Пишу не модно

Пишу не модно — не о том, что рухнул мир.
Пишу о том, как он прекрасен вновь и снова,
Как солнце всходит, гася Альтаир,
Как тихо греет доброта, поддержка, слово.
Когда-то я искала шрамы на душе,
Чтоб их показывать, как знаки благородства.
Когда-то боль была затасканным клише,
Спасеньем от душевного банкротства.

Теперь я знаю: то банкротство — это ложь.
Ложь, что без трещины душа не может петь.
А что, если душа цела, и ты живёшь?
И можешь не страдать, и просто — всё иметь?
Иметь всё нужное: свой дом, любовь, волнительный зарок,
Иметь рассвет, что не пророчит катастрофы.
Так что же, всё это — не для поэзии, не впрок?
Так что же, радость не достойна ладной строфы?

Так пусть же говорят: «Инфанту не понять,
Что жизнь — трагедия, что стих рождён из муки!»
Я не хочу из ран созвездия кропать
И простирать, в замок сложённый, руки.
Я выбираю свет! Пусть даже он слепит,
Пусть он покажется безвкусным и банальным.
Зато он греет. Он не врёт. Он не коптит.
И делает мой мир чуть-чуть сентиментальным.

Я перестала прятать счастье за вуаль,
Как будто это стыд, как будто это слабость.
Я выношу его на свет, и мне не жаль,
Что в нём нет горечи, а только эта сладость.
Та сладость, что в печи печётся пирогом,
Та сладость, что звучит, когда смеются дети.
Та смелость — быть простым. Не видеть зла кругом,
Не проклиная свет, а лишь благодаря его в пиете.

Запомни, девочка в возвышенной тоске,
Запомни, взрослая, что ищет в боли правду:
Не в шрамах мудрость на истерзанной душе,
А в том, чтоб мир принять как детскую шараду.
Пишу не модно! Да! И в этом мой протест!
Мой тихий бунт против навязанной печали.
Сказать: «Мне хорошо!» — как будто сдать свой тест
На зрелость, ту, что мы когда-то гордо отменяли.