Очевидная угроза

«Великий вождь ( Пётр 1 перед Полтавской баталией)» Юрий Ильич Репин, 1910 г.


Часть 4. Очевидная угроза

«...Я мыслю: где ты век деяний
Царя Великого Петра?
Где гений мира, гений браней,
И славы русского орла?...»
Николай Алексеевич Некрасов «Человек»

Я находил успокоение в трудах и в обучении, в прогулках по воде.
Везде одолевали меня помыслы о непростой судьбе моей России.
В немецкой слободе среди разноязычных иностранцев я узнавал о мире,
о тонкостях наук, искусств и намерений — всё, что в себе умы носили.
Мой острый слух умом переплавлял все откровения, как в огненном горниле.

Среди собравшихся здесь эмигрантов было обилие религий и профессий,
царил какой-то дух, объединявший их, главенствовала мысль — Европа.
Они о чём-то дружно толковали и терпеливо затаившись ждали.
Аптекари, врачи и ювелиры, и прочие суждение имели не холопа,
и свой мирок вблизь Яузы — пристанище подобных созидали.

Тут, раньше чем в Кремле, к событиям заморским приобщались
и пьяное веселье гудело без конца, не умолкало.
Открылись двери и бутылки для царевича — грядущего царя России.
И было выпито немало, и слов на ветер брошенных хватало,
но лишь одни слова мне душу с сердцем правдой уязвили.

В тумане пьяного угара сквозь пелену бессчётных слов
на фоне безотчётного гулянья, нескромных поз, бесцельных взглядов
засов хмельной вдруг вмиг слетел с рассудка моего,
и поползли слова в моё сознанье подобьем богомерзких гадов,
и я узрел врага, допрежь1 считавшегося мной за своего.

Радушные хозяйские ужимки, обычные для хлебосольных пав,
притворные улыбочки, лукавый огонёк в очах игривых…
С лица сняв маску приторных похвал, глаза лукавого недобро заблестели,
и злой поток словесных откровений прорвался сквозь уста спесивых.
А уши мои слушали, внимая, и слышанному верить не хотели.

Преобразился собутыльник и стал, как трезвый, в аккурат,
и позу принял властелина, как будто перед ним холопы.
Заговорил: «Парад всех стран в триумфе силы состоится,
грядёт создание союза государств Европы.
В Европе будет вечный мир, и наша в нём энергия сплотится.

Другим же странам и народам — доля колоний и рабов.
Они Европе подчинятся, чтобы её собой питать.
Готов уж план, который нам прозревшего уста провозгласили:
Север Америки — для Англии и Дании, а юг Америки — Испании отдать,
Голландии — часть Индии, всю Африку с Египтом — Франции, а Швеции — Россию.

Да, это скоро совершится, мы только ждём, когда наступит час
и нам позволят взять своё, ведь наши семьи в московии старожилы
и часть Европы воплотилась в нас, а мы её глаза и уши.
Не зря российскую столицу — Москву годами сторожили.
Придёт срок действия — и мы её разрушим!».

Коварный замысел открылся, и не понять его нельзя.
Я, Пётр, царь, потомок царственного рода, на царство возведённого народом,
не зря в душе — обет пред Богом и клятва верности Отчизне,
чтобы идти вперёд и попирать врагов своим походом.
Я за Россию и народ не пожалел, Бог знает, своей жизни.

Рассвирепев я возопил, чтоб он заткнул своё хлебало,
и пожалел, что лысый он, ведь несподручно ряшку в блюдо.
Но мне известно, что всё то совсем не им порождено.
И я утишил норов свой, чтоб избежать гнилого пересуда.
Впоследствии я сотворил, что нам Создателем от века суждено.

Что с дурака, который тайну разболтал и прояснил реальную опасность,
которая ни бучей пьяной, а сокрушительной угрозой навалилась.
Властность хранителя страны воззвала к разуму и силе.
Лишь скудоумный почивает, когда погибель рядом затаилась
и тянет глупого к авось, чтоб схоронить в могиле.

О, как же много на земле людей-животных ошалелых,
живущих лишь догадками о участи загробной,
средь оголтелых помыслов растливших существо своё,
снабдивших себя жадностью, завистливой корыстью злобной,
и истощающих страну, как кровь сосущее лихое комарьё.

Их тучи носятся, как дикие стада, веками по земле
средь человеческих сердец, рассеивая зуды и занозы,
во тьме безумства насаждая, чтоб выдавать дурман за благовония
и бесноваться в раздражении нелепом, лить крокодильи слёзы
и клокотать на всех и всё, как какофония2.

Как к свету выход свой найти, чтоб через мрак пройти
и выжить в жёстком столкновеньи с тьмой?
Спасти нас может лишь одно, не многими употреблённое во благо.
Оно в разумном осмыслении своей бесценной сущности земной
и в обретении судьбы, в которой царствует: честь, доблесть и отвага.

P.S. Продолжение следует