Чемпионат - весна 26. Народное голосование. Лонг

Дорогие друзья, участники и наблюдатели Чемпионата «Стихирские звёзды – весна 2026»!


С вами ведущая Чемпионата Елена Чалиева.

Этой публикацией объявляю начало народного голосования. Анонс Чемпионата здесь: http://stihi.ru/2026/04/12/2285 .

На конкурс было подано 90 заявок. В этот раз меньше половины присланных стихов были приняты в лонг-лист Чемпионата. Больше всего заявок было отклонено по причине низкого технического и художественного уровня произведений. Прошу не обижаться тех авторов, чьи заявки были отклонены по этой причине, так как это – Чемпионат, а не очередной учебный конкурс. Здесь соревнуются авторы, которые уже кое-чему научились в стихосложении и пришли показывать своё мастерство. А тех, кто оказался для такого конкурса пока не готов, редакция ждёт на наши постоянные тематические конкурсы и конкурсы на поэтическую технику, где мы все вместе оттачиваем поэтические навыки. Некоторые присланные произведения нарушали наши правила относительно запрещённых тем, и по этой причине не были приняты. Кроме того, в этот раз при отборе редакция строго относилась к обнаруженным в стихах грубым лексическим и орфографическим ошибкам. Например, в одной заявке в тексте стихотворения слово «циферблат» было написано через букву «ы». Стихи с такими ошибками отметались нами сразу и безоговорочно. Не понимаю таких авторов: если чувствуешь свою слабость в орфографии, так проверь текст перед подачей заявки в любом текстовом редакторе. Не собираюсь называть имена допускающих такие ошибки авторов – в нашем Чемпионате мы никогда не раскрываем имена тех, чьи стихи не прошли в лонг-лист, – их знаю только я и сами авторы. Считаю это правильным, и дальше будем придерживаться этого принципа, благодаря которому в Чемпионат всегда приходят участвовать новые авторы, часто добиваясь успеха. Если кто-то хочет узнать причину отклонения своих стихов, то милости просим в наш «Диа-Логин» после Чемпионата (по условиям Чемпионата причины отклонения стихов во время проведения конкурса редакция не объясняет).

Итак, принятых заявок, попавших в лонг-лист Чемпионата, 43. Одно произведение я сняла с конкурса по просьбе автора. В результате в лонге 42 стихотворения, хотя номеров 43 (нумерацию я переделывать не стала). С ними начинают работать судьи Чемпионата – выбирать лучшие стихи и готовить свои шорт-листы. Одновременно будет проходить анонимное народное голосование.

 
Объявляю ПРАВИЛА НАРОДНОГО ГОЛОСОВАНИЯ (они не изменились):

— В голосовании может принять участие ЛЮБОЙ АВТОР «Стихи.ру».

— Каждый автор может представить список (свой шорт-лист) от ПЯТИ до ДЕСЯТИ стихотворений из числа вошедших в лонг конкурса (см. ниже).
Списки, включающие в себя меньше пяти позиций, не рассматриваются. В списках, содержащих более десяти позиций, в расчёт принимаются только первые десять.

— Конкурс проводится в строго анонимном порядке, поэтому авторы присылают свои шорт-листы на почту ведущей конкурса Елены Чалиевой chalita@list.ru. В теме письма должно быть указано: «На Чемпионат». Письмо должно содержать следующую информацию:

1. ИМЯ АВТОРА, который голосует, под которым он выступает на сайте «Стихи.ру»;
2. ССЫЛКА на его авторскую страницу на сайте «Стихи.ру»;
3. ШОРТ-ЛИСТ, т.е. список выбранных автором позиций лонга с указанием названий стихотворений так, как они приведены в лонге, в ПОРЯДКЕ НОМЕРОВ ЛОНГА.

— Автор не имеет права голосовать ЗА СВОЁ произведение.
 
— Голосование добровольное. Если автор-участник конкурса не примет участия в голосовании, то его произведение с конкурса не снимается. Итоги будут подведены по тем голосам, которые были представлены остальными участниками голосования. Но желательно приходить голосовать всем участникам конкурса, чтобы не проявлять неуважение к тем, кто голосовать пришёл.

— Результаты голосования будут обработаны и опубликованы в течение двух дней после его окончания по принципу «один голос – один балл». Победителем народного голосования будет признано произведение, набравшее наибольшее количество баллов.

ВАЖНОЕ ДОПОЛНЕНИЕ: Так как этот конкурс тематический, то прошу авторов при голосовании учитывать глубину раскрытия темы (или тем), на которую написаны стихи. Тема каждого стихотворения написана в скобках под стихотворением и соответствует одной из тем этого Чемпионата:

1-я тема: «Тени большого города»;
2-я тема: «Прекрасное Далёко»;
3-я тема: «Под новым углом».

На голосование отводится СЕМЬ дней. Голосовать приглашаются все участники конкурса, а также авторы, которые в конкурсе не участвовали.
ГОЛОСОВАНИЕ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ в 21:00 мск 19 мая 2026 года.

Победителю в народном голосовании  присуждается звание «Народная звезда Чемпионата» и приз 2000 с/баллов.
Кроме того, он становится резидентом «Сетевого Клуба Поэтов» и включается в список «Избранные авторы» нашей площадки (для тех авторов, кто не являлся резидентом Клуба до этого конкурса). Резиденты имеют право быть принимающими редакторами и делать отбор произведений в лонги, а также участвовать в конкурсах с пометкой «только для резидентов СКП».

Приятного прочтения и удачного голосования!

СПИСОК СТИХОТВОРЕНИЙ ДЛЯ ГОЛОСОВАНИЯ (ЛОНГ)

№1 тембры
 
сколько б ни было детства, его бесконечно мало
паровозик игрушечный с ярким победным флагом
мы отсыпали насыпь, мы весело клали шпалы
мы тянули рельсы и думали, что во благо

повзрослев, ты гудишь паровозным призывным тембром
этот звук - к листопаду потерь, неурочных, лишних
твой сентябрь обречённым железом летит в November
оголяясь до ржавой злобы в глазах всевышних

вспоминаю тот прежний - звонкий, незлой и чистый
без колёсного ритма, звучащий в затактах сердца
как готова была на ветрах партитуры листьев
вся природа тебе подыграть и сама раздеться

мир готовится встретить последнюю зиму силой
перепевом гудков в утративших голос стансах
вся надежда на новый былинный распев России
где начальные тембры у наших детей родятся

(Темы: "Прекрасное Далёко", "Под новым углом")


№2 Тени большого города

На город падает рассвет,
Как панацея, как мессия,
Зари надёжный парапет
Определяет грань стихии.

И кажется, что мрак-злодей
Уходит, отпуская небо,
В тенистый сумрак площадей
И улиц мягкое плацебо.

Но у него свои права
И, в подворотнях тени пряча,
Судьбы вращает жернова,
Перетирая в пыль удачу.

В аллитерации трущоб,
Как будто вывернув законы,
Играет плутовской гавот
Под управлением мамоны.

И не выходит ничего
Из всех намерений хороших,
Когда на счастья хоровод
Хитон из алчности наброшен.

В глухих углах клубится тьма,
Считая жалкие монетки,
Ведь городская кутерьма -
Вид канонической рулетки:

Кому везет - срывают куш,
Других фортуна забывает.
Тем, кто не выгнал мрак из душ,
Нет ни прощения, ни рая.

Из праха городских теней
Родится темноты потеха
И раздаются вместе с ней
Раскаты дьявольского смеха.

(Тема "Тени большого города")


№3 Прекрасное далёко

Надежды вечно юношей растят,
От них и старым никуда не деться,
Как, впрочем, и от глупых эскапад,
Совсем не много знающего детства.

Неизмеримо сколько лет назад
На небе звёзды выглядели чащей,
Сочился медом сладкий виноград,
В блаженстве растворялся день вчерашний.

Не ныли вовсе ноги и спина,
На сердце синусоида игралась,
А по весне "соха да борона"
На даче поднимали общий градус.

Для юношей бездонен небосвод,
Плевать на боль текущего момента,
Ввязаться в бой и двигаться вперёд,
Не путаясь в соплях и сантиментах.

От трудностей и бед не продохнуть,
Но никогда не кажется ужасным
Великолепно-выстраданный путь,
Бессмысленный, но всё-таки прекрасный.

Сомнений безусловно в этом нет,
Что помнится годов орлиных клёкот
И молодости трогательный свет
Для стариков - "прекрасное далёко".

(Темы: "Прекрасное Далёко", "Под новым углом")


№4 Менторское

Утешься гуглом,
Сунь в уши паклю,
Стань лысым, круглым,
Маши пентаклем.
Люби до гроба
Пустые дыры,
Стань узколобым
И толсторылым.
Полёты в небе –
Опасный трафик.
Покушал хлеба
И ну всех нафиг.
Листок чернильный
В ведре помойном,
Года и мили...
И спишь спокойно.

(Тема "Под новым углом")


№6 Фортель

Август плавит день, как сыр на пицце,
липнет к кедам, лезет под футболку.
Мне бы подрасти и разучиться
верить в чудеса и чувство долга.
Телефон звонит? Нет, показалось…
В чате только спам про криптофермы.
Ты меня, понизив актуальность,
ставишь в список далеко не первой.

Всё не то. Не подхожу опять я –
слаб ай-кью, совсем плохой английский.
Вновь я – эталон чужих проклятий,
завсегдатай в чьём-то чёрном списке.
Собираю чемоданы в вечность.
Вот билет на отменённый поезд –
память, да, она, конечно, лечит,
учит жить легко, не беспокоясь.

Но опять судьба подкинет фортель,
в этом плане ей не лень стараться.
И весь быт в налаженном комфорте
вдребезги летит под гром оваций.
В кулаке сожму свой гнев и всхлипы,
весь мой пафос, весь мой детский лепет –
повод навсегда закрыть калитку.
Ведь твой нимб меня уже не слепит.

Остаётся выдохнуть устало,
глядя в потолок, белёсый млечно.
Всё внезапно безразлично стало.
Эффективный фортель – безупречный!
 
(Тема "Под новым углом")


№7 Беженцы с погибающей планеты

В пыли космодрома всё пахнет озоном и гарью.
А звёзды – холодные иглы в пергаменте тьмы –
мерцают, из бездны небес отстранённо взирая,
на то, что останется после грядущей зимы.

Ты в сером скафандре, пропахшем дорогой и риском,
на пульте выводишь маршруты в чужие миры.
А здесь, на планете, чья смерть неминуемо близко,
сгорают былые мечты, как чумные костры.

Ты беженцем стал поневоле, но это не важно.
А важно, что взгляд твой упёрся в неведомый край
далёка прекрасного. Ты его искренне жаждешь.
И каждый твой шаг – как в рулетку с судьбою игра.

Мы строили башни до самого синего свода.
Мы верили в разум, в науку, в гуманность и свет.
Но в каждом из нас прорастала иная порода
тех хищников, коим в природе соперников нет.

И вот мы стоим на пороге, где кончились карты,
где компас молчит, и не ловит приёмник сигнал.
Мы – дети системы, сгубившей себя из азарта,
смотрящие в бездну, в которой никто не бывал.

(Тема "Прекрасное Далёко")


№8 Баннер

Иду на работу. Рассвет погашен
дождём (дождь протиснулся в летние шлюзы).
На баннере надпись: "Банкротство граждан".
И где-то внутри пустота шевельнулась

в ответ. Пустота с накопившейся кучей
долгов. Шевельнулась смешно, нелепо.
Возможность очиститься - для невезучих.
Над баннером - с той же возможностью небо.

Дождь капает. Капли досадно жгучи.
Бесценную жизнь не представить банкротом.
Долги - чтобы помнить: ты можешь, ты лучший!
Устало вздыхаю.
Иду на работу.

Заботливый баннер зевает в спину.

В прослойке сырой атмосферной скуки
висит тишины одинокий спиннинг
и ловит шагов мимолётные звуки.

(Темы: "Тени большого города", "Под новым углом")


№9 Блинчики по воде
 
Ворох слов в меня, будто вещи в шкаф,
Не влезает. Куда их деть?
Запускаю снятое с языка
Лёгким блинчиком по воде.

Разлетится солнечный кинескоп
На осколки и заискрит.
Ничего не вышло, опять не то,
Не умеешь – так не берись.

В облаках проклюнется новый день,
Зазвенит под трамваем сталь.
Кружевной салфеткой накроет тень
Свежевыпеченный асфальт.

Быт наш будет нетороплив и прост,
Как бескрайнее поле ржи.
Где растёт железнодорожный мост,
Там и будем с тобою жить,

Вечерами будем ходить к реке...
Плоский камушек бы найти,
До броска на миг задержав в руке –
Вдруг до берега долетит.

 
(Темы: "Тени большого города", "Под новым углом")


№10 Петля ДНК
 
Когда от росы вся одежда сырая,
Печора вздыхает, туманом слоясь,
хмельной гитарист, чуть фальшивя, играет
забытый давно астраханский романс.

Сидим у костра, и в мелькающем дыме –
тот взгляд, что пронзает циничный налёт.
Неважно, кем был ты, и как твоё имя,
важна лишь она, и улыбка её –

усталая, словно случайная, но и
завороженная бисером нот.
Пою я про солнышко-солнце лесное,
пытаясь распутать неведомый код.

В нём – шепот воды, обнимающей камни,
в нём – пульса неровного в рифму строка…
И первые прикосновенья руками
вплетаются в память петлёй ДээНКа.

(Тема "Прекрасное Далёко")


№11 Магнитики
 
Проходные места, старым торговцам – квоты,
скучный ассортимент: от «истинно» до «в натуре».
Именные магнитики «тонкой ручной работы»
наштампованы для туристов в литературе.

Холодильник, в котором киснет закваска теста,
на колёсиках едет, магнитонепроницаем –
мир в локациях собран, нет больше живого места –
пресыщеньем потребность в магнитиках отрицает.

Токсикоз от рядов заносчивых, лицемерных.
Счастье – втюхать, мораль – должна покупать, раз может.
Чем кривее фитюлька, тем больше нулей на ценник…

Потерялся один «апокалипсис». Есть похожий?

(Тема: "Под новым углом")


№12 Апрельский снег

Снег заметает нежную зелень
лопнувших почек.
Терпит земля капризы апреля,
ждёт колокольчик,
скрытый до времени в синих чертогах
спящего лета.
Детство счастливое спит за порогом
памяти где-то.
Я ли не бегала вдоль побережья
рассветом ранним,
не собирала сокровищ, небрежно
сплюнутых океаном?
Вот и теперь в стылом апреле
снежной финифти вместо
вижу пенное ожерелье
счастливого детства…

(Тема: "Прекрасное Далёко")


№13 Чувство в слово

Не вмещается чувство в слово,
Изреченная правда - ложь.
Так зачем - вопреки и снова -
От него ты признаний ждешь?

Не минуешь ты женской доли
Быть обманутой тыщу раз.
Но не выберешь чисто поле,
Лучше вязнуть в тропинках
фраз,
Объясняться, плутать и путать…

Дзен-молчание есть тупик.
Затерялась фигурка Будды
Средь живых, говорящих книг.

Ожиданье с весною спелись,
Бабьи радости сплошь просты:
Тронет за руку «Здравствуй, прелесть,
Я скучал по тебе.
А ты?»

(Тема: "Под новым углом")


№14 Кофейное причастие
 
В чашке – ночь. Без дна и без предела.
В вязкой гуще – псевдо-колдовство.
Мне бы жить отчаянно хотелось –
на все сто!

Горький пар растопит мыслей иней
и подарит миг небытия:
быть никем и стать ещё наивней,
чем дитя,

что глядит на мир без укоризны,
без унылой гибельной тоски.
Хоть поэт, увы, никем не признан...
Прочь, стихи!

Что не дышат… – рву листы на части.
И шагаю гулко сердцу в такт.
В этом чёрном, выжженном причастье –
пустота.

Пей до дна! – до самого до края,
где осадок – как могильный прах.
Я не знаю, есть ли место раю,
там, где страх.

Если каждый атом подневолен,
этой жажде – быть, гореть, спешить!
Не судить с высоких колоколен.
Просто жить!

И в последнем выпитом стакане –
не ответ, не вера, не пари.
Лист включи белейший на экране –
И твори!
 
(Тема "Под новым углом")


№15 Мяч

Не требуя ни пищи, ни угла
с утратами свыкался понемногу.
Но чалая весна подстерегла,
и снова на душе не слава Богу.
 
Сказать смешно, она давно не мисс,
и мне доход пожизненный маячит...
Под окнами зашкаливает визг:
малышки на асфальте делят мячик.
 
Погожий март повис на волоске,
но нет её и утро - никакое.
Грызёт меня мой внутренний аскет,
а бес в ребре не ведает покоя.
 
Не лучше ли, соломку постеля,
дышать ровней, не торопиться дабы
на ревности магнитные поля...
Внизу из-за мяча сцепились папы.
 
О, Господи, чудны твои дела!
Возвышенность стремится в котловину.
А, в сущности, без женского тепла
мужчина жив, но лишь наполовину.
 
Последний раз весну хочу запрячь,
последний раз себя узнать в юнце том...
Ватага мам пинает яркий мяч,
и мяч поёт простуженным фальцетом.
 
(Тема "Прекрасное Далёко")


№16 Разве что чуть-чуть
 
Любовь, она везде…
Она тихонько – слышишь? –
пыльцою оседает на древних стеллажах.
Страницами шуршит давно забытых книжек,
где каждое «люблю» – попытка удержать
внимание моё, скользнувшее внезапно
с рутины бытовой туда, скорей туда,
где вечное «когда?» перетекает в «завтра»,
и там звенит-зудит без цели, без стыда.
Осколками дождя на выцветшем асфальте
крапает новый стих и правит до утра
не оду, не сонет – считалочку-стаккато,
и листья-письма шлёт седеющим ветрам.

И в этом тоже есть нелепая свобода:
Любовь – она ничья. Любовь – она везде.
Как солнце-паучок в тенётах небосвода.
Как мерные круги от камня по воде
осенних сонных рек прекрасного далёка,
несущих прочь мои надежды и года.

Нет-нет, я не грущу.
И мне не одиноко.
 
Ну, разве что чуть-чуть.
Ну, разве иногда.
 
(Темы: "Прекрасное Далёко", "Под новым углом")


№17 Расписание дальнего космоса

Коридорами лабораторными
мы, земными пока ещё звёздами,
уносили сердечные тайны,
и косу я тебе заплетал.
Расписание дальнего космоса
рисовало систему Антареса
и прощальные аэропланы
через Фиджи, Перу и Непал.

Во Вселенной любимая спутница -
королева природы и техники.
За расчётами женщины в Гродно
не ругали подолгу меня.
Увлечения сиюминутные
отзовутся на тысячелетия.
Мы умчимся легко и свободно,
зажигая сияние дня.

И тебя увлечёт обязательно
галактическая математика,
и захватит меня непременно
биология тёмных комет.
Позади оставляя созвездия,
мы случайно откроем бессмертие.
И когда возвратимся на Землю,
к новой жизни привыкнем за век.

(Тема "Прекрасное Далёко")


№18 Ростки

Ты не дождешься милости Его,
От горькой правды никуда не деться,
Из пустоты не выйдет ничего,
Пустое лоно не родит младенца.

Седеют пряди, обращаясь в пух,
Хиреет плоть, недужным тленом полнясь,
И лишь упрямый непокорный дух
Не признаёт бесплодия смоковниц.

Из пустоты не выйдет ничего,
Твердит природа каждою минутой,
Всё навсегда угасшее мертво,
Умрёшь и ты, и эта вера в чудо,

Что времена отчаянно близки,
Когда, приход спасения пророча,
По мановенью царственной руки
Взойдут ростки из омертвелой почвы.

(Тема "Под новым углом")


№19 С чистейшего
 
Я трамбую шагами минуты в асфальт.
Он щербат и шершав, он – ладонь старика,
сотворившего мир в стиле «Ла-фам-фаталь»,
отразившего в чёрных витринах закат.

Ты звонишь. Твой привет – мой случайный ночлег
в этом долгом пути без названий и карт.
Он не лечит, не греет, но тающий снег
на губах – это тоже свершившийся факт.

И в твоём «как дела?» – не вопрос, а предлог
зацепиться за голос, попасть на крючок.
Я молчу. Я метель замороженных слов,
заметающих всё, что уже горячо.

Но сквозь вздох в телефоне, сквозь жажду искать
повороты сюжетов, мотивов и строк
проступает, как жилка на бледных висках,
эта нежность. В ней – соль. В ней – порыв. В ней – исток.

Не любовь, не надежда, не вера, не страсть –
только импульс инстинкта, приманка, блесна
в полутьме, где так просто и сладко пропасть –
просто знать, что твой голос реальнее сна.

И я выдохну в трубку: «Да всё хорошо».
А в ответ – тишина, но она не пуста.
В ней  –  тепло твоей кожи, волос твоих шёлк.
И начало – с чистейшего в мире листа.
 
(Тема "Под новым углом")


№20 Городской послеобеденный сюр
 
Апрель лоснился совершенно летний,
плыл воздухом расплавленным в окно.
В его лучах я был великолепен
и ощущал – мир непривычно нов.
Обычный день, но с привкусом безумья,
как будто смещена земная твердь:
мой старый дом, передвигая стулья,
вдруг начал петь, раскачивая дверь.
Реальность – это вымысел, что длится,
пока тебе он важен, страшен, мил.
Вчерашний день сегодня – небылица –
по новой будет выдуман людьми.
Я вышел в город, где асфальт оплавлен,
и видел, как дома танцуют вальс.
Слепой фонарь тосклив и обезглавлен,
шептал мне о любви своей рассказ.
И понял я – рассудок – это клетка,
где птицы-мысли, бьют шальным крылом.
А жизнь – есть смерть, что ждёт тебя нередко,
за каждым поворотом. За углом
Я встретил женщину, чьи волосы – как пламя.
Она смеялась, но в глазищах – лёд.
Её слова рождали голограммы
и голыми пускали их в полёт.
Они летели, тлея, испаряясь,
Переводя реальность на фарси.
А проходящим мимо оставалось
Креститься: «Ох ты ж, Господи, еси!»
 
(Тема "Тени большого города")


№21 Если бы

Знакомых улиц скомканный масштаб
лежит в углу кривого горизонта.
Скворечник пуст. И если ты пришла б,
увидела весну второго сорта.

Мир тесен, словно знает: есть предел
возможностям. Над липой солнца студень:
свет интереса к жизни поредел -
наверно, снова огорчают люди.

Туман завис над переходом от
дверей аптеки до скамейки парка.
Мелькнул в тумане грустный самолёт,
который словно не гудел, а плакал.

И я такой же. Временами слаб.
Асфальт плывёт ручьями лейкоцитов.
Мир лечится. И если ты пришла б,
быстрей леченья завершился цикл.

Но ты живёшь за тридевять земель.
И у тебя свои часы в кармане.
Сложу листок: лети бумажный змей,
неси большой привет на небо маме.

(Тема "Тени большого города")


№22 Дались романтику корабли
 
Швыряли волны осколки лун.
Тянулись сети. Улов – Бог дай!
Вдруг левый борт зацепил скалу –
тряхнуло – хлынула в трюм вода!

Насос врубили, мотор – навзрыд!
Но жижу месит водоворот!
Снуют салаги, разинув рты.
Старпом, срываясь на мат, орёт:

Аврал! Чинить на ходу! Держись!
В консервной банке, в струе воды.
И чуешь, кто-то подвесил жизнь
на луч холодной морской звезды.

Дались романтику корабли –
чтоб ползать в тине, чинить насос,
в мазуте, ржавой грязи, крови
вращать валы, как земную ось.

Толклись полночи в глухом котле,
Смирять стихию – не щи хлебать.
Но есть, что вспомнить на склоне лет –
ко дну пойти не дала судьба.
 
– Прорвались, братцы! Дери вас чёрт! –
Старпом Денисыч, смеясь, басит –
– Половим, стало быть, мы ещё
за хвост удачу и за усы!
 
(Темы: "Прекрасное Далёко", "Под новым углом")


№23 Оберег

В осколках зеркала глаза, глаза, глаза –
хвостом павлина – бронза-бирюза.
А тронешь грани острые,
и кап…
гранатовые зёрнышки –

закат
твоей иллюзии, что столько лет и зим
ты ищешь в зеркалах.

Изобрази
гримаску стоицизма на лице,
и сотни глаз тебе, укажут цель –
куда цедить язвительный сарказм,
в попытках вновь собрать
разбитый пазл,
нанизывая бусины обид
на струны-жилы жертвенной любви.

Они звенят, рождая диссонанс –
Примерь-ка ожерелье колких фраз.

Зудит струна, свербит на ноте си…

То ожерелье суждено тебе носить
на шее якорем-замком из века в век,

как от доверчивости
строгий оберег.

(Тема "Под новым углом")


№24 *** ("Тени большого города ...")

Тени большого города
Живут, никого не трогают,
Ложатся на асфальт, бетонную плитку,
Чтоб не уснули – игра солнечных бликов.

Тень поклоняется солнцу,
Выхода ждёт его не дождётся.
Машут деревьев гибкие ветки.
И мы качаемся,
смотрим на них со скамейки.
Театр теней на брусчатом экране –
Последнее общее между нами.

И как тепло,
расставаться не хочется,
Но каждый вернётся в своё одиночество.
До Юго-Западной мне, тебе на синюю,
Понесут поезда нас по разным линиям,

Пропоют «прощай», а не сладкое «тили-тесто»,
Не достаётся жених невесте.
И вместо корон венчальных -
Печали,
Шапка по Сеньке.
Сольёмся с другими тенями подземки.

(Тема "Тени большого города")


№25 Сосиски в тесте

Рассвет слизнул звезду с окна шершаво
и, взлаяв вдруг, к хозяину спешит.
Его хозяин – жёлто-белым шаром
лучи лениво тянет из пожара
разбухших туч, меня – из аватара
уютных снов, наивность – из души.

Молчание звенит тревожным гулом
зачатого в похмелье января.
Проснувшись, мир поёжится сутуло,
задаст улыбкой импульс сонным скулам
и выйдет в свет дежурным караулом,
меня в кармане пряча втихаря.

Приволочёт на службу, в банк, в кафешку.
Создаст необходимостей клубок -
его распутать в дикой странной спешке
авралов и дедлайнов вперемежку,
без права сомневаться, злиться, мешкать,
конечно, без меня никто б не смог.

И я стараюсь натянуть упрямо
сову на глобус, пафос на абсурд.
А где-то шёпот волн и ветер пряный,
и облаков седые караваны,
и дух мой жаждет истины и рьяно
постичь пытается таинственную суть

всех этих странных множественных действий,
нагромождения пустых рутинных дел,
в которых, ради мнимого прогресса
мы, жертвы моды, кризиса и стресса,
увязли, аки те сосиски в тесте,
чтоб социум нас, чмокая, доел.
 
(Темы: "Тени большого города", "Прекрасное Далёко")


№26 Два мальчика

Два мальчика, где берега лоскут
то золотится, то в пучине тает —
один с волною борется, играя,
под шум воды и чаячьего грая
кричит, готовясь к новому прыжку.
И только выдаёт движенье губ
и поза аистёнка перед взлётом
слепой бесстрашный вызов сумасброда,
но снова гибкий торс рукой холодной
прибой швыряет… Я так не могу —
стихии предаваться безоглядно,
забыл о том отчаянном себе,
кто бурю принимал дыханьем жадным,
теперь — лишь зритель рисков и побед
и созерцатель юного азарта.

Вон, отыскав гнездо, другой малец,
увяз в песке, затеяв не на шутку
строительство спасительных маршрутов,
что тянутся к воде, ни на минуту
не отвлекаясь, не щадя колен.
Как счастлив он, когда в слепом чутье,
неловки и уморно угловаты,
спешат на зов судьбы черепашата
и уплывают в карамель заката!
Чтоб возвратиться?… И сражённый тем
нежданным озареньем вдруг застыну —
ведь это я у входа в океан
на шёлковой полоске темно-синей!
Два мальчика — чарующий обман —
то лучшего меня две половины.
 
(Тема "Под новым углом")


№27 Ответный удар
 
Фонари, фонари – как цинга на десне
мирозданья, желтеют сквозь тьму и пургу.
И трамвай, дребезжа, ворошит свежий снег,
оставляя царапину в правом боку
стылых улиц. В трамвайном неярком луче
световом – пар из люка. В сирене ночной
есть упорство, подобное сальной свече,
уронившей слезу на резной аналой.
 
Это больше, чем вера. Скорее, инстинкт.
Как у сизого мха на могильной плите.
Мир – огромный, слепой безразлично постиг,
в чём извечный обыденный приоритет.
 
Но в бессмысленном токе идей и людей,
в крике чаек над древней уставшей Невой,
есть единственно верный ответ на «нигде»
и на «незачем». Точный ответ: ты живой!
Просто будь. Как вот этот кирпичный фасад.
Как вот этот сугроб, что к утру намело.
В том и мужество – гордо идти наугад.
В том и вывод простой и понятный без слов.

Что ж, иди.  Выдыхай этот призрачный пар,
не давая себя в сотый раз обмануть.
Ведь, пока ты живой – ты ответный удар
всем твердящим тебе, что закончен твой путь.
 
(Темы: "Тени большого города", "Под новым углом")


№28 Гордость на фоне городского пейзажа
 
Городское сплетенье
               асфальтовых вен
множит эхо,
               застрявшее между колен
переулков,
               где ветер фальцетом стенал.
Ты молчишь.
         Я молчу.
               Между нами – стена.
На ладони –
               ожог от случайной звезды.
Мы с тобой –
               две секунды до полной беды.
Две гитары,
               уставшие врать про любовь.
Две дороги в тупик
               для стальных поездов,
разрывающих
          с лязгом
                полуденный смог.
Я не спорю с судьбой,
                да и ты бы не смог.
Просто тихо исчезну,
                как строчки в сети.

Ибо гордость незыблемей
               слова «прости».
 
(Темы: "Тени большого города", "Под новым углом")


№29 Мистерия Исиды

Вязкой тьмой заплетает плющ вены каменных анфилад.
В терракотовых шрамах туч тяжким солнцем набух закат.
Чутким ухом повёл олень, миг сморгнул, сиганул в кусты.
Луч в янтарной дрожит смоле, мрамор плит не успел остыть.
Ты ступаешь босой ногой, на лодыжке звенит браслет.
Грациозный и колдовской твой рождается силуэт.
Каждый вечер в закатный час ты приходишь сюда одна,
чтобы ночь помогать зачать, чтоб Луна была рождена.
Выдыхает вечерний бриз медный трепет твоих волос.
Оглянись вокруг, обернись – ты сейчас, как земная ось.
В танце бёдер отчётлив ритм, по ступеням – в ладони волн.
Говори со мной, говори – словом-жестом, вели, изволь!
И падёт на колени раб, господин преклонит главу.
Червоточины звёздных ран стоголосо тебя зовут
из небесных упругих недр, умываясь твоей слезой.
Тетивою натянут нерв, и вползает, услышав зов,
черепахою – бок Луны – между рёбрами колоннад.
Но овалу её спины ты, танцуя, восходишь над
зазеркальем тягучих вод, над каскадами городищ.
И оттуда, как божество, прямо в тайны мои глядишь.
 
(Тема "Прекрасное Далёко")


№30 Дон

Когда враждуют братья, и жизни грош - цена,
и распрями объята великая страна,
когда молчат законы, когда надежды нет,
стремятся люди к Дону, как бабочки на свет.

Все собрались у Дона, надежды тонок лёд,
и младший Корлеоне почтительно встаёт:
«Отец, здесь делегаты влиятельных семей -
Барзини и Татталья, Солоццо и Фонтейн».

Дон, посмотрев на сына, качает головой:
«А где, скажи, Аксинья? Где Мишка Кошевой?
Петро бы погутарить приехал хоть на час,
сосед, Степан Астахов, не заходил на баз?»

Татталья и Барзини не поднимают взгляд:
«Стефано в Аргентине застрелен год назад,
а Пьетро в Арканзасе, высокочтимый Мэтр,
лежит на вечной базе размером два на метр.
Потерянные жизни считать больней всего,
но это – только бизнес, и больше – ничего».

Дон говорит: «Непросто таких терять ребят.
Но в Климовке матросы порубаны лежат,
и казаков - побито, и некуда ступить,
какой, скажи мне, бизнес вели они в степи?»

Дон помолчал, простился и вышел налегке,
спустился по тропинке и подошёл к реке.
Дохнуло непогодой, и день давно остыл,
но Дон потрогал воду, разделся и поплыл.
Знакомый берег, виден под серым небом дом,
Дон отворил калитку и встал перед крыльцом.
Едва пробилась зелень, весна пришла едва,
Дон лёг крестом на землю и глухо зарыдал.
Потом вошёл в жилище и молча сел за стол,
чтоб спящему сынишке не потревожить сон.

Пройдя миры и войны, в скитаниях своих
Дон сделался спокоен
и тих.

(Тема "Под новым углом")


№31 Ариадна в бегах
 
То ли город теней, то ли тень городов.       
Мостовых перегар и бетонная жуть.            
С этой кармы любой переехать готов,
только я без причин стариной дорожу.
 
Корешками пророс в геометрию стен.
В кружева вплетена путеводная нить.   
Котировки дождя и туман новостей
обхожу стороной, чтобы зря не бранить.
 
Гипнотический свет на экранах дрожит,
там здоровая страсть в обоюдной красе.
А кругом мишура и грошовая жизнь,
и быкует с утра рогоносец-сосед.
 
Даже Тайсону с ним пободаться слабо.
Заводной персонаж. Только нечем лечить.
И мычит он порой от того, что любовь
переменнее всех остальных величин.
 
У него простатит и супружеский долг,
что залёг глубоко, словно жемчуг на дне.
Запотевший кураж водружаю на стол,
будем выход искать, раз уж выхода нет...
 
 
Я топлю вечера в охладевшей вине.
Ариадна в бегах. За окном лабиринт.
Вот и всё смс, шифрограмма верней.
 
P.S. Если будешь в Аду, то меня набери.
 
(Тема "Тени большого города")


№32 Грач

по картине Галины Тихомировой
 
Позвольте представиться: - Грач. Настоящий Грач.
                Персональный помощник.
Как ты, маленький? – Я к тебе,
Чтобы не было слишком скучно.
Понимаю, что было б лучше,
Если б весны были теплей,
Тучи шли не наискосок,
Холод где-то таился сзади,             
Чтобы лучика поясок
Притормаживал чернь и хляби.
Верь, что выживешь. Как и все,      
Распушишься, взлетая в лето         
Здесь, где мальчику и грозе
Обязательно нужно небо.
Здесь, где мы с тобой рядом. Все.
Где стрекозы не так бездомны....
В среднерусской твоей полосе
Глушат небо чужие войны.
 
Если что, под моим крылом
Ты расти, заполняй пустоты.
Одуванчики на Руси -
Раздающие милость квоты
Тех рассветов, что будут вновь
Возвещать не о том что было:
То, что стало – одна любовь
И грачей возвращенных крылья.

(Тема "Под новым углом")


№33 Играя в "Симс"
 
Прокрастинация.
Мой чай уныло стынет.
В окне – озябший серенький мирок.
А я сижу, как будто на вершине
горы из мыслей, страхов и тревог.

Я думаю: зачем? Куда? И что же
за этой дверью под названьем «быт»?
В ответ – послеобеденные крошки
на скатерти, как мелкий алфавит.

И вроде всё понятно, ясно, просто:
работа, дом, счета, и снова круг.
Но где-то там, за каверзным вопросом,
таится тот, кто мной ведёт игру.
 
Игру в меня, в мой быт и заморочки…
Боюсь, что тот, кто создал этот «Симс»,
И сам уже играть в него не хочет –
лишь изредка глядит из-за кулис
 
и ждёт: а вдруг словлю случайно радость?
Тут надо срочно всё переиграть!
Чтоб мёдом бытие мне не казалось.
Хотя, давно бы уяснить пора:

вопрос банален, хоть и эфемерен,
и стар, наверно, как старик Хеопс.
Сомнений,  правда, нет уже, поверьте –
ответ лишь новый породит вопрос.
 
(Тема "Под новым углом")


№34 Хочешь?

Хочешь, мы бросим приевшийся памяти город,
Без чемоданов, набив самым важным рюкзак,
Просто уедем в любую страну без разбора,
Ткнув палец в карту не глядя, спонтанно, вот так.

Сядем на байки, как в юности, по-институтски,
Мне все равно, лишь бы рядом с тобой налегке,
Ключ потеряем, и некуда будет вернуться.
"Главный побег" запиши у себя в дневнике.

Хочешь, загадывай, что будет дальше, а может...
Просто дыши, вдох и выдох, назад не смотря.
Стрелки устанут скрести циферблатную кожу,
Даты исчезнут из старого календаря,

Взгляды застрянут в поблекших слоях амальгамы,
Брошенный город сползет с навигаторских карт.
Гончие псы понесут нас от "сих" до "незнамо",
И заискрится по-новому звездный бэк-ярд.

(Тема "Прекрасное Далёко")


№35 Реанимация

Бесконечностью стёрты грани,
лоск и глянец с бетонных плит.
Этот город смертельно ранен
или, может, уже убит.

Нами пережито немало,
а теперь этот город пуст:
тенью занятые кварталы
человечьих порочных чувств.

Нагло, с ненавистью особой,
порождением горожан —
ежедневной колючей злобой
до сквозных он заколот ран.

Он задушен и обезличен,
а потом на кресте распят
чёрной завистью с безразличьем
на две тысячи лет подряд.

Скуп леченьем последний вечер,
только мной до конца времён
этот город очеловечен,
от забвенья освобождён.

Да инъекцией внутривенно
введена часть моей души...
Твоя жизнь для меня бесценна...
Всё. Теперь ты живой. Дыши!

(Тема "Тени большого города")


№36 Батискаф

Скрипит доска, как будто парус рвётся,
так граммофон вдруг стопорит иглу
на ноте «соль» – ни соли в ней, ни солнца,
лишь стон протяжный жалостлив и глуп.
Моргнёт устало в такт циклопье око –
фонарь в окне: и мой чердачный быт
щетинится вещами однобоко,
здесь каждый атом памятью набит.
За столько лет эмоции не сникли –
вот адреса, где больше не живут
родные и друзья. Их фотоснимки
в альбоме пыльном прячут свой уют.

Здесь время – не река, всего лишь лужа,
в ней отразился выцветший фасад.
И с каждым днём становится всё уже
тот коридор, что проведёт назад –
в туннели памяти, в их мягкий, вязкий трафик
воспоминаний, лиц, событий, дат.
В своём чердачном тесном батискафе
я кану в событийный водопад.
Не в прошлое, не в юность и не в детство –
я возвращаюсь к сути детских мук -
к себе такому, от какого деться
ещё не удавалось никому.

Себя таких мы почему-то прячем
в чердачный кокон сонных паутин.
Свети фонарь, сияй в окно поярче,
чтоб проще было мне себя найти.
 
(Тема "Прекрасное далёко")


№37 Закрывая гештальт

Однажды под вечер, почуяв беду,
я выйду из комнаты мрачный от дум,
сжигая бессмысленно Шипку.
Бредя вдоль воды, заточённой в гранит,
седой мостовой, что молчанье хранит
других, совершивших ошибку,

забудусь в глухой непонятной тоске.
Вот сфинкс — «зарываются когти в песке»,
кораблика флюгер на шпиле,
что рвёт облака и вращает ветра —
до той высоты не дотянется страх
прилипчивый — «вы и убили-с!».

С могучего камня сползая змеёй
в квадраты колодцев и сердце твоё,
державным штампован копытом,
он в спину толкает и ноги несёт,
но дразнит фортуна, вертя колесо,
и слово рассудка забыто.

Обманные Тройка, Семёрка и Туз
внезапно мелькнут на Казанском мосту,
фатальной грозя перспективой,
и мрачно возникнет Шинель, будто тень,
с чужого плеча — как её ни надень,
и, верно, потребует ксиву.

Он тоже из комнаты вышел уже,
кто в пику судьбе на другом вираже
решает — имеет ли право,
но я на Садовой его подсеку,
чтоб твёрдое «нет!», наконец, дураку
сказать, и расправе кровавой.

Все птицы округи, все рыбы Невы,
грифоны, горгульи с камней вековых
взыграют: «Не надо! Не надо!»,
и рухнет топор, разбивая  асфальт,
и я закурю, закрывая гештальт,
присев под решёткою сада.

(Тема "Тени большого города")


№38 Увертюра
 
Падёт за горизонт чернильный плюш,
осыпав звёзды солью вдоль дорог.
Увы, я не настолько всемогущ,
чтоб вечно длить рассветный диалог.
Обыденность – прозрачная стена,
сквозь трещины которой виден мир.
Проснувшись, город тихо застонал –
он скоро переполнится людьми.
 
Сейчас реальность – хрупкий слепок дня –
едва слышна вступленьем «Болеро».
Рассветную кулису приподняв,
я выхожу за призрачный порог.
Забрасываю мысленную сеть,
ловя плотву чужих случайных снов.
Фильтрую прозаический кисель
и ощущаю – дышится весной!
 
Медлительно сползает чешуя
деленья на своих-чужих-не тех.
В гудении дорожном слышу я
дробящихся минут ехидный смех.
 
Здесь, на балконе, утренне свежо.
Держу в ладонях уличный ажур.
Сегодня я – балконный дирижёр.
И увертюрой дня руковожу.

(Темы: "Тени большого города", "Под новым углом")


№39 Мы встретимся на радуге

Мы встретимся на радуге
Навек расставшись с болью,
Пересечемся только раз,
Осветит нас искра дуги -
Исполнимся любовью.
 
Я не был к вам внимателен,
К безгласным, извините,
Но все теперь наоборот -
Я стал немым приятелем,
А вы заговорите.
 
И я приму в молчании,
Губ разлепить не в силах,
Упреки молча, всё признав,
Без горечи отчаянья,
От вас - безмерно милых.
 
Ведь вы же здесь хозяева,
А я - немой проситель.
Лишь гость, и больше не приду;
Но время есть до зарева.
И вы меня простите.
 
(Тема "Прекрасное Далёко")


№40 *** ("Зонты и лужи, лужи и зонты...")

Зонты и лужи, лужи и зонты,
И мокрый снег – апрелю дивный буллинг.
У подоконной батареи ты.
Тобой и снегом за окном любуюсь.

Мне мил каприз – погодный или твой:
На фоне помутнения природы
Таким волшебным кажется покой
Домашнего уюта – просит оды!

У тёплой батареи ты и кот.
Ему гулять не хочется, он лодырь.
Не плачь! Жизнь не прошла, она течёт,
Так ощущай живительные воды.

(Тема "Под новым углом")


№41 В одно и то же время

В снегу вечерний парк. Уснувшие деревья.
Их будит мой Виконт и тянет поводок.
Прогулка со щенком в одно и то же время –
из дома убежать приемлемый предлог.

Белёсый лунный глаз, небесный надзиратель,
фиксирует опять с холодной высоты:
сжимаю телефон и номер набираю,
и говорю: «Привет!», и отвечаешь ты.

Я каждый новый день в долгу у телефона –
он не даёт забыть любимый голос твой.
Лишь старая сосна, суровая матрона,
качает головой, качает головой.

Сейчас ты далеко, встречаемся всё реже –
колдобины судьбы, крутые виражи.
Но голос твой звучит симфонией надежды,
и можно дальше ждать, и можно дальше жить.

(Тема "Прекрасное Далёко")


№42 Одичавшая домохозяйка (сказка 90-х)
 
Как думаете, друг мой, ведь не странно,
Что мы вдвоем встречаем здесь весну.
И выстывшая солнечная рана
Оттаивать пошла на глубину.
 
Вы мальчиков готовите к турнирам.
Я сына жду, и в стуже долгих зим
Уйдя в мир книг, порвать решила с миром...
Но луч слепит, и лень бороться с ним.
 
Сегодня будний день, все на работе...
И видно только нам – на день вперед –
Как юность у деревьев в жилах бродит,
И нашу территорию берет.
 
А помните – мы встретились во мраке
У этих окон в лютом декабре.
В морозный воздух лаяли собаки,
А звезды жили прямо во дворе.
               
Треть лампочек горела в школьном холле,
Давая только слабый полусвет.
Хотелось на простор – куда-то к морю,
Скучая у ручьев чужих бесед...
 
За вами дети бегали с восторгом...
Для них вы – бог, надежная стена…
Но все – как на Титанике – бок-о-бок –
Во тьме мы шли на дно, как вся страна…
 
А после я была – как без сознанья.
Очнулась лишь сейчас – с приливом сил…
И звезды глаз горят над мирозданьем.
Мне ясно, кто со дна меня тащил…
 
Вы замкнуты и строги, как игумен.
И очень далеки от лживых игр.
Готова положиться без раздумий
На выдуманный мною светлый мир…

29 февраля
 
(Тема "Прекрасное Далёко")


№43 Ван Хельсинг
 
Ван Хельсинг – одинокий воин света,
Герой баллад, романов и сонетов,
Ступает, непреклонен и суров,
В терновник и густой чертополох.
 
На поясе – кинжал и пистолеты;
В кармане куртки – старая монета,
Она о многом может рассказать,
Разбить заклятья тайную печать.
 
В руинах городских слышны стенанья –
Вампиры – тьмы печальные созданья
Заката ждут в убежищах своих,
Чтоб ночью нарушать покой живых.
 
Разносятся вампиров жутких крики…
Луна сверкает в небе ясным ликом;
Спасения от мрачных тварей нет,
Страшит их только солнца яркий свет.
 
Узнаем из прекрасного далёка:
“Всё это тени древности глубокой,
Лишь персонажи книг и кинолент”.
Но скучен мир без сказок и легенд.
 
(Темы: "Тени большого города", "Прекрасное Далёко")



Друзья, жду ваши письма с выбранными стихами. Выбирая, не забывайте –  в этот раз опять будет "Угадайка" (хоть я и зарекалась её проводить), поэтому можно сразу прикинуть, кто из авторов мог написать те или иные стихи. И опять в лонге много стихов резидентов Клуба и постоянных участников Чемпионата, которых вам будет легко узнать. Но есть авторы, которые пришли на площадку впервые, и им удалось попасть в лонг-лист.

При обнаружении ошибок в лонг-листе прошу немедленно сообщать о них по почте chalita@list.ru .

Ведущая конкурса Елена Чалиева  – http://stihi.ru/avtor/chalieva.