Баллада о вечном походе

В королевстве, где башни вонзались в небесную твердь,
Гордо правил монарх: был к врагам беспощадно суров.
Там отступников и малодушных ждала только смерть,
И вершились законы под лязгом булатных клинков.

С юных лет слыл король средь народов и царств палачом,
Неподвластен был ядам и всякой лихой ворожбе.
Он разил супостатов голодным огнем и мечом,
Не склонял головы пред богами в смиренной мольбе.

Стали толки ходить от заезжих купцов да вельмож:
Мол, в одном государстве в горах обитает дракон.
Говорят, на свирепых сородичей он не похож:
Зверь не жжёт городов, ходит всякий к нему на поклон.

Будто зрит он в людские сердца, кои пестуют мглу,
Исцеляет порой знавших горечь потерь и обид.
Кто придёт за богатством дракона — найдёт лишь золу,
Ведь пришедший с войною к нему — непременно сгорит.

Бают, нет разногласий в драконьем краю с давних пор.
Государство, где здравствует ныне диковинный зверь,
Получает богатства несметные с моря и гор,
Да в опале у прочих держав оно стало теперь.

Расползаются слухи о роскоши и колдовстве.
Дескать, фермеры даже разводят крылатых коней.
Царь не хочет родниться, отказывая в сватовстве.
За подобное можно войну объявлять им вполне.

Говорят, будто слали к ним сотни военных судов:
Бригантины с востока, фрегаты из южных морей
С вензелями гербов разных стран и монарших домов.
И никто из них так и не бросил в порту якорей...

В процветающий край караваны торопят купцы,
Где торговля идёт бойко да на любых языках.
А иные твердят: там живут лишь одни мудрецы,
У которых — одежды до пят, в колдовских письменах...

Государство там строит весёлый и добрый народ:
Под защитой дракона и чар им живётся легко.
Всё по чести, по совести. Нет ни рабов, ни господ,
И молва о царе справедливом летит далеко...

Рассмеялся король, молвив: «Сказки — короне не впрок.
Коли золото есть, значит, всё оно будет моим!
Чем прельстился дракон? Миром? Чтож, царь получит урок:
Ведь отрекшись от битв, крах империи неумолим».

Генералов собрал он, в броню заковал легион.
Ощетинился грозными пушками яростный флот —
Будто черная стая свирепых голодных ворон,
Выдвигалась армада по водам в драконий оплот.

У чужих берегов рифов острых, казалось, не счесть.
Сквозь туман пробивался спасительный свет маяка.
Мель и тонущий флот — за вторжение дерзкое — месть.
Не страшна гибель сотни судов, коли цель велика.

Вышло солнце — предстал перед взором солдат белый порт.
Повстречался на отмели войску горбатый рыбак.
Ни редутов, ни пушек — там даже отсутствовал форт,
И никто не кричал: «Помогите, идёт лютый враг!»

Как неистовый шторм, шли войска, пела звонкая сталь.
Не щадили они даже тех, кто был стар или мал.
Полыхали пожары, чернела от копоти даль,
И не ведал король, что дракон-то за ним наблюдал...

...И смеялся монарх, восседая на троне чужом:
— Слабый царь, что лелеет и балует свой же народ,
У шута моего будешь ныне слугой и пажом.
На рассвете наследник-царевич на плахе умрёт.

Дочерей и царицу отдам на потеху войскам,
Тварь крылатую сыщем, которую так прятал ты.
Засмеялся царь хрипло: «Его бы любой отыскал,
Не постигнешь драконовых тайн и его доброты.

Зверь умён и велик, старше гор и хитрее богов.
Для него человек — что песчинка: дыхнёт — и сгоришь.
Он не ведает страха и времени тяжких оков,
И ничто от него в своём сердце ты не утаишь!»

— Что за редкостный вздор! — в гневе рявкнул захватчик-монарх, —
Бабьи россказни будут куда пострашнее твоих.
В подземелье его, а у нас ещё дело в горах!
...В тронном зале от криков и лязга доспехов гул стих.

Шли вторженцы к обители чудища несколько дней,
Поджигая деревни, поля и сады по пути.
Не щадил узурпатор солдат и уставших коней,
Чтоб дракона прикончить и злато его захватить.

Вот, поднявшись по узкой тропе за предел облаков,
Обнаружили в скалах пещеры распахнутый зев.
Затряслись камни гор от тяжёлых драконьих шагов,
И король будто замер, сказать ничего не успев.

Из чернеющих недр заснеженной глотки горы,
Величаво ступая, гостям показался дракон.
Заиграли под солнцем чешуй золотые костры,
Изумруд его глаз до мурашек пробрал легион.

Зверь вздохнул. Он крылат был как птица и страшно велик.
Но не дрогнул король, хоть и сдвинуться с места не мог.
Усмехнулся дракон: «Вижу, цели своей ты достиг, —
Рокотал низкий голос — он был вездесущ и глубок. —

Где ж ты, Ваше Величество, силу свою потерял?
Отчего меч тяжёл и клокочет лишь ярость в груди?
Полон крови невинной души драгоценный фиал.
Коль изменишь, владыка, свой путь, вновь ко мне приходи»...

 Вдруг растаял дракон, и исчезла гора в тот же миг —
Оказался правитель с войсками у рифов опять.
Снова порт белокаменный перед глазами возник,
Будто время по прихоти чьей-то отыграно вспять.

Вновь штурмуют дворец, не щадя никого, как тогда.
Разговоры с царем — слово в слово, конец деревням.
И проносится тех же событий стремглав череда:
Высверк злата чешуй, глас дракона, возврат к кораблям...

...Так прошло много лет — может тридцать, а может, века.
Стал король не король — озверел и совсем одичал.
А дракон золотой наблюдал за страной свысока,
И для жителей местных чужак не ступал на причал.

«Как так вышло, скажите? — В догадках теряется чтец. —
Где же битва была и куда делись вражьи войска?»
Чтоб рассказчика замысел скрытый понять наконец,
Возвратимся к дракону — развязка уже так близка.

За покровом из туч, где ветра поют песнь небесам,
На скалистом уступе лежит в полудрёме дракон.
Он эпохи назад здесь осел и дозор несёт сам:
В водах вырастил рифы, на суше из скал — бастион.

Только острые скалы когда-то ведь были людьми.
Коли сердце из камня — как вкопанный встанет чужак:
Ни назад, ни вперёд для него здесь не будет пути.
За эпохи набегов повсюду курумы лежат.

Заколдованный люд там веками ни мёртв и ни жив:
Каждый борется с тем, с чем явился когда-то на брег.
И за столько веков не нашлось средь них доброй души —
Никому не свершить из их каменных клеток побег...

Но не трогают рифы купцов и незваных гостей,
Если подлости, умысла злого средь прибывших нет.
Лишь почует неладное зверь — не спастись от когтей —
Острых каменных лезвий и стен, закрывающих свет.

...На последний чернеющий риф с грустью смотрит дракон:
«Тяжело, брат, я знаю — веками быть пленником пут.
Ведь когда-то давно сам блуждать в гневе был обречён —
Я единственный, кто разорвал этот замкнутый круг...»

08/04/2026