и русской культурой. Разумеется, это увлечение приведёт её к средоточию русской литературы — Александру Пушкину. И произойдёт непоправимое. Девушка узнает, что её отец — тот самый, кто поднял на него руку, и не сможет с этим смириться: «У Леонии-Шарлоты комната была обращена в молельню. Перед аналоем висел большой портрет Пушкина, на стенах были другие его портреты. Дочь Дантеса молилась перед портретом своего дяди. С отцом она не говорила после одной семейной сцены, когда назвала его убийцей Пушкина…»

Дуэль Пушкина и Дантеса.
Дуэль Пушкина и Дантеса. Источник: public domain
В итоге Леони-Шарлотта была отправлена в психиатрическую клинику — а в те годы таковые заведения в Европе были больше похожи на пыточные застенки. Действительно ли дочь Дантеса сошла с ума на почве «загробной любви к Пушкину», или папенька просто решил избавиться от живого укора, взяв ещё один грех на душу — большой вопрос.

Но никуда не деться от того, что и более отдалённое потомство Дантеса несёт на себе своего рода Каинову печать. И сознаёт это. Пушкинист Семён Гейченко приводил воспоминания художницы Александры Шнейдер. Уже в XX столетии она обучалась в Париже живописи у некоего художника, который, узнав, что Александра Петровна не немка, как он думал, а русская, чуть не упал в обморок: «Я прямой потомок Дантеса. Я сам знаю, что во мне течет кровь, убийцы Пушкина… Я ношу в себе это тяжёлое наследство, ношу его в своём сознании. Это сознание подтачивает мои душевные силы, лишает меня покоя. В работе я забываюсь, но при встрече с человеком из России меня снова охватывает боль, горечь, и я теряю себя…»


Дети А. С. Пушкина. 1839. Н. И. Фризенгоф, рисунок.
Дети «Солнца». Как сложилась судьба сыновей и дочерей Пушкина?
Подробнее
Один из ныне живущих потомков Дантеса, барон Лотер де Геккерн пишет стихи, посвящённые Пушкину. И неоднократно предпринимал попытки помириться с ныне живущими потомками Александра Сергеевича. Но те не желают о таком и думать. Может быть, с точки зрения христианской морали это и не совсем правильно. Но чисто по-человечески всё верно. Иначе и быть не может.










Дуэль Пушкина и Дантеса: суд и дальнейшая судьба участников
сюжет: Авторский взгляд
Теги: Образование, Россия
Российское правительство в конце февраля 2025 года внесло изменения в официальное название объекта исторического наследия, посвящённого месту гибели великого русского литератора Александра Сергеевича Пушкина, смертельно раненного на дуэли. Ранее вокруг этой темы возникла общественная дискуссия, связанная с ошибочным указанием имени стрелявшего в гениального поэта Жоржа Шарля Дантеса. В предыдущей версии был ошибочно использован инициал персонажа Эдмона Дантеса, героя известного произведения Александра Дюма «Граф Монте-Кристо». Теперь в государственном реестре культурных памятников федерального уровня в графе, касающейся названия и даты создания объекта, указано: «Место проведения дуэли между поэтом А.С. Пушкиным и Ж.Ш. Дантесом, 27 января 1837 года». РАПСИ напоминает об интересных деталях судебного дела по отношению к участникам дуэли.

В конце января 1837 года Санкт-Петербург всколыхнула трагическая новость: Александр Сергеевич Пушкин, величайший поэт России, смертельно ранен на дуэли бароном Жоржем Шарлем Дантесом (Геккерном). Поединок состоялся 27 января (8 февраля) на окраине города, у Чёрной речки; дуэлянты стрелялись на пистолетах, как предписывал кодекс чести. Пушкин получил пулю в правый бок, Дантес – лёгкое ранение в руку. Через два дня, 29 января, поэт скончался от полученной травмы. Дуэли в царской России были строжайше запрещены законом, поэтому властям предстояло расследовать случившееся и определить меру вины всех участников рокового поединка. Уже 29 января последовал высочайший указ Николая I: предать суду «как Геккерена и Пушкина, так равно и всех прикосновенных к сему делу» – то есть привлечь к ответственности не только обоих дуэлянтов, но и секундантов и иных причастных лиц (несмотря на смерть поэта).

Для разбора обстоятельств дуэли была учреждена особая военно-судная комиссия. Судили офицера Дантеса по месту его службы – при лейб-гвардии Конном полку; председателем (презусом) назначили полковника Бреверна, в состав суда вошли шесть офицеров-ассессоров, а следствие поручили аудитору (военному юристу) Маслову. Процесс начали незамедлительно: первое заседание состоялось уже 3 февраля 1837 года. По решению суда разбирательство проходило тайно, без огласки. Дело вели ускоренными темпами и завершили через две недели – 19 февраля суд вынес приговор; всего следственные материалы заняли около 234 страниц.

На слушаниях каждая сторона представила свою версию конфликта. Поручик Дантес (барон де Геккерн) и его секундант, виконт д’Аршиак, придерживались так называемой «геккереновской линии» – они всячески очерняли нрав поэта, выставляя Пушкина самим виновником «оскорбительного» вызова, вспыльчивым и ревнивым дуэлянтом.

В противоположность им секундант Пушкина, подполковник Константин Данзас, настаивал, что поединок спровоцировали действия самого Дантеса при участии его приёмного отца, голландского посланника барона Луи Геккерна. Особое внимание уделялось предыстории с анонимными пасквильными письмами, полученными поэтом незадолго до дуэли. Следствие пыталось установить автора этих анонимок (пресловутого «диплома рогоносца» с намёками на неверность жены Пушкина), однако безуспешно – ключевые улики бесследно исчезли. Опытный аудитор Маслов указал на пробелы: оригинал анонимного письма и прочие «компрометирующие» бумаги так и не были представлены суду. Тем не менее судьи сочли доказанным, что именно та злополучная переписка послужила непосредственным поводом к поединку. Как бы то ни было, сам факт дуэли был очевиден, а её исход – гибель человека – подразумевал нарушение закона.

Действовавшее тогда законодательство предусматривало крайне жёсткое наказание за дуэльный поединок. Формально в силе оставались нормы ещё Петровского Воинского артикулы 1715 года, который грозил смертной казнью всем участникам дуэли – даже если один из них погиб в самом поединке. В тексте закона безжалостно предписывалось: «кто против сего учинит, оный… имеет быть казнён, а именно повешен, хотя из них кто будет ранен или умерщвлён… И ежели случится, что оба или один из них в таком поединке останетца, то их и по смерти за ноги повесить». Военный суд и применил эту норму в полной мере. 19 февраля 1837 года комиссия единодушно признала поручика барона Дантеса (Геккерна) виновным в нарушении строжайшего запрета на дуэли и в причинении А. С. Пушкину смертельной раны. Сентенция (приговор) гласила: за это преступление приговорить Дантеса-Геккерна к казни через повешение. Более того, особо отмечалось, что «таковому наказанию подлежал бы и подсудимый Камергер Пушкин, но как он уже умер, то суждение его за смертью прекратить». Иначе говоря, если бы Пушкин выжил, его ожидала бы виселица наравне с оппонентом. Подполковник Данзас также был признан виновным – в том, что не предотвратил запрещённый поединок и участвовал в нём в качестве секунданта. Ему суд назначил такое же наказание, как и Дантесу, – смертную казнь через повешение. Таким образом, первоначальный приговор военного суда оказался максимально строгим: двоих выживших участников дуэли ждала смерть (а погибшего поэта, к чести суда, решили «за смертью» более не преследовать).

Однако эта суровая развязка была ещё не окончательной. В военно-судебной системе того времени смертные приговоры подлежали утверждению высшей властью. Дело о дуэли Пушкина поступило на рассмотрение генерал-аудитора Александра Ноинского – руководителя Военно-судного управления. Изучив материалы, генерал-аудиториат выявил юридические нюансы и предложил смягчить приговоры, сообразуясь с нормами действующего Свода законов. 17 марта 1837 года было вынесено определение генерал-аудитора, согласно которому казнь для барона Дантеса заменялась разжалованием: «за вызов на дуэль и убийство на оной камер-юнкера Пушкина, лишив чинов и приобретённого им российского дворянского достоинства, разжаловать в рядовые с определением на службу по назначению Инспекторского департамента». Проще говоря, Дантеса предлагалось лишить офицерского звания и дворянского титула, низвести до солдатского чина и отправить служить рядовым туда, куда распорядятся военные власти. Наказание для Константина Данзаса генерал-аудитор смягчил ещё решительнее: учитывая боевые заслуги и прежнюю безупречную службу секунданта, ограничиться заключением под стражу ещё на два месяца (к тому сроку Данзас уже полтора месяца провёл под арестом) с последующим возвращением его к исполнению службы. Окончательная формулировка для секунданта гласила: «вменив ему… в наказание бытность под судом и арестом, выдержать сверх того под арестом в крепости два месяца и после того обратить по-прежнему на службу». Уголовное преследование покойного Пушкина, разумеется, предписывалось прекратить – как сказано в том же документе, «преступный же поступок самого камер-юнкера Пушкина <…> по случаю его смерти предать забвению».

Последнее слово оставалось за императором. Николай I, которому были доложены выводы генерал-аудитора, утвердил их, однако внёс дополнительное указание относительно Дантеса. 18 марта 1837 года государь начертал резолюцию: «Быть по сему, но рядового Геккерена, как не русского подданного, выслать с жандармом за границу, отобрав офицерские патенты». Таким образом, вместо продолжения службы в русской армии Дантесу была уготована высылка из пределов Российской империи под надзором полиции. Это смягчение объяснялось его иностранным подданством, хотя, вероятно, свою роль сыграли и дипломатические соображения: приёмный отец Дантеса-Геккерна занимал пост нидерландского посланника при дворе.

В исполнение высочайшей воли Жорж Дантес был немедленно исключён из гвардии, лишён чинов и всех прав состояния, и уже в марте 1837 года его этапировали к западной границе. Причём фактически дуэлянт отделался не унизительной конвоированной пешей этапировкой, а довольно комфортной поездкой в карете: как свидетельствует современник, друг семьи Пушкина А. И. Тургенев 19 марта 1837 года записал в дневнике, что встретил Дантеса «в санях с жандармом… Он сидел бодро, в фуражке, разжалованный и высланный за границу…». Из документов известно, что для отправки ссыльного были предоставлены сани из придворного экипажа, то есть убийцу Пушкина отвезли на родину фактически за казённый счёт. Подполковник Данзас тем временем отбывал наказание в Петропавловской крепости. С учётом смягчения ему оставалось провести под арестом лишь два дополнительных месяца. 19 мая 1837 года Данзас был освобождён на поруки и вернулся к строевой службе; впоследствии он продолжил карьеру офицера, служил некоторое время в Петербурге, а затем был переведён на Кавказ. Другие участники этой дуэльной истории также вынесли определённые последствия. Виконт д’Аршиак, секундант Дантеса, ещё до вынесения приговора покинул Россию, фактически уклонившись от судебного преследования. Барон Луи Геккерн (приёмный отец Дантеса), чья роль в конфликте вызвала много пересудов, по настоянию российского императора был в скором времени отозван с должности посланника Нидерландов – Николай I недвусмысленно дал понять, что присутствие этого дипломата при русском дворе более нежелательно.

Широкая публика с живым интересом следила за всеми перипетиями этого дела. Смерть Пушкина потрясла общество, и многие с негодованием восприняли известие, что его противник избежал смертной казни. Наказание Дантеса действительно оказалось гораздо мягче первоначального приговора, ведь благодаря царской милости он сохранил жизнь и отделался ссылкой. По сути, дворянин-убийца понёс лишь «символическое» наказание – как заметил впоследствии исследователь, Дантес отправился за границу, «наказанный совершенно мягко, даже символически». Это вызывало протест у современников: так, молодой поэт Михаил Лермонтов откликнулся на трагедию стихотворением «Смерть поэта», где горько обличил светское общество, «жадной толпой» окружившее трон и не сумевшее защитить честь гения. За эти дерзкие стихи Лермонтов, в свою очередь, был подвергнут ссылке на Кавказ – по иронии судьбы, его отправили подальше от столицы именно в тот день, когда Дантес в императорских санях выезжал из России.

Что же до самого барона Дантеса, то изгнание отнюдь не сломало его судьбу. Проведя несколько лет в родной Эльзасской провинции, он сумел сделать блестящую карьеру во Франции – стал уважаемым политическим деятелем, избирался депутатом и даже занял место пожизненного сенатора Второй Империи, получив в конце концов и боевые награды, и орден Почётного легиона. Позднее Дантес с некоторой долей цинизма признавался, что если бы не злосчастная дуэль, вынудившая его покинуть Россию, то его ждала бы куда более скромная участь: «скорее всего, ему пришлось бы доживать свой век в отставке где-либо на окраине России без большого достатка и в кругу многочисленной семьи». Жорж Дантес пережил Александра Пушкина почти на шесть десятилетий – он умер во Франции в 1895 году, до конца своих дней храня молчание о подробностях рокового поединка. Суд над Дантесом и его соучастниками завершился для них сравнительно благополучно, однако в глазах потомков эта история навсегда осталась драмой о непоправимой утрате и спорной справедливости. Закон сурово осудил дуэлянта, но жизнь распорядилась иначе: великий поэт пал, а его убийца ушёл от виселицы и дожил свой век в довольстве и чести. Такая развязка породила немало споров и легенд, заставляя задуматься о том, где же проходит граница между правовым приговором и высшей справедливостью. Шестнадцать дней судебного разбирательства не исчерпали вопрос, кто был прав, а кто виноват – эти споры не утихают уже почти два века после последней дуэли Пушкина.










Дуэль Пушкина и Дантеса на Черной речке — как это было

8 февраля (27 января по старому стилю) состоялась дуэль между Александром Пушкиным и французским военнослужащим Жоржем Дантесом, в результате которой поэт получил смертельное ранение.

Один из самых авторитетных литературных деятелей первой трети XIX века, человек, который по сути заложил основы реализма как литературного направления, — Александр Сергеевич Пушкин —погиб 10 февраля (29 января по старому стилю) 1837 года из-за серьезного ранения, полученного им во время дуэли с французским военным деятелем Жоржем Шарлем Дантесом.


Жорж Шарль Дантес.Фото: vokrugsveta.ru
Поводом для дуэли стало анонимное оскорбительное сочинение, которое Пушкин получил за три месяца до этого. В Пасквиле — а всего их было три — автор в подробностях рассказывал адресату о тайных отношениях его супруги — Натальи (в девичестве Гончаровой) — и кавалергардского поручика барона Жоржа Дантеса, одного из иностранцев, который в то время проходил службу в России. В финале послания сам по себе напрашивался крайне позорный для Пушкина вывод — его записывали в «орден рогоносцев», что сулило ему насмешки, перешептывания за спиной и прочие издевательства.

Чтобы защитить свою честь, Пушкин немедленно вызвал Дантеса на дуэль. Оппонент принял вызов, но позднее, через усыновившего его голландского посланника барона Геккерна, попросил отсрочки на две недели. Поэт пошел на встречу потенциальному оппоненту, но через какое-то время узнал, что Дантес предложил свои руку и сердце Екатерине Гончаровой — сестре его супруги, и аннулировал вызов.

Свадьба Дантеса и Гончаровой состоялась 22 января (10 января) 1837-го, но и после этого события Дантес не прекратил активно ухаживать за женой Пушкина, чем предсказуемо злил поэта. Масло в огонь подливал и голландец Геккерн, распускавший в обществе слухи о романе Дантеса и Пушкиной и ее регулярных изменах «мужу-рогоносцу».

В конце концов практически доведенный до отчаяния Пушкин написал гневное письмо Геккерну, полное угроз и оскорблений. Тот ответил и от имени Дантеса вызвал публициста-грубияна на дуэль.

Условия поединка были, как бы сказали тогда, смертельными, кто-то один в тот день должен был умереть — на этом настаивал сам Пушкин. Барьер отделял соперников на 10 шагов, поднять пистолет и выстрелить мужчины могли в любой момент, приближаясь друг к другу.

Около пяти часов вечера 8 февраля (27 января) он и Дантес встретились на поляне на окраине Санкт-Петербурга — Черной речке. Секундантом со стороны Дантеса был секретарь французского посольства виконт Лоран д’Аршиак, со стороны Пушкина — подполковник Константин Данзас.

Дуэль Пушкина и Дантеса на Черной речке — как это было - 899289765725
Дуэльные пистолеты времен Пушкина из музея А. С. Пушкина.Фото: Lkitrossky/wikipedia.org

Оружие было выдано, соперники разошлись, прозвучал сигнал, и Дантес выстрелил первым. Пуля, выпущенная из его пистолета, попала Пушкину в живот — поэт упал на снег, приподнялся, опираясь на руку, подозвал к себе Дантеса и выстрелил в ответ, произнеся: «Браво!». К счастью Дантеса, ранение его было несерьезным — пуля угодила в руку, которой он прикрывал грудь. Александр Сергеевич Пушкин же пострадал куда серьезнее.

Дуэль Пушкина и Дантеса на Черной речке — как это было - 899289777245
Последний выстрел А. С. Пушкина. Фото: Адриан Маркович Волков

Поэта доставили домой, он пытался скрыть свои страдания, чтобы не беспокоить супругу. Прибывший по вызову врач констатировал неизбежность трагического исхода — об этом сообщили и Пушкину, он распорядился пригласить к нему священника.

Через двое суток после дуэли на Черной речке Александр Сергеевич Пушкин скончался — лежа в кровати, в окружении семьи и родных, в своей квартире на набережной реки Мойки в Санкт-Петербурге.

Два следующих дня гроб с телом Александра Пушкина оставался в квартире — проститься с ним пришли сотни самых разных людей — от прислуги до военных и чиновников. В ночь с 11 на 12 февраля (30 на 31 января) тело поэта перенесли в церковь Придворно-Конюшенного ведомства, где на утро состоялось его отпевание. 18 февраля (6 февраля) 1837-го Пушкина похоронили — у алтарной стены Успенского собора Святогорского монастыря. Позднее на могиле был установлен мраморный памятник, выполненный по заказу вдовы поэта.

В феврале 2019 года депутат Законодательного собрания Ленинградской области Владимир Петров направил обращение на имя главы Следственного комитета Александра Бастрыкина с просьбой инициировать расследование причин и обстоятельств гибели поэта Александра Пушкина. По мнению народного избранника, великий поэт мог стать жертвой заговора и дуэль была лишь инструментом для его устранения.







Виконт д’Аршиак – свидетель последней дуэли Пушкина

1. Бюлер Ф.А. Виконт д'Аршиак.1837 Копия. Подлинник - РГАДА
2. И. Красницкий. Место дуэли А. С. Пушкина с Ж. Дантесом. 1880
3. Неизвестный художник. Константин Карлович Данзас. 1836

Свременники, не желающие «говорить» с потомками, найдутся у каждого большого писателя. Немало подобных «молчунов» входило в ближайшее окружение Пушкина. Эти «неразговорчивые» знакомые вряд ли думали о том, что своим молчанием участвовали в создании особой биографии своего великого современника – биографии, полной недомолвок, ошибочных трактований и «белых пятен». К числу таких людей, находившихся рядом с Пушкиным в последние месяцы его жизни, следует отнести атташе французского посольства виконта д’Аршиака. Молодой дипломат в течение года имел возможность общаться с поэтом в высшем обществе, а затем, осенью 1836 – зимой 1837 года, волею судьбы оказался вовлечен в преддуэльные события.

Читатель обязательно обнаружит это имя, обратившись к биографической литературе о Пушкине, в особенности посвященной его дуэли и смерти. Однако сведения об этом человеке, приведенные в книгах о Пушкине, в именных указателях, примечаниях и даже в известном справочнике Л. А. Черейского, выглядят скупо и противоречиво. Оказывается, исследователям до сих пор не известны ни точная дата его рождения (обычно приводится только год: 1811), ни день кончины. В одних случаях сообщается, что он умер не ранее 1847 года, в других – в 1851 году. Кроме загадочного сообщения графа Владимира Соллогуба о гибели д’Аршиака на охоте[1], нет никаких данных о его жизни после январских событий 1837 года.

Странно выглядит имя виконта, приведенное в справочниках: Оливье д’Аршиак. Его письма, сохранившиеся в российских архивах, подписаны кратко: «Le Vicomte d’Archiac». Таким же неполным именем называли его в своей переписке Пушкин, князь П. А. Вяземский, В. А. Жуковский, А. И. Тургенев, а также иностранные дипломаты, служившие в то время в России Луи Геккерен, Артур Медженис и другие, а также его начальник французский посланник Проспер де Барант. Вслед за современниками биографы Пушкина стали называть этого человека «виконт д’Аршиак» или просто «д’Аршиак». Изредка перед фамилией можно обнаружить букву «О». (Например, в публикации переписки Пушкина за январь 1837 года в академическом собрании сочинений поэта). В некоторых изданиях буква «О». расшифровывается как начало имени Огюст, что представляется чистым недоразумением, поскольку французское имя August начинается с буквы «А».

Полное имя, приличествующее титулу виконта, дотошный читатель может отыскать лишь в так называемых «Записках виконта д’Аршиака», сочиненных в 1929 году пушкинистом Леонидом Гроссманом. Писатель называет своего героя Лоран-Арнольф-Оливье-Демье де Сен-Симон виконт д’Аршиак. Однако никто не принимал это имя всерьез, поскольку, по собственному признанию Л. П. Гроссмана, многие исторические сведения в его сочинении не претендовали на подлинность и трактовались «свободно» «в целях оживления одной из самых печальных страниц русской истории».

Надеясь вернуть читателю полное имя виконта, мы обратились к биографическим справочникам, изданным во Франции и в России и находящимся ныне в центральных научных библиотеках Петербурга и Москвы. Оказалось, что они содержат информацию только об одном виконте д’Аршиаке, жившем примерно в то же время, что и атташе французского посольства, — известном французском ученом-палеонтологе, который никогда не состоял на дипломатической службе, и, кажется, не бывал в России. Единственное обстоятельство его биографии могло привлечь наше внимание: оказалось, что дед ученого был женат на Марии д’Антес[2]. Это подтвердило известную версию Луи Метмана (внука и биографа д’Антеса) о родстве д’Антесов и д’Аршиаков.

В 1905 году в Пуатье вышла книга об истории дворянства провинции Пуату. Обратившись к ней, мы смогли отыскать сведения о бывшем атташе французского посольства, род которого происходил из этой провинции. Как выяснилось, он родился 7 апреля 1811 года и был наречен полным именем Лоран-Арнольф-Оливье Демье, виконт д’Аршиак. В том же справочнике приведены сведения о его службе: «секретарь (авторы справочника повысили виконта в чине — Г. С.) посольств в Санкт-Петербурге, Вене и Тегеране (миссия графа Серсея), кавалер Ордена Почетного Легиона». Он женился в Париже 5 мая 1844 года на Луизе-Фелиции-Етьен Жерар, дочери Мориса-Етьена графа Жерара (маршала Франции, главы Ордена Почетного Легиона) и Луизы-Розы-Эдмеи Тимбрюн-Тембронн де Валенс. Умер виконт 30 октября 1848 года, оставив после себя сына Жана-Етьена-Луи-Мари-Кириса. Последний родился в Париже во Дворце Ордена почетного легиона 27 сентября 1845 года. Рождение этого ребенка стоило жизни его матери, как следует из письма Жоржа Геккерна (д’Антеса) к князю Ивану Гагарину, опубликованному Л. П. Гроссманом.

Имя, приведенное во французском справочнике, почти полностью совпало с тем, которое дал виконту Л. П. Гроссман. Исключение составляет лишь часть фамилии: де Сен-Симон. Одна из ветвей этого старинного рода действительно носила фамилию Демье де Сен-Симон виконт д’Аршиак. К этой ветви принадлежал, в частности, упомянутый выше ученый-палеонтолог. Но интересующий нас дипломат, хотя и состоял с последним в дальнем родстве, имел укороченную фамилию: Демье виконт д’Аршиак. Его полное имя: Лоран-Арнольф-Оливье. Единственное слово, начинающееся в нем на букву «О» — Оливье. По-видимому, этим именем и называл себя сам виконт, следуя европейской традиции, восходящей к тем временам, когда ребенку давалось несколько имен сакрального характера, и только одно из них можно было использовать в быту.

Вернув пушкиноведению полное имя виконта, мы отдали должное его памяти. Однако роль этого человека в дуэльной истории Пушкина и д’Антеса по-прежнему оставалась не совсем понятной. Судя по скупым сведениям, которые оставили нам современники, д’Аршиак был симпатичным человеком и во время дуэли вел себя «в высшей степени достойно». Сразу после смерти Пушкина французский посол Проспер де Барант отправил его курьером в Париж, и вскоре он исчез из поля зрения пушкинистов.

Некоторые подробности из жизни д’Аршиака приведены в упомянутом выше романе Гроссмана. Однако, обратившись к архивам России и Франции, нам удалось установить, что многие факты биографии виконта д’Аршиака, описанные в романе ярко и весьма убедительно, на самом деле не могли иметь места. Так, десятки страниц повествования посвящены описанию переезда д’Аршиака из Парижа в Петербург в составе миссии нового посла Франции барона Проспера де Баранта. Чтобы уточнить эти обстоятельства мы обратились к материалам архива Министерства иностранных дел России, бывшего архива Министерства императорского двора, а также воспользовались сведениями, полученными из архива Министерства иностранных дел Франции.

В результате удалось выяснить, что виконт был назначен на службу во французское посольство уже после приезда в Петербург нового французского посольства. Барон Проспер де Барант стал хлопотать о его назначении только 21 января 1836 года. Письмо посланника по этому поводу в Париж, а также ответ на данный запрос, отправленный из Министерства иностранных дел Франции в Петербург 12 февраля, хранятся в настоящее время в личном деле д’Аршиака в архиве французского МИД. Директор архива господин Луи Амиг любезно предоставил нам информацию о составе этого досье.

Вопреки версии Л. П. Гроссмана, первое появление виконта при российском дворе не могло состояться в конце декабря 1835 года, так как молодой человек еще находился во Франции. Церемониал представления происходил не "один на один" в кабинете Николая I, как описал это пушкинист, а во время большого придворного праздника на исходе зимнего бального сезона 1836 года. Накануне, 17 апреля ( 29-го по европейскому стилю), российский канцлер граф Карл Нессельроде получил официальное известие от французского посла, в котором сообщалось: «...виконт д’Аршиак, атташе королевского посольства, только что прибыл в С.-Петербург и хотел бы иметь счастье быть представленным Их Императорским Величествам...». Через день вице-канцлер уведомил гофмейстера двора графа И. И. Воронцова-Дашкова о том, что «в будущий вторник 21-го сего месяца во время съезда к Высочайшему Двору особ дипломатического корпуса будет иметь счастье представиться государю императору новоприбывший сюда секретарь австрийского посольства барон Коллер и состоящий при французском посольстве виконт д’Аршиак».

Первое знакомство виконта с русским двором состоялось в день тезоименитства императрицы Александры Федоровны и великой княжны Александры Николаевны, когда, согласно церемонии, «чужестранные министры» съехались в Зимний Дворец к 12 часам дня. Через полчаса, по окончании церковной литургии, члены иностранных миссий поздравляли высочайших именинниц в зале Петра Великого. «Между тем, — отметил придворный камер-фурьер, — их величествам представлен барон Коллер — секретарь австрийского посольства, виконт Арсiан (sic. – Г. С.), состоящий при французском посольстве...». В данном случае выражение «состоящий при посольстве» не означало, как это может показаться, длительность пребывания чиновника на службе, а являлось распространенным в то время переводом на русский язык чина «атташе». Следует также отметить, что описка или ошибка камер-фурьера в написании фамилии новоприбывшего дипломата (Арсiан) способствовали тому, что появление виконта в тот день в Зимнем Дворце осталось незамеченным исследователями.

Поскольку великий князь Михаил Павлович по нездоровью 21 апреля отсутствовал на церемонии, он и его супруга великая княгиня Елена Павловна принимали представляющихся иностранцев в своем дворце 26 апреля в 2 часа пополудни. Отдельно виконт д’Аршиак был представлен и наследнику престола великому князю Александру Николаевичу.

Таким образом, молодой дипломат оказался вовлечен в придворную жизнь российской столицы не зимой 1835/36 года, а лишь с весны 1836 года. В списках членов дипломатического корпуса, составленных Придворной конторой для рассылки приглашений на придворные церемонии, его имя встречается в период с 21 апреля 1836 года по 22 января 1837-го. Так, он числился среди приглашенных 1 мая на екатерингофский праздник, 1 июля — на петергофский маскарад, фейерверк и последовавший за ними парад военных кораблей на Кронштадском рейде12. В романе Л. П. Гроссмана дано блестящее описание двух последних празднеств, основанное на записях в камер-фурьерских журналах.

Вместе с тем автор включил в свое повествование и другие сюжеты, не нашедшие подтверждения в известных сегодня источниках. Прежде всего — рассказ о летних встречах д’Аршиака с Пушкиным, их якобы занимательных беседах на даче поэта, в частности о гибели на дуэли французского публициста Армана Карреля. Известие об этом трагическом происшествии дошло до Петербурга в конце июля — начале августа 1836 года. На основании изученных материалов можно с уверенностью сказать, что в это время д’Аршиак вместе со своим коллегой по дипломатической службе графом Монтессюи сопровождал своего начальника, французского посла, в его поездке в Москву и Нижний Новгород13. Только 20 августа граф Карл Нессельроде в очередном докладе императору сообщил, что барон де Барант благополучно возвратился из Москвы. Вскоре члены французской миссии, в том числе и виконт д’Аршиак, получили приглашение на празднование 30 августа дня Александра Невского14.

Д’Аршиак был приглашен на Рождественский бал в Зимний дворец 26 декабря. Против его фамилии в списке стоит помета: «не был». Не исключено, что в это время он был болен: по свидетельству современников, жители Петербурга переживали в это время эпидемию гриппа.

Зимой 1836/37 годов имя д’Аршиака появилось на страницах дневника А. И. Тургенева. Оказалось, они встречались ещё в Париже, где были приняты в домах известных дипломатов и литераторов, в частности в знаменитом салоне французской писательницы мадам Ансело. Когда в феврале 1837 года Андрей Карамзин разыскивал в Париже д’Аршиака, чтобы узнать подробности о пушкинской дуэли, он сообщал матери: «M-me Ancelot ... мне объявила, что d’Archiac ее приятель и что я встречу его у ней в субботу».

Двумя месяцами ранее, в декабре 1836 года, д’Аршиак и не помышлял о таком скором возвращении в Париж, выслушивая европейские новости в изложении Александра Тургенева. Посещение виконта оказалось в числе первых столичных визитов Тургенева к иностранным дипломатам. В декабре они часто виделись в свете, бывали друг у друга в гостях. Содержание большинства их разговоров осталось не известно. Лишь изредка Тургенев отмечал в дневнике заинтересовавшие его сюжеты. 11 декабря: «... к Аршиаку, читал в Courier статью о Ламене»; 14 декабря: «ожидал Аршияка — и не пришел»; 15 декабря: «...сидел у Аршияка: с Нерво о Броглио, Гизо и Тьерсе, с Арш. о Bourbier (французской актрисе, гастролировавшей в Петербурге — Г.С.) и m-me Ancelot; 16 декабря: «Написал письма к m-ne Ancelot..., к Андрею Карамз.<ину>, ...письмо к брату... Ввечеру все отдал Аршияку... Пойдет завтра. В тот же вечер к Аршияку: с ним о партии русской и немецкой в России...» В дневнике зафиксированы их встречи 19, 21, 26 декабря. 9 января: «Аршияк заходил ко мне... После обеда был у меня... и д’Аршияк».

В Петербурге, как до того в Париже, их связывали не только личные интересы, но и круг близких знакомых. «Мы беседовали, что очень редко в настоящее время, — писал А. И. Тургенев А. Я. Булгакову в январе 1837 года о вечере в доме австрийского посла. — Беседа была разнообразной, блестящей и очень интересной». В ней принимали участие французский, австрийский и прусский посол, а также Пушкин и князь Вяземский, которые говорили о Талейране, Петре I, Екатерине II, В. Лундмане, Ф. Минье. Завершая в дневнике описание вечера, А. И. Тургенев заметил: «С Хитровой и Аршияком о плотской любви. Вечер хоть бы в Париже».

В разговоре принимала участие Е. М. Хитрово. При всей известной ее экзальтированности она вряд ли могла поддержать разговор на столь щекотливую тему в присутствии малознакомого мужчины. По всей видимости, виконт был «своим» среди этих людей. Никто из данного круга, за исключением А. И. Тургенева, не имел особого повода оставлять письменные свидетельства о своих встречах с ним. На страницах записок и писем этих людей имя виконта появилось лишь после 29 января 1837 года. Только с этого времени у современников возник устойчивый интерес к «статному молодому секретарю французского посольства», которого одни называли «секундантом д’Антеса», другие просто «господином д’Аршиаком».

Мало кто знал, что в дуэльную историю Пушкина этот человек оказался вовлеченным еще в ноябре 1836 года. Тогда ему пришлось мирить противников, причем на том этапе конфликта (16 и 17 ноября), когда всем его участникам казалось, что переговоры о «примирении» совершенно зашли в тупик. Речь шла уже исключительно о «материальной стороне дуэли». Но, будучи сотрудником дипломатической миссии, д’Аршиак стремился избежать скандального участия в поединке. Его желание мирного разрешения конфликта нашло естественное сочувствие у секунданта Пушкина графа Владимира Соллогуба. Известны слова поэта, сказанные с досадой Соллогубу уже после того, как ситуация разрешилась миром: «Вы были более секундантом д’Антеса, чем моим».

Приступив к подготовке примирения, д’Аршиак сообщил секунданту Пушкина, что накануне «всю ночь не спал», размышляя о возможных способах предотвращения дуэли. Вероятно, в эту ночь и был разработан план действий, согласно которому д’Антесу была отведена роль пассивного наблюдателя. Соллогуб вспоминал, что не смог вступить с д’Антесом в переговоры, поскольку тот отослал его к своему секунданту («ссылался во всем на д’Аршиака»). То, чего не могли добиться барон Геккерн и Жуковский в течение почти двух недель, удалось совершить буквально за одни сутки: Пушкин согласился (и подтвердил это письменно) взять вызов обратно. В своих конспективных записях о ноябрьских событиях Жуковский связал появление этого письма Пушкина с конкретными действиями одного из секундантов: «Письмо д’Антеса Пушкину и его бешенство. Снова дуэль. С е к у н д а н т (разрядка моя — Г. С.). Письмо Пушкина».

Когда 21 января 1837 года А. И. Тургенев навестил виконта, тот неожиданно извлек из своего архива примирительное письмо Пушкина. В тот день Тургенев зашел к д’Аршиаку, чтобы передать свои письма для отправки в Париж с дипломатической почтой. Они вместе позавтракали, затем разговор зашел о Пушкине, его семейных делах. Возможно, речь шла о недавней свадьбе д’Антеса и о мотивах его ноябрьского сватовства. Но почему именно в этот день д’Аршиак решился показать письмо лицу, не принимавшему участия в ноябрьской истории? Молодой дипломат не мог не чувствовать, что в отношениях между поэтом и д’Антесом стремительно назревал новый конфликт. Возможно, в этой «предгрозовой» ситуации д’Аршиак мог рассчитывать на поддержку Тургенева — человека, в отличие от многих лиц из ближайшего окружения Пушкина, рассудительного, уравновешенного, не склонного к аффектации, имевшего, как казалось, определенное влияние на поэта. Обращаясь к нему, виконт не мог не учитывать благожелательного отношения к Пушкину, которое в те дни отличало Тургенева от большинства людей их круга.

Судя по дневниковым записям, все полтора месяца пребывания Тургенева в Петербурге имя поэта было на устах их общих друзей. Вскоре после приезда — 1 декабря — он оказался свидетелем неприятного разговора в доме Карамзиных: «Пушкины. Вранье Вяз. — досадно». После посещения салона князей Мещерских 19 декабря он записал: «О Пушкине: все нападают на него за жену, я заступался». Вероятно, запись от 2 января также касалась Пушкина: «О новостях у Вязем. Поэт – сумасшедший». Через две недели, 14 января, на балу во французском посольстве речь вновь зашла о семье поэта: «Бал у фр. посла. — Пушкина и сестры ее. Сватовство».

Надо полагать, Тургенев не разделял позицию членов так называемого «карамзинского кружка», трактовавших поведение Пушкина по отношению к зятю как неадекватное. Он попытался самостоятельно разобраться в ситуации. Так, 18 января у него состоялся большой разговор с Натальей Николаевной в доме саксонского посланника: «к Люцроде, где долго говорил с Нат. Пушкиной и она от всего сердца». Как раз через два дня, утром 21 января, Тургенев получил какие-то разъяснения и от виконта д’Аршиака. В тот же вечер он «любезничал с Пушкиной у австр. посла», а через два дня — 24 января — с нескрываемым раздражением записал: «К кн. Мещер. едва взошел, как повздорил опять с кн. Вяземской. Взбалмошная! Разговор о Пушкиной».

Неслучайно 24 января у князей Мещерских снова говорили о Пушкине. Вечером того дня на бале у графа И. И. Воронцова-Дашкова случилось то, что, возможно, предвидел виконт д’Аршиак накануне: поведение д’Антеса, по словам ряда очевидцев, переполнило «чашу терпения» поэта. Этот бал оказался последним придворным собранием, на которое виконт д’Аршиак был приглашен зимой 1837 года.

По поручению д’Антеса 26 января он доставил Пушкину официальный вызов на поединок. Следуя ноябрьской тактике, молодой дипломат собирался встретиться с секундантом поэта, чтобы, как и в прошлый раз, начать переговоры об улаживании дела. Но Пушкина более не устраивала «мировая» и он сделал все возможное, чтобы свести к минимуму время общения секундантов. Впоследствии друзья поэта разработали версию о якобы случайном вовлечении Константина Данзаса в дуэльную историю. Вспомнили о том, что вечером 26 января на бале у графини М. Разумовской поэт предложил стать секундантом секретарю английского посольства Артуру Медженису. Но, как писал потом князь Петр Вяземский, «Матенис отстранился». «В отчаянии, что дело расстроилось, — продолжал Вяземский, — Пушкин вышел 27-го утром, наудачу, чтобы поискать кого-нибудь, кто бы согласился быть его секундантом».

Внимательное изучение хода событий этих дней позволяет восстановить иную картину. Для поэта не был неожиданность. Полученный от д’Антеса вызов: отправляя оскорбительное письмо «приемному отцу» свояка, он рассчитывал именно на такой ответ. Следовательно, проблема поиска секунданта возникла перед ним не в день получения вызова. Надо полагать, что уже в день написания своего письма 26 января он решил для себя этот вопрос. Неслучайно, получив вызов, поэт провел остаток дня среди людей, не имевших никакого отношения к предстоящей дуэли. Известно, что довольно долго он находился у баронессы Е. Н. Вревской, даже обедал у нее. Затем отправился в книжную лавку Ивана Лисенкова, где «два или три часа … с жаром» беседовал с литератором Борисом Федоровым «обо всем литературном мире». Разговор затянулся «чуть ли не до полуночи».

Вернувшись домой, Пушкин нашел у себя записку от д’Аршиака, который настаивал на встрече секундантов у себя в доме либо после 11 вечера на бале у графини Разумовской. Известно, что Пушкин явился на этот бал очень поздно. По свидетельству наблюдательной Софи Карамзиной, был он «спокоен, смеялся, разговаривал, шутил» и только «несколько судорожно» сжал ей руку. Именно в этот вечер он предложил д’Аршиаку в качестве своего секунданта А. Меджениса. Последний, по его собственным словам, не дал Пушкину окончательного согласия взять на себя роль секунданта. Надо полагать, поэту это было и не нужно: он лишь выигрывал время и разрушал планы французского дипломата, представляя ему вместо секунданта человека, который не станет участвовать в дуэли, как и преложив д’Антесу на следующий день абсурдное решение самому назначить секунданта, хотя бы и из лакеев.

Из конспективных записей Жуковского следует, что утром 27 января Пушкин «встал весело... С 11 обед. — Ходил по комнате необыкновен. весело пел песни — ... Данзаса в дверях встр.<етил> радостно». Поэт был доволен и спокоен: он никому не позволил завладеть инициативой. Обстоятельства складывались согласно его собственному плану. Сознавая это, виконт д’Аршиак перешел от вежливых просьб и увещаний к прямой угрозе. Около часа пополудни 27 января он направил Пушкину записку, в которой заявил, что нежелание устроить встречу секундантов до начала дуэли будет выглядеть как попытка поэта уклониться от поединка.

Пока противоположная сторона недоумевала, Пушкин выигрывал время. Он лично доставил своего секунданта во французское посольство только тогда, когда шел уже второй час дня. Лишь после того как было завершен разговор о мотивах поединка, он позволил секундантам остаться наедине. Короткий зимний день клонился к вечеру. У секундантов оставалось время только для составления письменных условий дуэли. Они были сформулированы к двум с половиной часам пополудни. Через два часа прозвучали выстрелы на Черной речке.

Как только по Петербургу распространились слухи о случившемся, имена участников драмы стали достоянием гласности. Молодой французский дипломат оказался соучастником скандального убийства первого поэта России. Остановить разговоры на эту тему можно было одним способом — исчезнуть из столицы. Французский посол барон Проспер де Барант, под началом которого д’Аршиак состоял на службе, мгновенно оценил ситуацию. В день кончины поэта 29 января он предпринял два решительных шага: единственный из иностранных членов дипломатического корпуса отдал дань поэту, посетив его дом, а также направив в канцелярию графа Нессельроде просьбу о выдаче д’Аршиаку паспорта для выезда из России. Этот документ обнаружен нами в архиве МИД РФ. Обоснование просьбы настораживает: в связи с тем, что виконт будет направлен курьером в Париж «через два или три дня».

Дело в том, что запрашивать такой документ заранее не имело смысла, так как канцелярия МИД выдавала паспорта на выезд дипломатов без малейшего промедления. Во всех других случаях Барант, как и его коллеги – посланники других государств, просил паспорт исключительно накануне выезда. Но в данном случае французский посол подстраховался, поскольку в день кончины поэта стало известно, что Николай I отдал распоряжение о начале военного суда над всеми участниками дуэли. В таких условиях паспорт, выданный, согласно канцелярской помете, 30 января, должен был «прикрыть» атташе французского посольства.

Внезапный отъезд виконта д’Аршиака стал на некоторое время предметом обсуждения в иностранных дипломатических миссиях, аккредитованных в Петербурге. Уже 30 января этот факт упомянут в депешах прусского посланника барона Либермана, саксонского — барона Лютцероде и вюртембергского посла князь Гогенлое-Кирхберга. Каждый из них по-своему высказался о дальнейшей судьбе виконта. Так, Либербан полагал, что д’Аршиак не «в состоянии оставаться здесь после столь прискорбного события». Лютцероде более уклончиво заметил, что виконт отсылается в Париж, «по всей вероятности, навсегда». Князь Гогенлое совершенно определено утверждал, что д’Аршиак «надеется через некоторое время вернуться снова в С.-Петербург, где он был на отличном счету». В прочих депешах, отосланных из Петербурга 1 и 2 февраля, факт отъезда д’Аршиака по большей части констатировался без каких-либо комментариев. Только сардинский посланник граф Симонетти писал, что виконт «покидает здесь свой пост совершенно, — мера, всеми одобряемая».

Предстоящий отъезд д’Аршиака усилил внимание к виконту многих заинтересованных лиц. Тургенев записал в дневнике, что 1 февраля встретил у него князя Ивана Гагарина, а накануне и сам приходил к нему неоднократно. В первый раз — после утренней панихиды в квартире поэта 30 января — он выслушал рассказ д’Аршиака о поединке, о стремлении примирить противников после трагического выстрела. На другой день Тургенев навестил виконта вторично и застал у него князя Петра Вяземского и Константина Данзаса. Возможно, они вырабатывали общую линию поведения в связи с предстоящим судом. Тургенев отметил, что речь шла о Пушкине и о той позиции, которую занял царь по отношению к поэту и его памяти. Сравнивали царские милости семье Пушкина и семье покойного историка Карамзина, обласканного двором. «Знать наша не знает славы русской, олицетворенной в Пушкине», — резюмировал Тургенев этот обмен мнениями. В 1843 году после встречи с д’Аршиаком в одном из парижских ресторанов он оставил в дневнике лаконичную запись, схожую с предыдущей: «Государь не любил Пушкина». Спустя шесть лет после трагического поединка они вновь возвращались памятью к этому жгучему для обоих вопросу.

Январские события 1837 года не изменили доброго отношения Тургенева к д’Аршиаку. Именно с ним Тургенев отправил в Париж свои письма с известием о дуэли и смерти Пушкина.

Виконт выехал из Петербурга 2 февраля около 8 часов вечера. Уже из Парижа он сообщал своим петербургским сослуживцам, что французские газеты наговорили о дуэли «кучу всевозможных глупостей», и что сам он старается уйти от назойливых расспросов, полагая «что лучше заставить забыть эту историю, что теперь и сделано». Но забыта была не история, а причастность к ней атташе французского посольства. Настолько забыта, что он смог, как и предполагал князь Гогенлое, вернуться в скором времени в Петербург. Замечательно, что Тургенев оказался в этом вопросе наиболее осведомленным. В письме к брату от 31 января он сообщал: «Пожалуйста, повидайся и познакомься с Аршиаком: он малый добрый и умный и возвратится сюда через два месяца или по первой навигации».

В конце августа 1837 года пароход «Александра», следовавший рейсом Любек–Санкт-Петербург, доставил в российскую столицу несколько десятков пассажиров. Среди них находился шестнадцатилетний воспитанник Императорского училища правоведения барон Федор Бюлер. В сопровождении своего отца, сенатора А. Ф. Бюлера, он возвращался домой после летних каникул, проведенных в Германии. За полгода до этого, в конце января 1837 года, Ф. Бюлер, узнав о кончине Пушкина, побывал у него на квартире в доме на набережной Мойки. Воспоминания об этом визите барон опубликовал в 1872 году. В его архиве сохранился черновой вариант этого рассказа, а также написанный им тогда же некролог на смерть Пушкина2.

Во время летнего путешествия 1837 года юный барон вел путевой дневник, в который вносил названия новых мест и имена людей, с которыми доводилось общаться в те дни. Вступив 21 августа на борт «Александры», он не изменил привычкам и вписал в дневник имена попутчиков, воспользовавшись списком пассажиров, который имелся в каждой каюте (в настоящее время этот список хранится в составе личного архива барона Ф. А. Бюлера в РГАДА). В числе пассажиров, указанных в списке и в дневниковой записи, находим имена членов французского дипломатического корпуса, среди которых "Herr vic. O. d’Archiac, attache a l’Ambassade de France en Russie, als Сourier"34 («Господин виконт О. д’Аршиак, атташе посольства Франции в России, курьер»).

В фамильном архиве Бюлера среди его личных бумаг хранится еще один интересный документ. Это рисунок, имеющий подпись: «Le Vicomte d’Archiac». Сверху написана дата: «1837». Рисунок выполнен карандашом на 1/4 листа белой бумаги без водяных знаков. В центре листа изображен мужчина средних лет в профиль в полный рост. Он одет в двубортный, светлый, слегка приталенный, сюртук с небольшим отложным воротником более темного тона. Из-под расстегнутого сюртука виден короткий светлый жилет, застегнутый на мелкие пуговицы, расположенные в один ряд. Белая рубашка имеет высокий стоячий воротник (под горло), поверх которого повязан светлый галстук. Панталоны также светлого тона слегка расклешены книзу и завершены стремешками, продетыми под каблук остроносых черных сапог. На голове у мужчины светлая фуражка с мягкой тульей, узким околышем и довольно крупным темным козырьком, полностью прикрывающим высокий лоб. Светлые волосы коротко пострижены, лицо обрамлено небольшой аккуратной бородкой.

Рисунок сделан уверенной, хотя и не профессиональной рукой. Он находится в папке среди чертежей и рисунков барона Ф. А. Бюлера, выполненных по большей части в период его обучения в Императорском Училище правоведения. Здесь можно найти рисунки на античные и библейские темы, а также портретные зарисовки людей различного возраста. Рисунки не имеют подписей, поэтому трудно определить точное время их создания и имена изображенных, хотя некоторые лица вполне могут быть идентифицированы. Портрет виконта д’Aршиака, имеющий подпись, является в данном случае исключением.

Наше внимание привлекло как имя, написанное под рисунком, так и указанный на нем год: 1837-й. Изучение бумаг из архива барона Бюлера позволило предположить, что указанный рисунок был выполнен им самим в юношеском возрасте, а надписи сделаны им же, но позднее, когда почерк барона окончательно сформировался.

До настоящего времени пушкинистам не было известно ни одного изображения бывшего атташе французского посольства в Петербурге. Зарисовка барона интересна еще и тем, что выполнена вскоре после известных трагических событий. Можно предположить, что поводом для его создания послужила встреча Федора Бюлера с виконтом д’Аршиаком во время морского путешествия в период с 21 по 27 августа 1837 года. Возможно, и на другом рисунке, хранящемся среди недатированных разрозненных бумаг барона, запечатлены некоторые из участников этого путешествия: дама и двое мужчин, ведущие непринужденную беседу на палубе (?) какого-то парохода35.

На пароходе «Александра» юный барон думал о скором возвращении домой. Последние страницы его дневника хорошо передают это ностальгическое настроение. О своих спутниках он практически ничего не писал. Исключение составила запись, в которой говорится о заключительном ужине, устроенном на «Александре» за 10 часов до прибытия в Кронштадт. В тот вечер внимание барона привлек титулярный советник Николай Мельгунов. Накануне вступления пассажиров на российскую землю он произнес тост за благо («pour le bien») между всеми народами, представители которых участвовали в ужине. Юноша заметил, что русские, немцы, англичане, французы и итальянцы восприняли этот тост буквально «на ура».

Николай Александрович Мельгунов — однокашник Льва Пушкина и Сергея Соболевского по Благородному пансиону, бывший «архивный юноша», писатель, сотрудник журнала «Московский наблюдатель». В интересующее нас время подолгу жил в Германии, откуда в марте 1837 года сообщал, что гибель Пушкина «произвела здесь сильное впечатление». При участии Мельгунова немецкий писатель Г. И. Кениг написал книгу о русской литературе, вышедшую в Штутгарте в 1837 году. В ней приведены данные о биографии и творчестве Пушкина, которые способствовали популяризации поэта в Европе. Учитывая эти обстоятельства, можно представить, какой трагический подтекст был заложен в «примирительный» тост Мельгунова, произнесенный в присутствии одного из участников недавней дуэли между русским поэтом и французским офицером. Возвращаясь в Россию, виконт д’Аршиак имел случай убедиться, что известная ему история не была предана забвению.

Начиная с лета 1837 года, имя виконта вновь появляется в списках придворной Конторы. Он продолжал служить во французском посольстве, по одним сведениям, еще 9 месяцев (паспорт на выезд из России был ему выдан в канцелярии МИД 5 мая 1838 года), по другим — еще дольше. Согласно его французскому досье, д’Аршиак оставил пост в Петербурге в связи с назначением 8 сентября 1839 года на службу при французской миссии в Персии. Возвращаясь из Персии в Париж, он получил право проехать через территорию России в последний раз 17 августа 1840 года.

Граф Владимир Соллогуб назвал д’Аршиака «необыкновенно симпатичной личностью». По словам современников, в дуэльной истории он вел себя в высшей степени достойно, всеми силами стараясь предотвратить поединок. Однако желание виконта остаться в этом деле в тени, создала немалые трудности в изучении его биографии и той роли, которую он сыграл в пушкинской драме.