разлучница

наступила весна. время, когда все тумблеры чувств выкручены на максимум. сразу хочется краситься ярче, смеяться громче, цеплять незнакомцев-незнакомок и тайно носить бутылку Киндзмараули в пальто.

мы не спали почти несколько суток. в таком состоянии люди вообще становятся сентиментальнее: курят больше обычного, рассказывают лишнее, влюбляются в тех, кто случайно коснулся локтя. к сожалению, я отношусь ко всем трём вышеперечисленным.

у него была девушка. из тех девушек, которыми любуются даже другие девушки. талантливая, красивая, спокойная. такие пары обычно существуют где-то на периферии общей тусовки как доказательство того, что любовь все-таки не выдумали.

а у меня была весна. наверное, именно поэтому происходящее между нами казалось плодом чьей-то больной фантазии. иногда хочется отказаться от всех чувств, хотя бы потому что не можешь залезть в голову к другому человеку. но есть вещи, которые невозможно придумать. например, улыбку, адресованную только тебе, или случайно оброненное теплое слово.

это было похоже на хождение по канату. ощущение опасности словно сближало нас. я чувствовала его замешательство и старалась не заглядывать в глаза, зная что увижу там интерес. и с каждой встречей нарастало ощущение неминуемого ядерного взрыва. это было негласно.

к последней ночи мы больше были похожи на выживших после кораблекрушения, нежели на порядочных работников. девять часов вечера. до закрытия кб еще час. мы, как перед последним звонком, побежали сносить алкомаркет. дальше все как в таймлапсе: звон бутылок в руках, знакомый двор, в руках из ниоткуда возникла сигарета. «Все люди — братья», да, Александр Валентинович? особенно в такие вот вечера. тепло разливалось по всему телу.

к сожалению, у меня есть глупая привычка открывать душу нараспашку. а может быть мне просто нечего скрывать. обычно мне не стыдно, но вспоминая тот вечер, я знаю, есть вещи, которые говорить не стоило. девушки меня поймут: у мужчин есть особый навык слушать тебя с глазами, полными эмпатии. и так хотелось бы спутать это с настоящей любовью, но вот его рука ложится тебе на колено, а разочарование махом ударяет куда-то в живот. самое глупое, что в этот момент становится стыдно именно тебе! неужели я не заметила, что он просто хочет затащить меня в постель? зачем вывернула душу? дура!

у него есть девушка. мы оказались на общем балконе. раздумываю — насколько больно будет лететь с 9 этажа вниз? сломаю руку или ногу — ничего, и не такое переживали. нет, слишком драматично. не надо было замешивать такой коктейль. я не про алкоголь.

у него есть девушка. с искренностью комсомольца говорит, как любит свою избранную. в этот момент его рука ложится ко мне на талию. всё тело жжёт. хочется раздеться и замерзнуть прямо на балконе. вот бы все ушли. но я даже не знаю как попрощаться. а может я не хочу уходить? все-таки со сломанной рукой жить легче, чем с ногой.

у тебя же есть девушка? так, перестань, твою мать, смотреть мне в глаза! в истории нет сослагательных наклонений, но, пожалуй, тогда надо было уйти (или катапультироваться). что меня остановило? любовь к нему? нет. безразличие к себе? вполне возможно.

тайны красивы только пока о них никто не знает. теперь это просто бытовая неурядица. история достойная «подслушано МБОУ СОШ».

— тебе не кажется, все как-то странно смотрят на меня?

разлучница. набатом звучит в голове. это слово повсюду — в устах у знакомых, в зеркале в ванной, на странице личного дневника. но ведь я никого не разлучала. нет, нужно было быть взрослее. но ведь и он не маленький. значит, нужно было быть трезвее. что у трезвого на уме, то...? тогда ты обязана была обратиться к морали и нравственности… на языке.

да. извини. впредь я буду мудрее.