Битва при Пашендейле

Первая
Мировая Война 1914-1918.

"Битва при Пашендейле".
(31.07.1917-10.11.1917).
               
***               
Рассвет перед бурей,
Фландрия дышит туманом и кровью,
Осень сползает по склонам холмов,
Небо нависло свинцовою кровлей,
Над океаном окопов и рвов.

Июль семнадцатого. Хейг отдал приказ —
Прорвать германский фронт у Ипра снова,
Британский лев готов в сей час,
Принять суровый бой, приказ,

Канадцы, австралийцы, новозеландцы,
Шотландцы в килтах, ирландцы здесь в строю,
Все те, кто стал земли чужой скитальцем,
Застыли на последнем рубеже событий бурных,

Бой начинается,
Десятого июля — гром орудий,
Три тысячи стволов взревели в раз!
Земля взлетела к небу — будто люди,
Решили разорвать её сейчас.

Четыре миллиона снарядов —
Четыре миллиона криков боли,
Воронки выросли, как язвы ада,
На теле многострадальной доли,

Дренажи взорваны, каналы смяты,
Фландрийский дождь хлестал без остановки,
И превратилась в месиво проклятое,
Земля, где каждый шаг и боль и кровь,

Грязь поглощала лошадей и пушки,
Грязь поглощала молодость и честь,
Грязь становилась братскою могилой,
Для тех, кому уже не встать, ни сесть.

Там было село — теперь лишь имя,
Пашендейл — звучит как приговор,
Руины церкви с куполами,
Смотрели в небо, как слепой укор для нас,

Генерал Гоф бросал дивизии в прорыв,
Атака за атакой — волны крови,
Немецкий пулемёт, зловеще взвыв,
Косил шеренги, словно в поле жнец,

Пилькем-Ридж — первый гребень взят ценой,
Десятков тысяч жизней молодых,
Но каждый метр пропитан был войной,
И стоном тех, кто пал в грязи убитый,

Сентябрь пришёл с надеждою сухою,
Плюмер сменил тактику — «укус и строй»,
Короткий прыжок, держим под рукою,
Артиллерию — умный и великий бой,

У Полигон-Вуд австралийский зной,
Поднялся в полный рост под утро рано,
Штыки сверкнули — не отступит враг,
Но смерть косила слева, справа,

Брудсейнде — победа! Высота!
Немецкие дивизии смяты, редеют,
Но снова дождь, и снова пустота,
Воронок, трупов, ржавой водой умыты неспроста,

Людендорф писал в своих мемуарах:
«То был чернейший  день для наших войск»
Но Хейг не знал, что гаснут эти дни,
Что грязь сожрёт победный этот блеск войной,

Октябрь. Пашендейл маячит близко,
Три километра — вечность на войне,
Канадский корпус Кюри — не та записка,
А кулак стальной в промозглой тишине.

Кюри объехал фронт и доложил:
«Мы возьмём деревню, но потеряем
Шестнадцать тысяч — я не находил,
Другого счёта в этом смертном крае».

Хейг кивнул. Приказ был отдан снова,
Канадцы шли — по грудь в грязи,
Под шрапнелью, верные лишь слову,
Солдатской чести — не ползи, держи!

Первая волна — и половина пала,
Вторая — подхватила знамя на войне,
Третья — добралась до тех развалин,
Где церковь плакала, как мать когда-то в тишине,

Взятие Пашендейля,
Шестого ноября — туман и слякоть,
Канадский батальон взошёл на гребень,
Над грудой камней — некому заплакать,
Победа пахла кровью, а не хлебом,

Деревни не было. Лишь имя,
Лишь пепел, щебень, ржавые кресты,
Лишь тени тех, кто стал земли родными —
Навечно вросших в эти высоты,

Сигнальная ракета взвилась ввысь,
Британский флаг над руинами взлетел!
Но радость и победа не сбылись —
Лишь ужас в сердце каждого гнездился здесь,

Цена победы,
Пятьсот тысяч — союзников потери,
Двести шестьдесят тысяч — немцев счёт,
Открылись преисподней злые двери,
На восемь километров — вот итог,

Восемь километров грязи, боли,
Восемь километров слёз и крови,
Восемь километров мёртвой воли,
Вот всё, что дал Пашендейл суровый.

Хейг рапортовал об «успехе» в Лондон,
Ллойд Джордж скрипел зубами вот итог,
Но мёртвые лежали в грязи — холодно,
И имя их — легион, и не четыре,

Фландрия помнит. Фландрия молчит,
На Менинских воротах — восемьдесят тысяч,
Имён, чьи тела славу в себе хранят,
Без гроба, без могилы, без записок,

Каждый вечер — горн звучит на Ипре,
«Последний крик» — над полем Пашендейля,
С семнадцатого года — в ноябре —
Не прерывалась эта колыбельная,

Они шли в бой — за Родину, за честь,
За тех, кто ждал их дома у камина,
Им не дано было вернуться, здесь,
Осталась их бессмертная равнина,

Пусть помнит мир: под фландрскими полями,
Лежат мечты, надежды и рассветы,
И маки красные горят огнями —
Как вечный крик неотданных ответов!

30.03.2026 г.

Поэт-Рыцарь
Пламени и Света!

Станислав Зеленецкий.
Поэзия Воинской Славы!