Бык из которого не выбраться мешков

"... И тогда тяжёлая консервная банка, именуемая звездолётом с рёвом оторвалась от земли и, прорубив дыру в озоновом слое, устремилась к звёздам! "

Хотя нет. Звездол;т и зв;зды - это, пардон, тавтология. Куда же мог устремиться звездолёт? Точно!

"... устремилась к созвездию Быка!"

- Хмммм... "Созвездие Быка, где тискал бабу за бока... " - нет. Стоп. Я обещал себе не возвышать низменную фантастику своими стихами.

Поэт Владимир Мешков почесал рыхлый нос и пригладил ровно постриженные усики. Этот бездарь Иванов дал дурацкий совет для выхода из творческого кризиса.

- Попробуй создать что-то совсем тебе не свойственное. Ну, например, научно-фантастический рассказ. И чтобы там ни строчки в рифму! Да ещё чтобы там никакой амфибрахий не ямбил хореем никого, как ты любишь. Но ты не справишься, наверное.
- Вот ещё! Легко напишу!

И вот Мешков сопит и выводит в блокноте строку за строкой. Вырывает листы, переписывает.

"... И из мерцающих глубин космоса на отважных звездонавтов уставились огромные глаза бездны. Один был похож на Чёрную дыру, и являлся Чёрной дырой, а второй сиял, как спиральная галактика и на самом деле был Галактикой. Глаза манили и тянули к себе, подобно мифическим сиренам. Казалось, они пели:
- Приди ко мне, раскрой свои объятья,
Отбрось свои титановые путы,
Я вся горю, и буду ждать тебя я,
Войди в меня мой бык могутный..."

Да тьфу ты! Нельзя же рифмы. Убираем. Но как гениально придумал: "бык могутный", надо запомнить. Ладно, убираем.

"...Глаза манили и тянули к себе, подобно мифическим сиренам. Казалось, они пели. Пели призывно и страстно, и не было никаких сил противиться этому зову. Железный зверь, звездолёт по имени "Минотавр" шёл по давно намеченной траектории, но как будто каждый миг решал - не свернуть ли налево... Или направо... "

Пора героям появиться. Уже 20 страниц они летят.

"И вот наконец зашумели моторы. В безвоздушном пространстве звук разлетелся на миллионы парсеков вокруг. Капитан Джек Броуди поднял уставшие глаза на Командора Арнандину Фрикасе и замер. Серебристый скафандр обтягивал тело Арнандины, как вторая кожа. Казалось, будто она полностью обнажена, даже аккуратная ямка пупка призывно темнела на чуть округлом нежном животе. Высокая грудь вздымалась при каждом вдохе и.... "

- Аааа! К чёрту! Им из этого Быка никогда не выбраться, к чёрту спор, когда вдохновение так и бьет через край!

"Из чрева Чёрного Быка
Никто не вырвался пока...

О, Арнандина, дай же мне припасть
К твоим истокам маслянистым,
Усами нежно щекотать твои уста
И куст кустистый.
И эту ногу, как ракету
Закину я повыше! К свету!
И буду я как бык реветь,
Как горный лев и как медведь,
А ты, бескрайний космос бороздя,
Отдайся мне, люби меня!!!

- Меняяяя!!! - закричал Мешков и в изнеможении рухнул грудью на стол. Взметнулись клочки бумаги. Вдохновение вернулось, и теперь собрание сочинений великого поэта пополнилось новой одой любви. На этот раз космической.