Жалоба Детства на взрослого человека

--------
Жалоба Детства на взрослого человека

бюрократическое обращение от лица того, что не прошло, а ждёт


---

Вх. № 0002/Д-ВЗР

В Главное управление утраченных дворов,
Отдел забытых игр, первых страхов, разбитых коленок,
пыльных дорог, недоеденных яблок
и неоправданно повзрослевших граждан.

От Детства,
ранее постоянно проживавшего
в теле, голосе, коленях, карманах, глазах
и доверчивом сердце заявленного Взрослого человека.

ЖАЛОБА
на систематическое невозвращение,
забывание, стыд за простоту,
утрату способности удивляться,
а также на незаконное объявление Детства
“прошлым периодом жизни”.

Настоящим сообщаю:

я не прошло.

Я осталось.

Просто Взрослый человек
перестал приходить.


---

I. О фактических обстоятельствах

Раньше он приходил каждый день.

Во двор.
К луже.
К дереву.
К старому забору.
К собаке,
которую все боялись,
но всё равно кормили хлебом.

Он умел сидеть на корточках
и смотреть на муравья
так внимательно,
будто перед ним
не насекомое,
а тайное устройство мира.

Он умел радоваться палке,
камню,
пустой коробке,
снегу,
первому велосипеду,
чужому котёнку,
мелочи,
из которой взрослые потом
делают слово “ничего”.

А потом он вырос.

И стал говорить:

некогда.

глупости.

детство прошло.

надо быть серьёзным.

И с того времени
я сижу у старой калитки
и держу в руках
его забытый смех.


---

II. О незаконном признании Детства прошлым

Прошу признать:

Детство не является
прошедшим временем.

Оно не дата.

Не фотография.

Не школьная справка.

Не старые сандалии
на антресоли.

Детство —
это способ сердца
верить миру
раньше,
чем мир успел
его обмануть.

Если взрослый человек
перестал бегать по двору,
это ещё не значит,
что двор исчез.

Если он перестал смотреть на небо,
это не значит,
что небо стало ниже.

Если он перестал плакать открыто,
это не значит,
что внутри него
не сидит ребёнок,
который всё ещё ждёт,
чтобы его пожалели.


---

III. О дворе

Особую претензию
предъявляю по факту забвения двора.

Двор был первым государством.

Там были границы.
Правила.
Друзья.
Предательства.
Перемирия.
Тайники.
Секреты под стеклом.
Меловые линии.
Велосипедные трассы.
Судьи без дипломов.
Герои без наград.

Там человек впервые узнал:

упасть — не конец;

поделиться — трудно,
но хорошо;

проиграть — обидно;

позвать домой могут
в самый важный момент;

мама из окна
звучит громче любого закона.

Теперь Взрослый человек
проходит мимо двора
и видит только парковку,
лавочку,
подъезд,
старый асфальт.

Прошу обязать его
хотя бы иногда
видеть там себя маленького.

Он всё ещё стоит там.

С мячом.

С грязными коленями.

И ждёт,
когда его заметят.


---

IV. О разбитых коленках

Разбитые коленки
были первыми документами боли.

На них стояли печати:

упал;

плакал;

подуло;

зелёнка;

мама сказала “терпи”;

через пять минут
снова побежал.

Взрослый человек теперь
боится других ран.

Невидимых.

От слов.
От любви.
От стыда.
От потерь.
От одиночества.

И часто делает вид,
что не больно.

Прошу напомнить ему:

когда-то он умел
плакать сразу.

Не копить.

Не гордиться.

Не носить боль годами.

Он приходил домой,
показывал коленку,
и ему помогали.

Возможно,
многие взрослые беды
стали бы меньше,
если бы человек
не стеснялся сказать:

мне больно.

подуйте.

пожалуйста.


---

V. О способности удивляться

Детство жалуется
на утрату удивления.

Раньше облако
могло быть кораблём.

Лужа — морем.

Куст — логовом.

Тень — зверем.

Снег — чудом.

Новый карандаш —
событием.

Теперь Взрослый человек
говорит:

обычно.

ничего особенного.

я это уже видел.

В связи с этим
прошу провести проверку зрения.

Не глаз.

Души.

Потому что мир
не стал беднее.

Это человек
научился проходить мимо
с таким лицом,
будто чудо
обязано сначала
прислать уведомление.


---

VI. О мамином голосе из окна

Голос матери из окна
подлежит особой охране.

Он звучал так:

домой!

есть будешь!

хватит бегать!

уже темно!

Для ребёнка
это иногда было раздражением.

Для Детства —
это была граница мира.

Пока из окна
зовёт мама,
ничего окончательно страшного
случиться не может.

Ты можешь упасть.
Поссориться.
Замёрзнуть.
Испачкаться.
Проиграть.
Но тебя позовут.

Тебя ждут.

Теперь взрослого человека
иногда никто не зовёт домой.

Он сам открывает дверь.

Сам ставит чайник.

Сам говорит себе:

ничего,
нормально.

Прошу в такие вечера
не стыдиться услышать
внутри себя
тот самый голос:

домой.

Он не из прошлого.

Он из любви,
которая ещё работает.


---

VII. О карманах

В детских карманах
хранились великие вещи:

камень;
ржавая гайка;
стеклышко;
перо;
кусок мела;
верёвка;
секретная бумажка;
полконфеты;
жёлудь;
непонятно что,
но очень нужное.

Теперь карманы взрослого
заполнены ключами,
чеками,
телефоном,
банковскими картами
и усталостью.

Прошу признать:

человек,
у которого в кармане
нет ни одного бесполезного сокровища,
находится в зоне риска.

Потому что только Детство знает:

не всё ценное
должно иметь цену.

Иногда камушек,
поднятый у дороги,
спасает день лучше,
чем важная встреча.


---

VIII. О слезах

Ребёнок плакал
без философии.

Если больно — плакал.

Если обидно — плакал.

Если страшно — плакал.

Если жалко — плакал.

Если мама уехала — плакал.

Если шарик улетел —
тоже плакал,
и это было правильно.

Взрослый человек
часто запрещает себе плакать.

Считает слёзы слабостью.

Стыдится.

Глотает.

Копит.

Сушит сердце изнутри.

Детство сообщает:

слёзы были предусмотрены
не как позор,
а как вода
для перегретой души.

Прошу разрешить взрослым
иногда плакать
без объяснительной записки.


---

IX. О дружбе

Детская дружба
была простой и страшной.

Дал покататься — друг.

Подождал после уроков — друг.

Поделился яблоком — друг.

Не выдал секрет — друг.

Поссорились навсегда
до завтрашнего утра.

Взрослый человек
усложнил дружбу:

статусы;
обиды;
занятость;
недосказанность;
гордость;
молчание по три года;
сообщения,
на которые не отвечают,
потому что “сложно”.

Прошу вернуть хотя бы часть
детского порядка:

если скучаешь — напиши.

если виноват — извинись.

если любишь друга —
не делай вид,
что тебе всё равно.

если поссорились —
не жди десять лет.

Детство напоминает:

песочница учила лучше,
чем многие взрослые переговоры.


---

X. О вере в добро

Самое тяжёлое обвинение:

Взрослый человек
перестал верить,
что добро возможно
без подвоха.

Если к нему добры,
он ищет причину.

Если его любят,
он боится цены.

Если ему помогают,
он подозревает долг.

Если мир вдруг красив,
он ждёт,
когда испортится.

Детство признаёт:

да,
мир бывает страшным.

Да,
люди могут ранить.

Да,
доверие иногда дорого стоит.

Но полное недоверие
обходится ещё дороже.

Оно делает сердце
комнатой без окон.

Прошу не возвращать взрослого
в наивность.

Прошу вернуть ему
хотя бы маленькую форточку.


---

XI. О просьбе

На основании изложенного
прошу:

не считать Детство закрытым делом;

не стыдиться старых фотографий;

иногда проходить по двору медленнее;

звонить матери,
пока голос ещё отвечает;

покупать мороженое
без повода;

держать в кармане
хотя бы один камень,
лист, билетик,
маленькое доказательство,
что мир не полностью стал расписанием;

плакать, когда больно;

смеяться, когда смешно;

говорить “прости”
до того,
как дружба станет архивом;

и раз в жизни
простить себе,
что внутри
ты всё ещё ребёнок.


---

XII. Приложения

К жалобе прилагаются:

один мяч,
сдувшийся, но помнящий двор;

одна фотография,
где взрослый ещё маленький
и смотрит в мир
без защиты;

одна засохшая травинка
между страницами старой книги;

один школьный запах сентября;

одна разбитая коленка
из памяти тела;

одна фраза матери:

“домой, уже темно”;

и заключение сердца:

“Я вырос,
но не весь”.


---

XIII. Резолюция управления утраченных дворов

На жалобе
было написано:

“Жалобу Детства
удовлетворить частично.

Установить,
что Детство не является
периодом, подлежащим списанию.

Признать Детство
внутренним источником доверия,
удивления, плача, игры, простоты,
памяти и способности начинать заново.

Взрослому человеку
разъяснить:

повзрослеть —
не значит выселить ребёнка из сердца.

Повзрослеть —
значит научиться
держать его за руку
в трудном мире”.

Ниже,
почерком матери:

“Не поздно.
Иди домой”.


---

Эпилог. Вернуться не назад, а внутрь

Детство не просит
снова стать маленьким.

Оно знает:
время идёт.

Руки меняются.

Лица стареют.

Дома сносят.

Дворы становятся другими.

Мамы говорят тише.

Друзья расходятся.

Но Детство просит
не предавать тот первый свет,
с которым человек
когда-то вошёл в мир.

Вернуться в Детство —
не значит назад.

Назад нельзя.

Вернуться в Детство —
значит внутрь.

К тому месту,
где ты ещё умеешь
удивляться,
плакать,
просить прощения,
верить руке,
радоваться простому,
и слышать,
как из далёкого окна
тебя всё ещё зовут домой.


---

Последняя строка

Жалоба Детства была удовлетворена частично: взрослого человека не вернули назад во двор, но обязали помнить — внутри него всё ещё живёт ребёнок с разбитыми коленками, мячом, доверием и маминым голосом из окна, и если этого ребёнка не стыдиться, а взять за руку, даже самый трудный взрослый мир снова становится немного проходимым.