Родной, чужой старик

«Любовь не та, что была раньше!» —
Сказал прохожий старый дед,
Достав сигару из кармана,
И протянул вторую мне.

Мы закурили вместе молча,
А он стоял, смотрел в глаза,
Сказав: «Ну ты, сынок, держись
В военной форме у Кремля».

Я на посту стоял тогда же.
Прости, что сразу не сказал...

«Да, дед...
Я простою тут допоздна,
Потом пойду к себе домой
При форме с потной головой,
С уставшим, вяленым лицом».

"Да, сын...
Ты должен жить, пока ты нужен!
А я с душою всей пустой
Уйду с поникшей головой.
Сегодня-завтра я погибну,
Уйду в тот самый мир иной...
И подвиг мой никто не вспомнит,
И брат, и честь теперь чужой».

Он докурил свою сигару,
Слезу пустив блестящим глазом.

«Нет никого важнее вас!» —
Сказал я, взгляд спустив на ноги.
«Ты не один, старик. Запомни!
Ты вечно жив в наших сердцах!»
Сказал я тихо, поклоняясь,
Дав волю нужным нам слезам.

Он улыбнулся, будто понял,
Схватил рукой мое плечо.
«Ты сын хороший...
Очень, правда...»
Он не сдержался и заплакал,
В нем расплывался слез ручей.

Мы стали лучшими друзьями.
Я каждый день ходил к нему.
Мы пили чай в красивых кружках,
Смотрели на медали...

В один момент держал я сверток,
Он колыхался на ветру,
А в свертке листик «от Степана»:
«Прости, мой друг, быстро ушел...
Я бы хотел с тобой побыть,
Но не могу встать из гроба».

Я посмотрел в листок, на гроб,
И сами слезы полились,
Смотря на бледное лицо
Уж не чужого человека...