Госпожа зеркало

В полночный час, где стынет прах дорожный,
Где тень длинней, чем прожитая жизнь,
Ступай смелей, мой путник осторожный,
За край вуали чёрной загляни.
На перекрёстке стынут карты в веере,
Перо заждалось, чист пергамента лист.
Ты веришь мне? В моем пустом доверии —
Лишь ветра свист да меди тусклый блеск.
Желаешь сердце превратить в гранит?
О, выбор мудрый! Камень не болит.
Он не предаст, не вскрикнет, не застонет,
В пучине горя вряд ли он утонет.
Цена — пустяк, твоя душа на блюде,
Забытый вздох в мирской никчёмной флюде.
Но прежде чем в крови утопишь сталь,
Послушай сказку про седую даль.
Жила девчонка — рыжий вихрь и пламя,
Смеялась солнцу, горести не знала,
Но смерть за ней ходила по пятам,
С девяти лет прижавшись к волосам.
В пятнадцать — суд, в шестнадцать — тлен и пепел,
Мир стал суров, безжалостен и слеп.
Она молила: «Боже, дай мне камня!
Чтоб не терзала душу эта западня!»
Глаза, что карим золотом светились,
Померкли в двадцать, в бездну провалились.
Судьба — кузнец, а время — молот тяжкий,
Истончились надежды, как бумажки.
В свои за двадцать два, в субботний вечер,
Я не ищу с любовью глупой встречи.
Я — отраженье всех твоих грехов,
Торговец зеркалами и оков.
Смотри в меня. Что видишь в этой маске?
Пепельный локон, чёрный шёлк и краски
Той пустоты, что ты зовешь «покоем».
Я стала тем, кто сделку скрепит кровью.
Мои зеркала скрыты под фатой,
В них правда жжёт холодной наготой.
Ты всё ещё желаешь стать скалой?
Иль жизнь милей, пусть даже и с бедой?
Я не Господь, я — мастер тонкой грани,
Ловлю сердца в капканы обещаний.
Подпишешь здесь? Не медли, мой родной,
Ведь Смерть всегда гуляет за спиной.
Но помни: камень в рёбрах — это клеть.
Я — та, кто смог сквозь горе прогореть,
И если ты готов сойти с ума —
Бери перо. Я подожду. Тюрьма...
Или свобода? В зеркале ответ.
Но помни: у тебя уже возврата нет.