И дым дрожит над чайною посудой

Старею..., выгоревший пилигрим.
Мой друг, сегодня воздух нелюдим,
И дым дрожит над чайною посудой.
Чтоб не судить о тщетности всего,
Давай начнём с чего-то одного
Простого, не свершившегося чуда -

Прозрачной вечности, что вклеена в альбом,
Где всё случится как-нибудь потом,
Где фикус тянется к оконной раме.
И мы, как в фильмах студии «Gaumont»,
Не знаем, что оставил Соломон
На том кольце, где линия из драмы.

Мы просто есть. Под шёпот бытия
Из точки А, где резвый как дитя,
До точки Б, где пыль уже затихла.
Весь мир - сеанс. Рассыпанный попкорн,
И в каждом персональный Пантеон
И свой финал, прописанный как в титрах.

Представь: мы - свет, попавший в объектив,
Наш нервный, оголтелый нарратив
Так рвётся жить, что выбивает пробки.
Монтаж, и вот мы те, кто мы сейчас.
И чей-то вездесущий, мудрый глаз
Творит сюжет  и прячет нас в  коробку,

Чтобы однажды новые титаны,
Смеясь, лечили творческие раны
Вином, тусовкой, дерзостью, стихами,
Не зная, что когда-то этот блик,
Пронзивший их на самый краткий миг,
Всего лишь эхо тайн, что были с нами.

Мой друг, сегодня время как вода.
Мы просто здесь, сейчас и навсегда.
И то, что бренно, тоже часть пейзажа.
Я не пишу тебе прощальных строк,
Лишь выдыхаю пепел на восток
Сквозь трещинки в картинах Эрмитажа.