Пригрозили, что лишится трона

   (строфы, изначально не входившие в главу
     «1. 10. Война непредсказуема, ведут её с Россией»
       http://stihi.ru/2026/05/12/2505 из романа «Вдова»)

«Простите, ваша светлость, за нескромность!
Вам    тяжко    назначение далось? –
Полковник Толь, ценивший благосклонность
Кутузова, поняв, что улеглось
Волненье генеральское дневное,
Осмелился сказать. – Где паранойя,
Так это у    завистников    в мозгах.
И холод нескрываемый в глазах
У них отчётлив даже при улыбках».
«Знай   недоброжелателей,   мой друг!
От их улыбок    пасмурно    вокруг.
В завистниках и в доводах их хлипких
Читай стремленье к новым орденам.
Ум нужен при любой    погоде    нам…

От должного не дал Бог отдалиться,
Ведь все стремились в армию гурьбой, –
Кутузову припомнилась столица
И свой отъезд, назначенный судьбой. –
За ради судеб армий и России
Царя весьма настойчиво просили,
Чтоб он вскорь утвердил меня на пост.
Главнокомандующим… в полный рост
Ответственности… царь меня не видел.
Иных кандидатур держался он,
Меня критиковал со всех сторон,
Хотя и не в глаза мне лично, выйди
Я перед ним, спросить про неприязнь.
Навстречу мне он шёл бы, как на казнь…

В те дни царь то вскипал, то падал духом,
Решенье затрудняясь принимать, –
Сказал Кутузов шёпотом. – По слухам,
Стояли, аж вдвоём, сестра и мать-
Императрица долго на коленях
Пред ним, не уступающим в сомненьях,
И слёзно хлопотали за меня.
Им не хватило со слезами дня –
Был вовсе не   уступчив   император.
Мою кандидатуру он совсем
Не думал утверждать, был твёрже стен.
Не знаю до сих пор, какой оратор
Сурово Александру пригрозил,
Что тот лишится трона. Упросил!

Тогда дошёл двор царский до раздора,
Но я на пост свой всё же заступил
И отбыл из столицы после спора,
Кому дать пост спасителя. Плач, пыл
Народа не забыть – моя опора.
Под куполом Казанского собора
Свет благости едва не ослепил!
Молебен посвящён спасенью был
России от француза-супостата, –
Кутузов устремил свой взор прямой. –
Тебе, Карлуша, план известен мой:
Сражаться до последнего солдата,
Конечно же, французского, чтоб наш
Российский воин дальше жил как страж».

«Мне крайне, ваша светлость, непонятно,
Насколько мы затянем наш отход.
В пути враг ослабел, в боях    помят,    но
Терпеть нас он не склонен целый год»!
«Помят немного, а не скособочен.
Сраженьем генеральным озабочен,
За нами враг идёт, к Москве кренясь, –
Полковника учил светлейший князь
Изматывать врага, как можно, дольше. –
За нашей вёрткой армией не рад
Гоняться безуспешно Бонапарт
Два месяца уже не ради Польши.
Представь себе, Карлуша, что ему
Мир с Александром нужен самому».

«Поднять бы дух, само собой, сраженьем!
За спинами Москва, чай, не изба, –
Полковник Толь, гордясь расположеньем
Кутузова к нему, сам счёл себя
Фигурой очень значимой для штаба
В присутствии Кутузова, масштаба
Двух армий. – Есть ли шанс, светлейший князь,
Врагов остановить нам, не стремясь
При этом всем полечь в смертельной схватке?
Для боя поле выбрать я берусь.
Москва – она и есть святая Русь.
У Бонапарта хищные повадки:
Сраженьем генеральным разбивать
Любой народ. Нам ждать, рты разевать»?!

«Хоть ты порой для вида вроде лаешь,
Что я нигде    сраженье    не начну,
Голубчик Толь, я рад что разделяешь
Со мною взгляд на вялую войну.
Ты внял моим    суждениям,    Карлуша.
Врага не в    силу    бьём, однако руша
Ему коммуникации и план.
Мы знаем, что лишь глупый горлопан
Кричит, что нужно лечь костьми всем дружно,
Но врезать так, чтоб враг мечтать устал
Идти к Москве. Ничьим мешать устам
Не стану, но… по-прежнему оружно,
Числом мы, да и выучкой слабей,
Чем вторгнувшийся к нам француз-злодей.

Силён Наполеон. К его услугам
И армия, и генералитет, –
Внушал в минуты общего досуга
Полковнику Кутузов тет-а-тет. –
Нам супротив всех сил Европы-стервы
Россия-мать и Дон пришлют резервы.
Я слышу априори добрый лязг.
Поставит ружья Тула, пушки – Брянск.
Калуга – продовольствие. Я вижу
С надеждою, что ждёт нас впереди.
И что ждёт неприятеля, приди
Он всё-таки к Москве. А мы – к Парижу
Однажды прогуляемся, даст Бог,
Хоть будет сей приказ, на мой взгляд, плох...

К Отечеству любовь, что знает воин,
Основа силы духа на войне.
Солдат, сражаясь, может быть проворен
Но с жертвенностью собственной вольней
От этого не станет. Тут другое,
Когда вторично собственное горе
И собственная жизнь – не самоцель.
Я знаю, царско-сельский есть лицей,
И даже там юнцы стремглав готовы
Себя отважно в жертву принести,
Не думая, что нужно подрасти.
И эти ведь дворяне – не оторвы.
Всецело понимают: смерть страшна, –
Сказал Кутузов. – Жертва не грешна».