Ни хрена себе лес

Бурлески про то, как наведение порядка в лесу
 превратило его в помойку

«Если кто- то ставишь себя над правом, право поставит его на место —
даже если он председатель комиссии» Мудрость Леса.

ПРЕДИСЛОВИЕ
         Уважаемый читатель, перед вами — бурлеск в пяти басенных картинах. Автор не учит жить, не призывает к топору и не воспевает ни одного зверя. Здесь Волк сидит в тюрьме не за убийство, а за спектакль. Хорёк крадёт алтын — и становится причиной передела леса. Медведь досыпает смену истории. Бобры натягивают волчьи шкуры, а Ёж обещает пиво и банан каждому, кто согласен забыть о книге законов.
          Это басни про подмену понятий: порядок — репрессии, справедливость — месть, идеология — список тех, кому сегодня можно не платить. Здесь нет положительных героев, но нет и чёрно-белого злодейства. Есть честная насмешка над всеми, кто берёт власть, не имея права судить.
           Читайте с условием, что после прочтения не будете искать волка в соседнем лесу — он сам вас найдёт.

ОГЛАВЛЕНИЕ
1. Волк, Хорёк и суровый закон…………………………………… стр.
Эпилог. Круги для душегубов
2. Хорёк и Закон (басня-бурлеск) ………………………………… стр.
Эпилог. Деталь без целого
3. Медведь и Дикобраз……………………………………………… стр.
Эпилог. Табличка «Здесь будет лучше»
4. Сороки и Ёжик (басня без морали) ……………………………… стр.
Эпилог. Тут запятая…
5. Про идеологию …………………………………………………….стр.

Послесловие. Лекарство против глупости……………………

Волк, Хорёк и суровый закон
Эпиграфы: 
Иной вершитель прав зверей не уберёг души своей.
Не в деньгах счастье, а в том, чтобы никто никогда не посмел…

На удобном своём стуле
Волк сидел, слегка сутуло,
Важно как-то развалился,
И своей судьбой гордился.

Знал на каждого управу,
Был в комиссии по праву.
Бизнес вёл одновременно,
Жить хотелось полноценно.

Там партнёром был Хорёк,
Плутоватый чуть зверёк.
В кассу руку запустил,
Каплю денег ухватил.

Как стерпеть такое дело?
Аж в глазах всё потемнело.
Наказать скорей воришку,
Уничтожить взять пустышку.

Заказал Дикобразу,
Чтоб иглою в сердце — сразу.
Нет Хорька — и нет проблем,
Успокоен насовсем.

И душонку отпустило,
Не сосало и свербило.
Но подвёл Дикобраз,
Взял, не выполнил заказ.

Не зарезал, не душил,
А к Топтыге поспешил.
Он медведь — хозяин леса,
Не какой-нибудь повеса.

Содержал он жалоб книгу.
Тем поддерживал интригу.
Набрались теперь отваги.
Записали на бумаге.

Хорошо все обыграли,
Браво звери прокричали.
Инсценировали смерть и —
Закрутились круговерти.

А Хорек — бежал из леса,
Чудом избежав замеса.
Жив остался наш воришка —
Глупостью украсив книжку.

Волк в тюрьму попал за это.
Наказали быть без света.
Гонорок мешает жизни —
Посиди там не прокисни.

Есть мораль у нашей басни:
«Ты живи без ложной страсти,
Чти закон среди зверей,
Возлюби и не убей…»
Злость, когда еще подкатит,
Убивать, поверь, ни катит,
Успокоится придется
И с Хорьками обойдется…

Эпилог

Хорёк не враг, а так – никто.
Стащил алтын*, а не авто.
Его убить — себе дороже,
А позабыть – так Волк не может.

Вершитель прав ужель не прав?
Закон для всех – он как удав!
Не избежать его расплаты,
Как не крути – судьба горбата.

А если вдруг, вам выпал случай,
Вы обманули – вряд ли лучше?
Там, где-то ждут свои круги.
Где душегубы – всем враги…
 
*алтын – 3 копейки.
        Послесловие
        Мораль проста: если ты ставишь себя над правом, рано или поздно право поставит тебя на место — даже если ты председатель комиссии, даже если ты волк. Ну, если не в этой жизни, и тебе удалось избежать расплаты, то где-то там … есть круги – «чем больше грех, тем ниже круг».


Басня -бурлеск Хорёк и Закон
Эпиграф:
Много нынче развелось хорьков: понтов — на троих, ума — на полчиха. А выхода — ноль. И никто их не ждёт и не любит. Их презирают даже бобры, незаконно занявшие волчьи места.

Убежал Хорёк под вечер,
Думал: «Будет жить на речке!»
След свой путал, жёг мосты,
Пальцы гнул, кидал понты.

Поселился средь бобров,
Стал учителем основ:
«Как украсть — не облажаться
И в кустах не затеряться».

Но они — народ серьёзный,
Не выносят лжи скабрезной.
Сход тихохонько собрали —
Вон Хорька! — так и прогнали.

Он в ответ, прищурив глаз,
Закричал: «Я ж в первый раз!
Волк меня уже простил,
Жаль, в тюрьму он угодил!»

У бобров на эти сказки
Есть отличные отмазки.
Для Волков нашлось там место,
А бобры живут здесь вместо.

«Занимая пост волчары —
Хоть бобёр ему не пара!» —
Шкуры волчьи натянули,
Всех зверей под них прогнули.

Вот мораль сей басни новой:
Жить-живи, но знай основы.
А без них — какой тут лес?
Здесь живет и правит бес?

Знай: никто не любит вора,
Потому большая свора
Из бобров, но шкуру Волка
Воровать у них без толку.

Правит здесь другой закон:
«Ты не лезь к ним на рожон.
Кто-то должен вместо Волка
Санитаром — всё для толка».

Что Хорёк? Чем успокоен?
Где найдёт теперь покоя?
Отвечаю вам покуда:
«Не топчи ты к нам, Иуда».

Незавидная судьбина
У хорьков — в мозгах слабина.
Мелковатый он зверёк.
Для других — большой урок.

Эпилог

Какая доля у хорька? —
Он жить не может без волка.
Мажор по жизни — суть его,
Не станет делать ничего.

Залезть в карман и своровать,
Да о богатстве рассуждать.
Но волк в тюрьме на долгий срок —
Такой печальный вот итог.

Мажор пропал. Его не жаль.
Без волка он всегда деталь.
Она пока не будет целой,
Её запишут мелко мелом.


Медведь и Дикобраз

Эпиграф:
Бурлеск экологического абсурда в том, что Волка сажают за спектакль, а лес пилят и продают бобры. Медведь спит — мораль не пригодилась

Волк в тюрьме по приговору.
Суд свершился очень скоро.
Лес затих, не слышно крику,
Тишина — никто не пикнет.

Кто посмел скрипеть шагами?
Проползая рядом с нами.
«Напугал, ну, прям до смерти —
Чтоб тебе приснились черти!»

Мишке, видно, он известен?
Но не очень, если честно.
Ты зачем ко мне явился,
Весь в иголки нарядился?

Стал похож на Дикобраза,
Присмотрелся аж два раза.
«Я тот самый, что не видно,
Понимаешь ли, обидно.

И пришел за гонораром,
За Хорька – почти что даром
Мы играли постановку:
«Смерть Хорька у остановки».

Волк попал в тюрьму за это,
Ни ответа – ни привета.
Кто заплатит за работу?
Прояви медведь заботу».

Ты видать по жизни глупый.
Посмотри на все сквозь лупу.
Я хозяин здесь по лесу?
Не по мне — отправлю к бесу.

Раз припёрся в ранний час,
Разбудил — получишь в глаз.
Очень ты болтлив, дружище.
Поищи, где ветер свищет.

Не нужны такие звери,
Что болтают, как Емели.
Ты из Африки приехал?
Нам с тобою не до смеха.

Поезжай туда обратно,
Без обид – дороги гладкой.
Заскучал — проведай маму,
Нам не надо больше сраму».

Все не слышно больше скрипу,
Нет волков, хорьковых всхлипов.
Есть бобры — заместо волка.
Лес заснул - нет больше толку.

Спит медведь в своей берлоге.
А бобры? Те недотроги,
Попилили лес, продали —
Больше их и не видали.

Нет уж леса — и не будет.
Но моралью жизнь прибудет.
Басни нет уж без морали.
Без морали – трали-вали…

Лес — система очень сложная.
Надо быть с ним осторожно.
Если хамство, сон в берлоге,
В лес тогда забудь дорогу.
       Эпилог
       Лес кончился. Не сразу, конечно — сначала упали самые старые сосны, потом замолкли птицы, потом ушли звери. Медведь проспал даже это. Дикобраз давно уполз в другое место — в Африку к маме. Там, говорят, тоже рубят, но пока не под корень. А бобры уехали в город продавать пиломатериалы. Теперь на месте леса — пустырь и табличка: «Здесь будет лучше». Кому лучше — не написано.


Сороки и ёжик

Басня без морали

«Сороки и Ёжик» — бурлеск про то, как лес променял волка на ежа, свободу — на болтовню, а рай — на пиво с бананом. Морали нет. И не будет.

Лес очнулся понемногу,
Кто в норе, кто на дороге,
Выползают — греть бока.
Только нет сред них волка.

Нет здесь больше санитара,
Грязь кругом и стеклотара.
Леса тоже нет – пенечки,
Ёж лежит у старой кочки.

Что за праздник здесь справляли,
Пили, радостно гуляли.
Можно все – вот и свобода,
Все блажат и ждут прихода.

Обещали ж благодати
И по панцирной кровати*.
Телевизор всем сорокам,
Сериал «Проход к истокам».

В нем покажут, как не надо,
И за что дают награды,
За подписку два талона,
Просто так и без поклона.

Вмиг сороки затрещали:
«Тут не всё, что обещали.
Нам парламент или думу,
Говорить, чтобы не думать».

Вдруг встает из-под коряги
Ёжик грозно: «Полно, скряги!
Вы, сороки, замолчите,
Я возглавлю – не хотите?

Нет другой альтернативы,
Обещаю много пива,
По банану всем на ужин,
Кто живой и не простужен.

Еж теперь правитель леса,
Врун, болтун, еще повеса,
Но куда ж зверям податься,
Надо только соглашаться.

Он собрал всех на поляне,
Вы послушайте, лесяни*, —
Речь сказал на три часа:
«Виноватых нет, роса.

Нас не любит лес соседний,
Им покажем палец средний.
Жизнь мы тонко понимаем,
Всех вас, братцы, обнимаю».

Покричали — порешили,
Все три дня потом попили,
На четвертый протрезвились
И опять опохмелились.

Много лет в лесу нет сладу,
Здесь не бьются до упаду.
Ежик правит всем на диво,
Подрастает лес, но криво.

Эпилог

Ну вот добрались до конца.
Не потерять бы нам лица.
Ландшафт лесной не изменить.
Взять посмотреть – не позабыть.

Медведь уснул и нас не слышит,
А Волк в тюрьме роман напишет.
Бобры наденут шкуру Волка,
Пусть надевают — нету толка.

Где Дикобраз с иглою острой,
Он убежал до мамы в гости.
Хорек скучает – чешет руки,
Украсть нельзя – какая скука.

А Ёжик в Думе срок мотает,
Всё говорит — всем обещает.
Сороки нам трещат, не зная,
Что лес пропал – тут запятая…

* Панцирная кровать стала неотъемлемым атрибутом быта, заполнив коммунальные квартиры, больницы и пионерские лагеря, характеризовалась наличием особого типа основания — панцирной сеткой.


**Лесяни — от «лес» и суффикса «-яне» (по аналогии со «славяне», «земляне», «марсиане»). Устаревшая, нарочито торжественная или ироническая форма обращения к обитателям леса. В бурлеске — снижение высокого стиля, когда пьяница Ёж обращается к собравшимся как к почтенному собранию. Здесь — пародия на эпический или гражданский пафос.


Про идеологию
       
         Эпиграф:
         Всякая идеология хороша, пока её не начинают объяснять вслух. Тогда выясняется, что это просто список тех, кому сегодня можно не платить.

Лес очухался – проснулся,
«Есть ли я?» — сказал, запнулся.
Не сдержался – крикнул громко:
«Я живой? Стели соломку».

Где берёзы, дуб, рябины,
Сосны, где – пришла кончина,
Птицы песни петь не стали,
Гнёзд не видно – вить устали.

Что случилось здесь когда-то?
Чья вина? Кто виноватый?
Но в ответ не слышно звука,
Здесь трагедия и скука!

Что ж, давайте разбираться,
Да по пунктам операций.
Был в начале, нет уж ныне.
Виноватый кто в кончине?

Звери полностью пропали –
Сторона одной медали.
Где другая – есть причина,
Нет её – ищи вакцину.

Вот ответы на вопросы:
Кто без шкуры, кто без носа,
Кто без совести - со стулом,
Кто с ружьём – их ветром сдуло.

В том лесу пропала книга!
Что за книга? Есть интрига.
В ней рассмотрен свод законов:
Что, кому, за что в купонах?

И какие вертикали,
Чтобы все об этом знали.
Волку можно есть енота,
Если выпадет охота.

А медведю – мёд и рыбу.
Белкам можно шляпку гриба.
Воровать нельзя у Волка –
Загрызет вас, что в том толку.

В общем, к каждому зверюшке
Написали закидушки:
«Выполняйте неуклонно –
Жизнь пойдёт вполне резонно».

Потеряли книгу эту –
В жизни нет теперь просвету.
Лес пропал – вы прочитали,
Звери счастье потеряли.

Здесь на месте леса свалка,
Грязь кругом и аморалка.
Вон медведь лежит на куче –
Всё проспал, дурак дремучий.

Говорят, его поймали,
В зоопарк уже забрали.
Телефон забрали, симку.
Так смешон – зовут Максимка.

Вот теперь – стакан с бурбоном,
Кто уснул, жив по закону.

Идеология без книги – это клетка.
Книга без леса – это экспонат.
Зверь без книги – это тот, кого назовут Максимкой.
А человек – это тот, кто смотрит на него через прутья и думает: «Какой милый».
               
Послесловие
           Что мы имеем в итоге? Лес кончился не от цеппелина, не от моральной деградации, а от того, что «книга законов» пропала. Её заменили болтовнёй (Ёж), тотальным контролем (бобры в волчьих шкурах) и инсценированной казнью (Волк и Дикобраз). Ни один персонаж не выиграл, кроме сорок — те всегда на своём.
           Басни эти — предостережение. Не против власти. Не против свободы.            Против самозванства в каждой норе.