Жизнь увядшая гетера

Жизнь — увядшая гетера,
вся в потугах ублажать.
Мы же в горе, для примера,
научились Бога звать.

Я лежал. В ночи клубился
вихрь, как рваный фитилёк.
Я молиться всё стремился,
но молитва — поперёк.

И тянуло, страшно, в темень,
где меня отпеть должны,
где считать удары время
будет с трёх сторон, с войны.

Только колокол не грянул,
не вошёл в набатный раж.
Страх, что колом в горле встану,
отпустил — один мираж.

Прожил я, что кот наплакал,
морщин моих тугая сеть.
От того, что много грусти стало,
маска эго стала плеть.

Мы несём её, как знамя,
просим: «Время, не беги,
не коси сухими днями,
паутиной не души».

«Полежал — и будет, хватит», —
ипохондрик мне в укор.
Солнце прыснуло в палате,
лета минул приговор.

Жив. Не в яме, не в могиле —
просто август прогорел.
Почём зря себя казнили,
пока времени удел

Разменялись на боязни,
перемены — на застой.
Словно не было тропы,
только клён стучал листвой.

И шептал мне, багровея,
рдяный, словно фитилёк:
«Не кори и не жалей,
ты сегодня — огонёк.

Это чувство не впервые,
но сейчас ты вправду жив.
Видишь, росы золотые?
Это миражи из нив.

Полюбуйся, как всё просто
отражается в глазах
луч, застрявший на погосте,
претворяясь в небесах».