Девочка

           Когда ты вернешься, ты
           втихомолку будешь страдать.
           Ты будешь себя жалеть,
           ты будешь хотеть убивать.
           Построй на моей груди
           храм из черного хрусталя.
           Ведь сколько храмов для веры
           колышется на земле.
           Так неужели никто не придет
           помолиться
             в черный
                храм
                ожидания?!.

Девочка глядела в раскрытое окно и кого-то ждала.Синие глаза задумчиво глядели вдаль.Золотое марево зноя ласкало нежную кожу, нещадно палило светлые волосы.Солнце присело отдохнуть посреди небосвода и стрелки часов застыли на без пяти полдень.Девочка сидела у окна и , подперев подбородок ладошкой, слушала молчание мира.Свет замер.И лишь крохотный белый мотылек в углу окна в тонкой паутине бился отчаянно звонко, словно призрак звука в позабытой гитаре.День.
Девочка сидела у окна и чего-то ждала.Бездумно протянула тонкую руку.Мохнатые лапки мотылька обхватили кончики пальцев.Усталые крылья распахнулись, и призрачный пленник взметнулся в высь,растворяясь в мареве зноя.Синие глаза следили за взмахами крыльев, пока те не слились с трепетанием солнечных лучей.Она не заметила, как потемнело небо и из глубокой синевы прокрались на землю снежинки, захихикали в тихом ехидстве, обнимая землю,и зимняя ночь ревущим безмолвием обрушилась на неё.
Ночь царствовала за окнами. Ночь тянула к ней дрожащие пальцы теней. оставляя синь под глазами,морщины поперек лба.Ночь смеялась ей в душу желтым светом холодных звезд.
Девочка всё шептала имя того, кого ждала, но тишина гасила дыхание.Звуки умирали на губах, еще не родившись.Помнила ли она лицо его?Черты растворялись в образ, зыбкий, как лик луны...
Но она ждала и уже радовалась ненаписанным письмам, смеялась непридуманным шуткам, пела незвучавшие песни.
О,как любила она ожиданием его, непришедшего.И как ненавидела - безмолвием.
Ночь бушевала за окнами, билась в стёкла большой хищной птицей.И от этого ещё страшней становилась в комнате жуткая тишь,обнимавшая тело скованное единой жаждой ждать. Тишь стирала яркие пятна картин, подымала низкий потолок комнаты, закругляя его темным куполом.Краски стен таяли, оставались размытые серые камни, одинаковые, как биение времени, запертое в башенных часах .
Каждой секундой ждала, каждым мгновением и в этой душной тишине врастала в это окно. в эти стены каменеющим ожиданием.Время давно стерло границы между гранитом и телом. Нервы вытягивались в струны седого серебра,мягко лопались, пока внутри ее не осталось ничего, кроме самой пустоты башни.
И раздался звонок.
Тонкие ресницы взметнулись...Башня взмахнула крыльями. Медленно-медленно отворилась тяжелая дверь, гулко ухнула о стену.
Мгновение.
      И в звенящей тишине лишь столб пепла, шурша осел на землю.
Те строчки.Те самые строчки.Те родные, любимые, единственные буквы, пляшущие паутиной на ветру в сумасшедшем вальсе, сковывая движения крыльев.Больно, Господи, отпусти.Мотылёк танцевал в уголке окна отчаянно-звонко, словно призрак звука в позабытой гитаре.Слепые пальцы протянулись сквозь время к шелестящим крыльям.Мохнатые лапки обхватили их и призрачный пленник легко и светло растворился в солнце.
Девочка сидела у раскрытого окна и чего-то ждала.

зима"96