12. Расстояния. До волчьей пасти

Да разве можно так жить?! Обида снова колыхнулась в груди и обожгла болью голову. Глаза стали влажными. Санька несколько секунд сдерживался, а потом резко всхлипнул и дал волю слезам. Ноги сами по себе понесли его в чащу. Он не разбирал дороги, ветки хлестали по щекам и голым икрам, а он всё бежал и бежал.

"Разве ж это жизнь, — думал он. — Лучше вообще остаться здесь, в лесу. Вот съем сейчас какой-нибудь мухомор, а лучше — бледную поганку, и все мучения закончатся..."

"Не закончатся", — вдруг он отчётливо услышал в своей голове голос. Он был очень низким и непривычным, но неприятности в нём не было. Прозвучали эти слова именно в голове, а не снаружи, так что мальчишка некоторое время продолжал свой бег, разгорячённый от слёз и мелких ссадин от веток. Наконец, до не дошёл смысл слов, они словно окатили его холодным душем.

Он остановился. В тот же миг взгляд его встретился с другим взглядом. Два звериных зрачка смотрели на него прямо и зло. Молодой, только вошедший в силу волчара смотрел на него, готовясь к прыжку. Серо-бурая его шерсть слегка вздыбилась на загривке, он был совсем рядом, казалось, протяни руку и можно было коснуться его мокрого, как у собаки носа. Но это была не собака.

Серый был раздосадован, если можно так сказать про зверя. Та самая тоска, от коей лесному народу, наконец, удалось избавиться, слишком хорошо была знакома волку. И вот теперь именно этой тоской веяло от непрошенного гостя. Не понимая сути происходящего, серый готов был на всё, лишь бы прогнать эту напасть из родного леса. Разорвать в клочья, грызть, кусать, пить её кровь.

Он нагло смотрел в глаза мальчугану, осознавая своё явное превосходство. А мальчик смотрел ему в глаза, не мигая и не двигаясь. Этот поединок взглядом длился, может быть, чуть больше нескольких секунд, но Саньке показался жутко долгим. В голове пронеслось всё, что он знал про волков, а заодно и про собак. Мальчик цеплялся за эти мысли, тщетно пытаясь выудить из них хоть какое-то решение, хоть какой-то путь к спасению, но, увы, ситуация складывалась явно не в его пользу. Ни палки, ни огня под рукой не было, а волчара был так близко, что о побеге и речи быть не могло. К тому же повернуться к зверю спиной было ещё страшнее. Уж лучше встретить смерть лицом к лицу... Санька даже не вспомнил о том, что секунду назад он бежал, сломя голову, и помышлял именно о смерти. Теперь же хотелось жить, и желание это было настолько сильно, что он затаил дыхание и тихонечко втягивал лесной воздух в перемешку с запахом зверя, словно это как-то могло помочь. И вот в тот самый миг, когда мальчик решил, что будет драться до последнего, а волк спружинил все четыре лапы, готовясь к смертельному прыжку, случилось что-то непонятное.

Саша внимательно следил за каждым движением хищника. Вот его мощные задние лапы распрямляются, выбрасывая тело, как ракету, вперёд, а передние уже впереди, словно намечают траекторию полёта, вот оскаленная пасть уже окатывает мальчика горячим дыханием, он защищает шею левой рукой, а правой готовится нанести волку короткий и резкий удар в нос, вот рука уже начинает двигаться вперёд, но...

...встречается с пустотой. Там, где должен быть нос волка, ничего нет, потому что серый вдруг виляет влево, туда, где видимость закрыта левой рукой. Санька успевает подумать, что это, возможно, такая волчья хитрость, чтоб подобраться сбоку, но в следующий миг волк, скуля, как щенок и ощетинившись всей шкурой, пошёл вверх, как-то странно загребая лапами. Это противоречило всем законам физики и самому здравому смыслу, но мальчик вдруг отчётливо увидел, как шерсть на холке у серого вздыбилась, оттянув шкуру, как будто бы кто-то невидимый аккуратно взял его за шкирку и как щенка понёс прочь.

Санька крепко зажмурил глаза. Может, это сон, может, он ещё лежит в кровати, и стоит только проснуться, как он окажется дома у бабы Кати. Он коснулся руками лица и резко открыл глаза. Волка не было. Были те же самые кусты боярышника. Было раннее утро, солнце. Был лес. Были сойки, гомонящие на своём языке, суетливые и глупые. Были опята, вылезшие из пенька посмотреть на великолепие папоротника. Всё было на месте, а волка не было.

Саша было растерялся: бежать или затаиться? Но тут случилось новое чудо. Голос с голове прогудел: "Уф... Ели успел. Ну, давай рассказывай. Чего у тебя стряслось?"

"А ты кто?" — мысленно спросил Санька, о чего-то зная, что рот открывать не надо, его и так услышат. Коленки его было начали дрожать от напряжения и страха, но в тот же миг что-то изменилось в пространстве, дрожь исчезла и тепло разлилось в его груди. Даже птицы стали щебетать как-то по-другому, радостно что ли...

Саша огляделся ещё раз. Внимательно пробежал глазами по кустам боярышника. Осмотрел кору сосен, трухлявые пеньки невдалеке на полянке. Двух бойких ящерок на тех пеньках. Семью породистых нагло-красных мухоморов в траве. Пустые шишки под берёзой — наследие дятла. Даже хвою и ветки под ногами и шмелей над сиреневым цветом. Никого такого, кто мог бы разговаривать, рядом не было.