Плед для израненной души

Усталость давит мне на плечи.
Затихли шорохи в саду.
Клони'тся к ночи длинный вечер,
Быть может ночью я усну?

День длинным был и бестолковым.
Всё беготня и суета.
Шум, крики, ор и чьи-то споры...
А на душе лишь пустота.

Бескрайний, льдом укрытый остров.
Где нет и проблеска огня,
Каким согреть могла бы искра,
От одиночества меня.

Нет... Сон идти не хочет.
Он не на шутку загулял.
Обходит стороной беспечно,
Минуя снова мой кварта'л.

Глаза горят. Без сна устали.
Часы отчаянно спешат,
Сменяя полночь без печали,
На предрассветный темный час.

И вязнут мысли в голове.
Им надоело быть со мною.
О, если б ты своей рукою,
Меня коснулся в темноте.

Накрыл теплом, согрел дыханьем.
Отвёл от мыслей горьких, ран.
Сказал, что тоже ты скучаешь,
По тем далеким временам.

Прости, за то что оттолкнула,
Когда-то глупая тебя.
Поверь, тебя не забывала,
С минуты той я никогда.

Февральский день в далёком прошлом.
Предчувствий горечь на душе.
Аэропорт. Но здесь не встреча,
А расставание уже.

И мне так больно расставаться...
Уже известна мне судьба.
Я знаю, что не будет встречи
у нас с тобою никогда.

А годы шли. Они летели.
Сменяя даты день за днем.
Вдруг поняла, что не желаю,
Следить за злым календарём.

И меж бровей легла граница,
От грустных мыслей по ночам.
И лёгкой поступью неслышной,
Прокралась осень между рам...

Как много сделано ошибок.
Как мало  тёплых в счастье дней...
Увы, уже не повториться
Нам в наших детях, ей-же-ей.

О, если б, отменить навечно,
Февральский тот аэропорт.
Не улетать, остаться вместе,
Прожить за годом новый год...

Бессониц страшные глазницы,
Взирают молча и в тиши,
Мне чудится, как нас накрыл вдруг,
Плед для израненной души.

P. S. Нам не дано об этом ведать,
Мы только люди и всего.
Судьбе нас хочется проверить,
На прочность, верность и любовь.

Аэропорты в жизни нашей,
То здесь, то там нас ждут подчас.
Порой, испиты нами чаши,
Из слез, разлуки и дорог.

Но всё же! Не теряйте веру,
В то, что однажды на пути,
Вы обретете то, что ждёте,
Всю жизнь пытаетесь найти.