На изломе

Предательство – учитель строгий,

Пусть он расскажет у доски,

Как стал таким… Был ли рождён...

 Иль что-то упустил?



Не может видеть дар иных

Сквозь призму собственных обид

И посему же прозябает,

Скрутив для жизни длинный хлыст.



Воздаст ударом близких рук,

Немеренный по своей силе,

Не порождая даже звук,

Не оставляя синеву и криков.



Как вдруг учитель тот кривой –

Он был тогда, до взмаха палки,

Ещё совсем иной…

Был близкий, вроде бы родной,



Он стал совсем чужой...

А взгляд…

Он изменился, стал уже другой,

Мне не знакомый ранее…



Перебирая в мыслях дружеский обряд,

Приходит осознание глубоких струн,

Что заиграл рукой убогий ряд,

Тех струн, что в глубине своей молчат,



Пока их болью не коснутся,

И тихо в сердце зазвучат,

Когда назад уж не вернуться.

Но сквозь надлом и пустоту,



И сквозь опущенные руки,

Рождается иная сила:

Беречь в себе былую чистоту,

Что болью правду подсветила.



И пусть учитель был жесток,

А плата — сердце на изломе,

Зато усвоен был урок —

Не каждый близкий станет домом.



26.04.2026